— В любом случае ответ по-прежнему «нет».

— Вы обладаете полномочиями принимать решения или же все пройдет по каналам, мистер Вуларт? — подчеркнуто вежливо осведомился я.

Ему не нужно было отвечать. Я увидел, как его глаза внезапно сузились.

— К вашему удовлетворению, вы получите ответ из высших инстанций, но могу вас уверить, что он будет отрицательным. Тем не менее, мы ограничены во времени, и я советую вам не тянуть с принятием решения. Иначе ситуация изменится не в лучшую для вас сторону.

— Но остальная часть сделки без изменений?

— Наше предложение вам известно. Принимайте решение.

Я кивнул:

— О'кей, приятель, я принимаю его. — Я осмотрел комнату и заметил быстрые взгляды, которыми обменялись присутствующие, — с облегчением, словно в конце матча, когда выясняется, что осталось еще достаточно времени. Я спросил: — Почему вы решили, что можете мне верить?

Гэвин Вуларт собрал свои бумаги и встал. Его глаза были похожи на стеклянные бусинки, всем видом он показывал, что ненавидит каждую деталь этой сделки, но ничего не может исправить. Он скупо проговорил:

— А кто сказал, что мы верим, Морган?

Глава 2

Целую неделю они парили меня в отеле «Монтебан», невзрачном шестиэтажном здании, втиснутом между двумя такими же. Может, это делалось для того, чтобы я лучше понял, что от меня хотят. Или демонстрировали меры безопасности, которые могли принять, если бы захотели.

Они откуда-то набрали типов, выглядевших слишком безобидно, чтобы носить значок, пока по каким-то крошечным деталям вы не догадывались наконец, что перед вами отчаянные головорезы, которым порезать вас на куски так же легко, как сказать «привет». В дверях комнат напротив меня и примыкавших к ней стояло по паре таких молодцев. Все двери так скрипели, что из холла не оставалось незамеченным ни одно передвижение. Не стоит говорить о том, что каждый выход на крышу или в подвал тоже находился под двадцатичетырехчасовым наблюдением; очевидно, целая толпа тугодумов постаралась учесть все возможные пути побега.

Уже через полчаса я обнаружил в своей комнате пару жучков, но не стал их убирать. В нашу эпоху электроники не было необходимости так уж выставлять их напоказ, и я решил, что это сделали намеренно — чтобы посмотреть, что я предприму. Зеркало над обшарпанным туалетным столиком казалось довольно новым, так что я предположил, что через него они могли наблюдать за мной. Отель «Монтебан» вряд ли мог позволить себе такие роскошества ради того, чтобы доставить удовольствие постояльцам, поэтому вещам приходилось выполнять двойные функции. Единственное развлечение, которое я себе разрешил, — покорчить гримасы перед этим зеркалом, так что, если бы за ним сидел психиатр, пытающийся определить, насколько стабильно мое поведение, у него была бы пища для размышлений.

Ну что ж, они просматривают каждый угол, прекрасно. Зеркало в ванной тоже было усовершенствовано, и почему-то именно это вторжение в частную жизнь мне особенно не понравилось. Следовало преподнести им урок. Как говорил тот человек... у наступающего всегда преимущество.

В первую ночь я опустил жалюзи, задернул заплесневелые занавески и залез в кровать в полной темноте. Пролежав час, я вынул ящик из ночного столика, стоявшего рядом с кроватью, засунул под покрывало и рукой выбил из него заднюю стенку, а затем вернул на прежнее место. Звук, который они могли услышать, был бы воспринят как естественный звук, производимый спящим человеком, а следовательно, проигнорирован. Тут-то я и мог их поймать.

Теперь все, на что я мог полагаться, — на повторяемость действий. Я знал, что они наблюдают за мной, и собирался это использовать. Единственное, что позволялось, — чтобы мне в номер приносили еду из гриль-бара, расположенного на первом этаже, значит, требование стейка каждый вечер никак не вызовет подозрений. Кое-что еще также не вызвало бы их. В подобных заведениях мясо просто обязано быть жестким, так что острый нож служил к нему вполне естественным дополнением.

Затем я принялся дрессировать знаменитые федеральные службы в туалете. Десять минут спустя после ужина я включил новости по телевизору, направился в ванную, набросил на зеркало полотенце, представляя, как они ухмыляются, видя мое нежелание, чтобы за мной наблюдали во время интимных процедур, и принялся вырезать пистолет. Еще через десять минут спустя я спустил в унитаз стружки, засунул кусок дерева под ванну, вернулся в комнату, допил кофе и вызвал официанта, чтобы он забрал поднос.

Официант был одним из них. Внимательно осмотрев тарелки, столовые приборы и все остальное, успокоенный, он вышел из номера. Наутро я вел себя в сортире таким же образом, так что если они и обращали на это внимание, то могли просто причислить меня к тем, у кого кишечник работает как часы.

На седьмой день плоская маленькая имитация пистолета была готова. Единственным отступлением от обычного порядка — которое они, кстати, не заметили — было то, что на этот раз я прихватил с собой в ванную бутылочку с ворчестерским соусом, придавшим нужный оттенок игрушечному пистолетику. Когда я вернулся, пистолет был у меня под рубашкой, а бутылочка снова на подносе — пришла пора вызывать официанта.

Нужно было все рассчитать. Они явно предполагали, что я раскушу официанта, поэтому не могли предоставить мне шанса наброситься на него и отобрать револьвер, значит, он, скорее всего, безоружен. Дверь всегда запиралась снаружи и отпиралась, только когда мне приносили еду или когда входила горничная. Горничная была служащей отеля, так что в коридоре должен был кто-то находиться, на случай если я захочу прорваться в момент ее появления. Но когда входил официант, вряд ли охрана была начеку.

Он приходил строго по расписанию, но действовал уже не так внимательно и настороженно. Я давно изучил его поведение. Когда он направился с подносом к двери, я поспешил за ним, якобы включить телевизор, по дороге схватил со стола бутылочку с соусом и, оказавшись в единственном месте, которое не просматривалось из прозрачного зеркала, стукнул парня по уху.

Я уже был за дверью, с деревянным пистолетом в руке. Тип, сидевший в коридоре, лениво обернулся, ожидая увидеть официанта, и чуть не подавился слюной. Прежде чем он успел что-либо предпринять, я покачал головой и сказал:

— Даже не пытайся, старина. Лучше повернись.

Все произошло молниеносно. Он сделал так, как я сказал. Я вытащил пистолет из его кобуры и толкнул молодца в противоположную дверь. Внутри обнаружился еще один тип с таким же ошарашенным видом. Мне даже не пришлось ничего говорить, он тут же выложил руки на стол, за которым играл в карты, и позволил взять пистолет. Все, что он смог, — взглянуть на напарника и хрипло прошептать:

— Как, черт побери, это случилось?

— У него был пистолет, — ответил тот.

— Но... где?

— Заткнитесь, — приказал я.

Я приковал их к батарее их собственными наручниками, засунул им кляпы, связал ноги простынями, чтобы они не слишком шумели, а затем послал обоим прощальный поцелуй. Они выглядели довольно печально. Завтра, впрочем, они будут еще печальнее — как и многие другие.

Но коль скоро я не один из них, значит, все в порядке.

Остальное было делом техники.

Лифтер, после того как я присвоил его пистолет, спустил меня на нижний этаж, парень почти не сопротивлялся, пока я связывал его и засовывал в рот кляп, для чего я воспользовался его же одеждой. С типом у бокового выхода тоже не возникло особых проблем. Охранявший внутренний дворик так и подпрыгнул от ужаса, но был подвергнут той же процедуре. К этому времени у меня уже скопился целый арсенал, лишняя тяжесть мне была ни к чему, поэтому я сложил оружие горкой рядом с последней жертвой, водрузив сверху мою деревянную модель, как наглядный урок, — и перемахнул через забор.

* * *

На этот раз я заставил их попариться недельку. Я пробил брешь в их системе, чертовски отчетливо представляя, что происходит сейчас за многими закрытыми дверями. Каждый раз, когда думал об этом, я не мог сдержать ухмылку, а затем разражался смехом; окружающие невольно косились в мою сторону, опасаясь, что я не в себе. Если бы они знали, какую отличную шутку я проделал, — смеялись бы вместе со мной.

Но эта неделя была им на руку, а я не отдавал себе в том отчета. Жизнь становится слишком занудной без маленьких провокаций, а мне бросили крупный вызов. Я заставил их проглотить мою выходку, но самая крутая шутка была еще впереди. Мысль об этом с каждым днем грела меня все сильнее.

Через шесть дней я решил, что для них достаточно. В субботу я вернулся в отель «Монтебан», спросил у испуганного клерка тот же номер, который занимал неделю назад, поднялся, включил телевизор и, развалившись на кровати, стал ждать, когда клерк вызовет своих мальчиков.

Да, черт побери, мальчик оказался что надо. Вряд ли я встречался с такими агентами раньше — самая очаровательная женщина, которую я когда-либо видел, и если они хотели удержать меня от побега, то первым делом должны были прислать эту милашку. Ее волосы — длинные и темные, в которых словно запутались солнечные лучи, — так непринужденно окутывали ее плечи, что невольно хотелось взглянуть на все остальное. Если у вас, конечно, была такая возможность. Она вряд ли могла бы позировать для модных журналов, но с мужской точки зрения ее пропорции были верхом геометрического совершенства. Хотя и состояла на государственной службе, она не пыталась скрыть полную округлость своих грудей, крутой изгиб бедер и упругий, плоский живот. Ей бы это не удалось в любом случае, уж слишком она была привлекательна. У нее были огромные темные глаза, с немного восточным разрезом, и полные губы, влажно блестевшие, пока с легкой кривой улыбкой она мгновение рассматривала меня, а затем опустилась на стул.

— Кимберли Стейси, — сказала она. — Б-4, разведка, секция А. Так, значит, ты и есть то самое чудовище.

— Черт побери! — Это было все, что я мог выговорить.

На этот раз она улыбнулась чуть шире:

— Ты сбил с толку многих моих коллег, Морган.

— Так вот почему они не пришли сами.

— Нет... они просто решили, что так будет конспиративнее. Зачем ты это сделал?

Я вскочил и уставился на нее:

— Потому, что мне не нравится, когда мне пытаются что-то навязать. Они заслужили этот чертов урок...

— Нет, — прервала она. — Я не это имела в виду. Зачем ты вернулся?

На моих губах снова заиграла ухмылка.

— Я заскучал. Мне интересно, я хочу посмотреть, что будет дальше.

Кимберли кивнула, словно совершенно понимала меня.

— А когда опять наскучит?

Я пожал плечами:

— Тогда придумаю что-нибудь еще.

— У тебя только два пути, — напомнила она.

— Неужели?

— Теперь тебя тут же убьют, если, ты выкинешь что-то еще. Таков приказ.

— Зачем они парили меня здесь целую неделю?

— Чтобы уладить кое-какие детали. Они не хотят привлекать внимание к этому делу.

— Будь откровенной, милашка, — фыркнул я. — Они уже давно все уладили.

Ее рот раскрылся в беззвучном смехе, и я смог рассмотреть ровную полоску белых зубов.

— Я думаю, они проверяли тебя. Окружили максимальной охраной и стали ждать, что ты предпримешь. Хотя и не предполагали, что ты сумеешь уйти. И ты совсем сбил их с толку, когда вернулся. Больше они не станут держать тебя здесь.

— Значит?..

— Теперь ты отправишься со мной. Спокойно, без суеты, без спешки, и мы поможем тебе сделать правильный выбор.

— А если я не соглашусь?

Ее глаза сверкнули.

— Мне придется тебе помочь.

Я невольно рассмеялся:

— О'кей, малышка, после такой угрозы я полностью деморализован. Осталось лишь одно.

— Что такое?

— Держись за мою руку. Так тебе будет безопаснее.

— Не будь таким самоуверенным, Морган, — серьезно ответила она.

* * *

Что-то изменилось в выражении их лиц. Мои новые друзья были по-прежнему агрессивными, но появившееся невольное уважение сейчас несколько смягчало наше противостояние. Один Джек Доерти с тем же кислым видом посасывал огрызок сигары, поглядывая на меня без всякого любопытства.

Кимберли присела рядом со мной, и только после этого я выпустил ее руку. Мы лишь внизу освободились от сопровождающих, которые, едва мы вышли из отеля, тут же окружили нас и потом залезли в такси, поехавшие впереди и позади нашего. Это были люди другого сорта, они откровенно оценивали меня взглядами, надеясь, что я выкину что-нибудь во время их дежурства, и явно разочаровались, когда я этого не сделал.

Гэвин Вуларт занял свое место во главе стола и снова принялся перебирать бумаги. Парню давно пора покончить с вредной привычкой, а то однажды кто-нибудь воспользуется этим. Наконец он произнес:

— Вы прибегнули к очень остроумной уловке, мистер Морган.

Я пожал плечами:

— Благодарю. Может, в следующий раз это заставит ваших ребят быть повнимательнее.

— Следующего раза не будет.

— Так вы сказали и в прошлый раз.

Краска стала заливать его щеки.

— Только один вопрос... Зачем вы вернулись?

Я увидел, как Ким на долю секунды повернула лицо в мою сторону, и почувствовал, что она улыбается.

— Мне стало скучно, — ответил я ему.

— Никаких других причин?

— Какие же еще могут быть причины?

— Мы надеялись, что вами двигал скорее патриотизм.

— Чушь, — фыркнул я.

Кто-то закашлялся, Картер из министерства финансов спросил:

— Вы в наилучшей форме, когда скучаете, так я полагаю?

— Я никогда ничего, не делал по другим мотивам.

— Тогда надеюсь, мы не совершаем ошибку.

— Что это может значить?

Все почему-то повернулись и обменялись быстрыми взглядами.

— Мы вернемся к этому позже, а теперь, мистер Гэвин...

Гэвин Вуларт кивнул и откашлялся.

— Ваше возвращение, как я это понимаю, означает, что вы принимаете условия нашего... хм... предложения.

— Именно, — ответил я.

— Тогда позвольте перейти к сути всего дела. Время очень важно для нас. Мы больше не можем тратить его попусту. Каждый упущенный день, каждый час наносит ущерб нашей национальной безопасности. Нам надо вас тщательно проинструктировать.

— Я быстро все схватываю, детка. Не тратьте время на детали.