— Изрезали всего, словно кабанчика!

— Ужас!

— Ужас, и не говори! — согласилась с ней Леся и добавила: — И знаешь, что самое скверное?

— Что? Есть что-то еще хуже?

— Есть. Хуже всего то, что теперь в убийстве подозревают меня и Аньку.

— Вас?! — изумилась Кира. — С какой стати именно вас?

— У Аньки все руки в крови были, когда нас увидели.

— Ну и что?

— Думаешь, для ментов это не будет уликой?

— Разве у Аньки был повод убивать этого дядю Нико?

Подумав, Леся ответила:

— Покойный был малосимпатичной личностью.

— Ну, знаешь, это еще не повод для убийства.

Леся пожала плечами и заявила, что, возможно, она гонит волну. Но у нее такое предчувствие, что менты от Аньки так просто не отстанут. Мол, знает она их манеры. И где бы ни происходило расследование — в Питере, в Грузии или в Японии, — у следователей и их помощников мозги всюду работают на один манер. И она, Леся, их манеру отлично знает.

— А полиция уже здесь? — поинтересовалась Кира.

— Пока — нет, но вот-вот приедут.

— Когда это случилось?

— Убийство?

— Когда вы нашли труп?

— Говорю же, полчаса назад. Максимум, минут сорок. А где ты была?

— Гуляла.

— Одна?

— Нет, с Робином.

И Кира вызывающе посмотрела на подругу. Мол, скажи, что я не права. Скажи, а я тебе отвечу. Но Леся не стала ничего говорить. Она только покачала головой и сказала:

— Пойдем, покажу тебе, где мы его нашли.

Как оказалось, кто-то из гостей распорядился, чтобы тело перенесли в дом. И его перенесли! Грубейшее нарушение элементарных правил сыска! Но, похоже, подвыпившие люди не могли адекватно оценить обстановку. Тело занесли в дом, так как оставить сородича на пыльной земле для этих людей было невозможно.

Впрочем, место, где упал дядя Нико, было достаточно хорошо видно. Большая лужа крови уже впиталась в землю, окрасив ее в неприятный бурый цвет.

— Вот тут он и лежал.

— Лежал. А откуда он пришел?

— Вон оттуда!

И девушки проследовали по цепочке кровавых следов. Конечно, в темноте их трудно было рассмотреть. Но Леся захватила с собой один из многочисленных фонариков, в китайском стиле. Но в виде исключения, заполонившие весь мир своими товарами китайцы именно к этим конкретным фонарикам никакого отношения не имели. Их сделал рукастый Тамарин дядя Надар и преподнес их племяннице вместе с другими свадебными подарками. Однако света эти фонарики давали достаточно. И девушки быстро прошли небольшое расстояние до того места, где дядя Нико и повстречался со своим убийцей.

— Смотри, вот тут они стояли и разговаривали.

— Они? — удивилась Леся. — Да еще и разговаривали? С чего ты взяла, что они разговаривали?

— Тут две пары следов. Одни принадлежат самому дяде Нико — рубчатая подошва. А вот вторая пара следов — круглые носы и маленький размер.

— Насколько маленький?

— Ну, тридцать шестой.

— Так тут была женщина?

— Женщина или девушка.

— И это она убила дядю Нико?

Кира пожала плечами.

— По следам я могу только сказать, что эти двое разговаривали. И разговаривали долго. Видишь, они переминались с ноги на ногу и даже переходили с места на место.

— И кто была эта девушка?

Вместо ответа Кира наклонилась совсем низко к земле.

— Посвети мне сюда, — произнесла она. — Кажется, я что-то заметила.

На колючем кусте ежевики, которой была усажена вся площадка, в самом деле что-то болталось. Кира потянула эту блестящую штучку и вытянула длинную белую нитку, на конце которой болталась перламутровая раковинка. Обе подруги смотрели на эту улику со смешанным чувством жалости и ужаса. Обе не знали, что сказать.

Кира нарушила молчание первой:

— Тут была наша невеста, — произнесла она.

В ответ Леся лишь молча кивнула.

— Не могу поверить. Тамара не могла убить дядю Нико!

— Она его и не убивала.

— Да, но… Но тут же улика! Перламутровая раковинка!

— Эта улика указывает лишь на то, что Тамара была тут. Ни на что другое она не может указывать.

Леся смотрела на подругу, явно ожидая разъяснений. И Кире пришлось их дать.

— Тамара не могла бы убить дядю Нико. Во всяком случае своими руками точно бы не смогла.

— Почему? Сил бы не хватило? Или выдержки?

— Насчет сил и выдержки я не знаю. В принципе, чтобы пырнуть ножом человека, много сил не надо. А вот свое платье она бы обязательно измазала кровью. Посмотри вокруг! Даже тут все в крови.

Леся огляделась. В самом деле некоторые ветки ежевики влажно поблескивали в свете фонарей. И эта влага на их листьях была не роса.

— Б-р-р! — передернуло Лесю.

Кира еще добавила:

— Вспомни, ты сама говорила, дядя Нико был весь в крови, когда вы его нашли. Должно быть, после ранения кровь из него хлестала.

— Кира, не надо! — простонала Леся. — Хватит!

— Хлынула так, что неизбежно испачкала бы убийцу. А Тамара… Я ее сейчас только несколько минут назад видела в толпе гостей. Она вся чистенькая, и в том же самом своем платье. Синем с кружевом и ракушками.

— Да, и я ее сейчас видела. Она даже рваный подол успела зашить!

— Вот именно. Платье у нее как новенькое.

— Значит, Тамарка не убивала?

— Не убивала.

— Что же, — вздохнула Леся. — Тем лучше для всех нас. Слушай, пошли отсюда? Что-то мне не по себе.

Кире тоже было не по себе. И сильно. Но она держалась, понимая, что они должны разобраться в ситуации. Зачем разбираться? Этого Кира пока еще и сама толком не могла сформулировать. Но ее прославленная интуиция подсказывала — надо! Поэтому девушка и медлила, не уходила с этого жуткого места. До тех пор, пока неподалеку не взвыла сирена. Это приехали стражи порядка и закона. Так что в самом деле пора было идти ко всем.

Незаметно присоединиться к гостям было проще простого. Все внимание людей было сосредоточено на бедном дяде Нико, который лежал в доме. Анька жутко рыдала, заходясь в таких стонах, что ее были вынуждены поддерживать муж и свекровь. Последняя тоже была тут. Со скорбным лицом она гладила невестку по плечу, пытаясь утешить.

Внезапно рядом с ней раздались женские голоса.

— Вон как Софико брата жалеет.

— И невестка их убивается.

— А говорили, что он плохой человек.

— Да разве бы по плохому человеку стали бы так убиваться?

— Ни в жизнь бы не стали!

Кира осторожно покосилась в ту сторону. Ага! Этих двух кумушек она неплохо знала. Они приняли самое деятельное участие в обсуждении личной жизни Робина и его жены. Похоже, эти две тетки вообще знали всю подноготную каждого из обитателей поселка. А если чего и не знали сами, то с успехом домысливали. Но сейчас Киру очень заинтересовали их слова. Не похоже, чтобы те придумывали что-то про Анькину свекровь. Выходит, убитый был ее близким родственником? Ее братом?

Но выяснить точно Кира ничего не успела. Грузинские опера принялись за дело, допрашивая свидетелей и особенно интересуясь, кто первым обнаружил тело. Естественно, очень быстро они узнали и про Аньку, и про Лесю. Оживились еще больше и пригласили двух молодых и симпатичных женщин для разговора в дом.

Разговаривали они с ними долго. Слишком долго. И результатом этого разговора стала упавшая в обморок Анька и бледная до синевы Леся, которая появилась во дворе, пошатываясь на нетвердых ногах.

— Что они вам такое сказали?

— Все очень плохо.

— Насколько плохо?

— Насколько это вообще возможно. Представляешь, эти тупицы вообразили себе, что у Аньки был мотив убить своего дядю.

— Разве он ей дядя?

— Он брат ее матери.

— Анькина мама живет в Германии со своим новым мужем.

— Знаю! Я имела в виду, что этот старый зануда дядя Нико был братом Анькиной свекрови, ее матери в законе.

— А-а-а… Ну, ладно. Убитый — брат Анькиной свекрови. Родственник, короче говоря, и что?

— И у этого дяди Нико с Анькой были весьма напряженные отношения.

— Почему?

— Дядя Нико единственный из всей семьи был категорически против того, чтобы Давид женился на русской. Всем остальным было по фигу, даже мать и отец Давида не возражали, а этот Нико уперся рогом. Мол, если в дом войдет русская невестка, то я вашего порога больше не переступлю!

— И что?

— И сдержал свое слово. Представляешь, какой вреднюга?

— Да уж.

— Вначале вообще катастрофа была! — увлеклась Леся рассказом. — Цирк и драма в одном флаконе. Если Анька с Давидом приходили куда-то в гости, где в это время был их дядя Нико, тот вставал и уходил. Демонстративно! Не желал находиться под одной крышей с женой племянника, которую не принял.

Кира удивилась.

— Что он имеет против русских? Верней, имел?

— Ничего он не имел. Просто характер у человека был такой говняный!

— И это все Анька выложила следователю?

— Да. Ты себе не представляешь! Ее словно прорвало. Говорила и говорила, какой этот дядя Нико был гад, сколько нервов он ей потрепал и что она даже не понимает, зачем расследовать смерть такого дрянного человека. Дескать, от него всем был один только геморрой. Мол, что ни делается, все к лучшему.

— Серьезно?! — опешила Кира. — Так и сказала?