Бенсон смущенно заерзал в кресле, но тут же застыл под испепеляющим взглядом Сноу. Радуясь, что не она оказалась под прицелом, Люси все же от души пожалела старика поверенного. Его редкие волосы стали дыбом, когда адмирал зловеще переспросил:

– Значит, это один из самых достойных, не так ли?

* * *

В течение этого дня перед ними прошла целая вереница самых поразительных типов, которых Люси когда-либо приходилось встречать.

Дерзкий мальчишка-ирландец, пожалуй, был самым опрятным из них. По странному совпадению все кандидаты на место охранника, очевидно, принадлежали к секте ненавистников воды.

Следующим появился лохматый оборванец экзотической внешности, который пылко требовал, чтобы предпочтение было оказано именно ему. В доказательство своих прав на вожделенную должность он тут же начал с большим воодушевлением демонстрировать приемы восточной борьбы, в результате чего вдребезги разнес гипсовый бюст капитана Кука, особенно почитаемого адмиралом. Борца грубо вытолкали взашей.

Очередной претендент, высокий и худой, как жердь, парень, горячо уверял нанимателя, в своей исключительной честности и беззаветной преданности. Но когда он стал истово бить себя в грудь, из-под его рубашки выскользнули и с предательским звоном поскакали по полу две ложки из фамильного серебра адмирала, которые жулик непостижимым образом ухитрился стянуть, находясь в доме всего несколько минут. На помощь Смиту прибежали два лакея и помимо позорного изгнания на долю мошенника достались и тумаки.

Бедный мистер Бенсон все глубже погружался в кресло, поминутно вытирая взмокшую лысину. Адмирал разжег трубку и весь окутался дымом, как разъяренный дракон.

Наконец наступило время чая. Люси предпочла остаться в своем эркере за мольбертом, и дворецкий поставил на столик возле нее вазочку с рассыпчатым печеньем и стакан чая в серебряном подстаканнике. Верный своему пристрастию ко всему, что связано с морской службой, ее отец обрек чайный сервиз на вечное заточение в буфете и требовал, чтобы чай подавался, как в кают-компании на его корабле.

В гостиной царило гнетущее молчание, которое нарушалось бесстрастным тиканьем хронометра да свирепым пыхтением, с которым адмирал испускал клубы дыма. Начисто уничтоженный поверенный не смел прикоснуться к своему чаю. А Люси чуть не задремала в укромном уголке, одурманенная кольцами душистого дыма и пригретая щедрыми лучами осеннего солнца, льющимися сквозь высокие окна эркера. Время шло, ее чай совсем остыл.

Когда Смит снова появился в гостиной, ей показалось, что его голос доносится издалека.

– Мистер Клермонт хочет вас видеть, сэр. – Он слегка запнулся, произнося это имя.

С усталой покорностью адмирал ответил:

– Пусть войдет. Наверняка этот окажется беглым каторжником. А может, сам капитан Рок явился, чтобы всех нас убить и положить конец этому глупому фарсу.

Мистер Бенсон робко шевельнулся в глубине кресла, очевидно, готовясь сбежать. Зевая, Люси лениво посмотрела на вошедшего.

Слава Богу, на этот раз вполне обыкновенный человек, подумала она, окидывая его неторопливым взглядом. Это был довольно высокий широкоплечий мужчина, одетый в коричневый жилет поверх белой рубашки и узкие штаны из оленьей кожи, заправленные в короткие кожаные сапоги. Вся его одежда была чистой, рубашка тщательно выглажена, старомодные сапоги сверкали.

При появлении этого воплощенного благоприличия мистер Бенсон слегка ободрился и позволил себе немного выпрямить спину.

Новый претендент миновал уголок Люси, направляясь к столу, за которым возвышалась величественная фигура адмирала. Девушка уловила приятный запах лавандового мыла и невольно отметила непринужденную грацию движений незнакомца.

Теперь он стоял к Люси боком. На прямом носу сверкнули очки в скромной стальной оправе. Вот он снял шляпу и обнажил густые золотисто-каштановые волосы.

Молодой человек неуверенно протянул руку адмиралу:

– Морис Клермонт, сэр, к вашим услугам. Точнее сказать, надеюсь служить вам.

«Голос у него совершенно необыкновенный», – подумала Люси, услышав богатые модуляции звучного баритона.

Сноу проигнорировал протянутую ему руку.

– Стало быть, вы пришли предложить себя на место телохранителя?

– Именно так, сэр.

– Говори громко, парень, громко и отчетливо. Мне некогда прислушиваться, что ты там бормочешь.

Клермонт твердо встретил его надменный взгляд.

– Именно так, сэр, – повторил он зазвеневшим голосом. – Я также принес рекомендации.

Адмирал скептически хмыкнул и протянул руку. Однако Клермонт, нарочито не замечая ее, бросил извлеченный из-за пазухи плотный пакет прямо на стол. Затаив дыхание, Люси ожидала немедленного взрыва отцовского гнева.

Но адмирал только смерил взглядом молодого человека, поджал губы и неодобрительно покачал головой. К удивлению дочери, в его глазах сверкнул огонек восхищения смелостью юноши.

Клермонт терпеливо ждал, пока адмирал рылся в ящиках, раздраженно бормоча себе под нос:

– Все эта бестолковая девчонка, я уверен. Куда-то задевала мой нож для разрезания бумаг. А у него ручка из бивня слона, которого я сам застрелил в Африке.

Люси спряталась за мольберт. Она скрыла от отца, какое применение нашла его любимому ножу.

И вдруг в руках у Клермонта сверкнуло лезвие ножа! Нет, не того, а совершенно другого, который он извлек из-за пояса и протянул адмиралу. На какой-то миг Люси показалось, что ее отцу угрожает смертельная опасность, но тут раздался почтительный голос Клермонта:

– Могу я помочь вам, сэр?

Адмирал, сдаваясь, поднял обе руки:

– Пожалуйста.

Клермонт ловко вскрыл пакет и убрал нож. Мистер Бенсон победно посмотрел на Люси, в то время как Сноу внимательно изучал рекомендательное письмо.

– Значит, вы работали полицейским на Боу-стрит? Прекрасное призвание. Полиция сделала многое, чтобы обезопасить улицы Лондона. Но мне кажется, что вы также обладаете и военным опытом. Не приходилось ли вам служить в королевском флоте?

Клермонт неожиданно рассмеялся. Пораженная его искренним веселым смехом, Люси попыталась и не смогла вспомнить, чтобы в их доме кто-нибудь вот так же беззаботно смеялся.

– Боюсь, что нет, сэр, – застенчиво признался молодой человек. – Дело в том, что я подвержен морской болезни. – Он оперся руками на стол и, нагнувшись, громко прошептал адмиралу на ухо: – Сказать по правде, стоило мне войти в ваш дом – и я сразу почувствовал что-то похожее на ее приступ.

«Что ж, этому можно поверить», – подумала Люси, отдавая должное наблюдательности и юмору молодого человека. Ее отец назвал свой дом Иония по имени моря, на котором впервые было утверждено мировое господство римского флота, и чуть не каждый дюйм особняка был декорирован в морском стиле. Люси даже иногда начинало казаться, что сверкающие паркетные полы кренятся под ногами, как палуба корабля.

На почетном месте над камином красовалось рулевое колесо с первого корабля, которым довелось командовать адмиралу, с «Евангелины». Каждый предмет был изготовлен из дуба или прочного красного дерева. Здесь не было роскошных ковров, ваз со свежесрезанными цветами, никаких легкомысленных «финтифлюшек», как презрительно называл их Люсьен Сноу, которые могли бы исказить строго мужской стиль дома.

Вместо этого повсюду висели или стояли глобусы, компасы, секстанты, астролябии, морские и географические карты.

Стены украшали пейзажи Люси и бюсты суровых героев-мореходов, почитаемых отцом.

Мрачность внутренней обстановки искупалась обилием воздуха и света, благодаря многочисленным высоким окнам просторных комнат. Из передних окон открывался вид на обширную лужайку, покрытую тщательно подстриженной ярко-зеленой травой. Лужайку обрамляли четкие ряды кустарников, начинающие уже расцвечиваться яркими красками осени.

Услышав признание Клермонта, поверенный приуныл. Да и Люси, хотя в глубине души, подобно отцу, презирала мужчин, не любивших моря, тоже расстроилась. Ей не хотелось увидеть, как этого человека, осмелившегося продемонстрировать свое достоинство перед ее высокомерным отцом, с позором изгоняют из гостиной.

Но свершилось еще одно чудо: адмирал только вздохнул.

– Впрочем, это не имеет особого значения. Я не собираюсь выходить в море, пока этого негодяя не поймают и не повесят. Итак, молодой человек, вы приняты.

На этот раз адмирал сам протянул руку явно обрадованному Клермонту.

– Вы не пожалеете об этом, сэр. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить вас от опасности. Даже если это будет стоить мне жизни.

– А такой жертвы от вас и не потребуется, мистер Клермонт. Вы будете отвечать не за мою безопасность, а за жизнь моей дочери.

Потрясенная Люси все еще не могла прийти в себя, когда Клермонт быстро обернулся и взглянул прямо на нее. Она поняла, что он знал о ее присутствии с той минуты, как вошел в комнату.

Девушка вздрогнула, прочтя в его глазах выражение нескрываемой неприязни.

5

Неприязнъ – это еще слишком слабое слово. Казалось, Морис Клермонт возненавидел Люси с первого взгляда.

Люси знала, что она не очень привлекательна. Она не обладала ни ярко-голубыми глазами, ни розовыми щечками, ни золотистыми волосами, как, например, Сильвия Хауэлл, которой все единодушно восхищались. Сама Люси находила подобную красоту немного кукольной. Впрочем, она искренне любила подругу за ее добрую душу и веселый нрав.

Часто, стоя перед зеркалом, Люси жалела, что природа наградила ее такими светлыми, почти бесцветными, волосами, спокойными серыми глазами, которым явно недоставало хотя бы малой толики отцовского огня.

Что ж, пусть она некрасива, но когда и чем она успела заслужить такое недружелюбие мистера Клермонта, терялась в догадках девушка. Когда он приблизился, у нее возникло ощущение, что она уже где-то видела этого человека. Люси смутилась, с досадой приписав свою мнительность слишком живому воображению, доставшемуся ей от матери.

– Простите мне мою невнимательность, – вежливо проговорил он. – Я и не представлял, что моим заботам будет поручена такая очаровательная особа.

Солнце сверкало на стеклах его очков, скрывая выражение глаз, и все же Люси почувствовала, что он вовсе не обрадован подобному сюрпризу. Ничего не понимая, она совершенно растерялась и не могла вымолвить ни слова.

– Люсинда! – гаркнул адмирал.

Девушка встрепенулась, как боевой конь при звуках походного марша, и вся обратилась в слух. Раскаты отцовского голоса грохотали, словно он отдавал команды на палубе боевого корабля в открытом море.

– Ты, кажется, забыла о манерах? Выпрями спину! Подними голову! Колени вместе! – Тут он немного понизил голос и шутливо сказал: – Видит Бог, если бы твоя мать побольше заботилась о соблюдении приличий, это всех нас избавило бы от многих неприятностей.

Обретя достоинство, Люси слегка наклонила голову.

– Как поживаете, мистер Клермонт? Люсинда Сноу. Мои…

– Готов поспорить, что ваши друзья зовут вас Люси, – живо перебил ее Клермонт и, в свою очередь наклонив голову, весело подмигнул ей из-под очков.

Люси не удостоила никакой реакцией эту неожиданную вольность.

– Некоторые. Однако вам, сэр, следует обращаться ко мне мисс Сноу, – холодно произнесла девушка.

– Буду счастлив.

Он снова учтиво поклонился, и в его насмешливом взгляде не было и намека на то робкое почтение, которое она привыкла встречать со стороны слуг и подчиненных отца.

Этот бесцеремонный тип, очевидно, настолько незнаком с правилами приличия, что даже не извинился, прежде чем повернуться к ней спиной. Люси сверлила возмущенным взглядом его широченную спину. Как только отец мог нанять такого отвратительного человека?!

Держа шляпу в руках, Клермонт ждал, пока адмирал заполнил в своей чековой книжке один листок и вручил его поверенному. Мистер Бенсон рассыпался в благодарностях и поспешно ретировался. Следуя приглашению сэра Сноу, Клермонт занял освободившееся кресло, скрестив свои длинные ноги. Адмирал подошел к буфету и наполнил шерри два бокала, передав один молодому человеку, после чего снова уселся за стол.

Задумчиво вертя бокал в пальцах, Клермонт вдруг спросил:

– Ваш поверенный мистер Бенсон сказал мне, что пресловутый капитан Рок – ваш личный враг. У вас есть представление о том, почему он питает к вам такую ненависть?

– Мистер Бенсон ошибается. Я не знаю этого человека, поэтому никак не могу назвать его своим личным врагом. С другой стороны, полагаю, что человек моего ранга, который так долго и неподкупно служит своей стране, неизбежно может наступить на любимую мозоль какого-нибудь бесчестного негодяя. – Адмирал медленно отпил немного шерри. – По моему предположению, Рок – француз, а я сражался с французами половину своей жизни.

– Простите, отец, но я же говорила вам, что у него нет и малейшего намека на какой-нибудь акцент.

– Помолчи, Люсинда. – Он нетерпеливо отмахнулся от дочери. – Если бы мне понадобилось твое мнение, я бы тебя спросил.

Люси замолчала, прекрасно зная, что дальнейшие возражения бесполезны. Если она не прикусит язык, он не замедлит напомнить ей, что в ее венах течет вздорная французская кровь.

В отличие от адмирала Клермонт одним глотком выпил свой шерри.

– Вы должны извинить мое смущение, но ваш поверенный, очевидно, невольно ввел меня в заблуждение, предупредив, что я должен буду служить вашим телохранителем. Но, видимо, у вас есть серьезные причины подозревать Рока или его бандитов в покушении на жизнь мисс Сноу?

– Однажды он уже похитил ее. Из этого следует, что этот негодяй способен использовать невинную девушку, чтобы достичь своей низменной цели. Моя дочь причастна ко многим секретным вопросам военной стратегии, поскольку помогала мне собирать материалы для моих мемуаров. Если она снова попадет в руки Рока, это может принести вред флоту Его Величества. Я нахожу необходимым подготовить ее ко всем случайностям. Люсинда, подойди ко мне.

Люси приблизилась к столу, чувствуя, что ее захлестывает волна любви и преданности к своему знаменитому отцу. Так бывало каждый раз, когда он оказывал ей честь своим вниманием.

– Объясни мистеру Морису Клермонту, что ты должна будешь делать, если этот отъявленный мерзавец снова сумеет тебя похитить.

Девушка смущенно уставилась на носы своих туфелек, стараясь не замечать изучающего взгляда Клермонта.

– Выстоять под пытками, но не дать ему никаких сведений. И при первой же возможности выброситься за борт.

Адмирал перегнулся через стол и благожелательно похлопал ее по руке.

– Вот какова моя дочь!

Получив столь редкую в устах отца похвалу, Люси зарделась от гордости и вернулась на свое место, а мужчины перешли к обсуждению условий работы мистера Клермонта.

– Разумеется, в ваше месячное жалованье включается проживание и питание, – объяснял адмирал. – В помещении для слуг в подвале есть достаточно просторная комната…

– Это меня не устраивает, – решительно возразил Клермонт, нисколько не смущаясь тем, что перебивает хозяина.

Брови адмирала недоуменно подскочили.

– Извольте объяснить!

– Какой от меня будет прок для безопасности вашей дочери, если я буду торчать в подвале? Мне необходимо жилье, из которого я смогу всегда видеть ее окно.

Люси тут же решила, что шторы в своей спальне будет держать постоянно опущенными, если, конечно, отец согласится с этим наглым требованием.

Адмирал с минуту размышлял, что-то бурча себе под нос, затем кивнул.

– Что ж, логично. Положим, это можно устроить. У ворот есть сторожка. Хотя вряд ли Фенстеру понравится, что его выселяют.

– Боюсь, в противном случае мне придется настаивать.

Люси невольно усмехнулась, представив их старого согбенного кучера в роли своего телохранителя.

– Ну, кажется, мы все обсудили, – сказал удовлетворенный адмирал. – Вы можете приступить к своим обязанностям уже завтра. Смит передаст вам копию распорядка дня моей дочери. Для удобства я постарался как можно больше его упростить.