Самолет из Праги прилетел в Шереметьево-2 в пять пополудни. Пока Таня прошла паспортный контроль и получила багаж, натикало уже почти семь. Ехать домой смысла не было.

Она может позволить себе провести одну ночь в «Новотеле». Все равно завтра в восемь вылетать из Шереметьева. Подумаешь, заплатить за ночку в четырех звездах. Она на такси больше потратит. А теплую одежку и парашют завтра привезет к самолету брат – все равно он эксплуатирует ее квартиру, кормит рыбок и трахается там со своей Сашенькой.

Да, это любопытно – пожить в отеле в родном городе. Почувствовать себя интуристкой.

Из окна ее номера был виден куб Шереметьева-2.

Она дала доллар носильщику и забросила чемоданы в шкаф.

Приняла душ, с удовольствием оглаживая свое молодое упругое тело, и радостно засмеялась. Без сожаления бросила под ноги одно полотенце, другим, махровым, насухо вытерлась. Вот чем хороши гостиницы – никогда не надо думать, кто станет подтирать лужи в ванной.

Таня надела платье прямо на голое тело и спустилась вниз поужинать.

Когда она входила в ресторан, не меньше десяти мужиков сделали на нее стойку. Даже жевать перестали. Ей был приятен эффект, который она производит. Она села, повела плечами. Пяльтесь-пяльтесь – это разрешается, но ни с кем она сегодня не будет. Хорошего понемножку. Вебер так ее за эти две недели затрахал – аж все болит внизу. Объявляется пост – до самого Северного полюса.

***

До утра надо было как-то скоротать время – ложиться он уже не собирался, – и Игорь отправился в казино. Сегодня в клубе не играли, поэтому придется убивать время здесь. Казино Игорь считал заведением плебейским, предназначенным не для настоящих игроков, а для взбесившихся нуворишей, соривших деньгами, – но что оставалось делать…

Игорь остановил свой ярко-красный «Опель Тигру» у входа в «Византию». Кинул ключи швейцару. «Удачи вам, Игорь Сергеич», – почтительно приложил два пальца к фуражке швейцар, ряженный генералом.

Игорь подошел к кассе. Купил фишку за пятьсот долларов, с золотым тиснением. И отправился в ВИП-зал.

ВИП-зал отгородили от основного помещения казино перегородками. По перегородкам вились лианы. Висела грозная табличка: «Минимальные ставки: рулетка – двадцать пять долларов. Покер – сто, „блэк джек“ – сто».

На входе ему поклонился охранник: «Рады вас видеть, Игорь Сергеич». Еще бы не рады! После каждого выигрыша сотня-другая долларов уходила на чаевые. А выигрывал Игорь чаще, чем проигрывал.

…К концу первого курса ему уже не было равных на факультете (хотя на мехмате учились игроки – будь здоров). Зачастую он прямо из дома ехал в ГЗ – главное здание университета – и просиживал за преферансом в одной из комнат общежития до вечера. А чаше до утра. На лекциях почти не появлялся.

Сессию он тем не менее сдал на «отлично» – сказалась феноменальная память. И на следующий же день уехал в Сочи. Ему не давала покоя преферансная присказка: «Знал бы прикуп – жил бы в Сочи». А прикуп он знал – чувствовал! – почти всегда.

В Сочи Игорь поселился в двухкомнатной квартире неподалеку от центра. Другую комнату занимала хозяйка – «соломенная вдовушка» лет тридцати пяти. Она же ему и готовила, а вскорости стала обслуживать и в постели.

Но вдовушка, как и пляжные девушки, на самом деле мало интересовала Игоря. На пляже Игорь не загорал, купался редко. Здесь он играл. В Сочи собирались настоящие игроки со всего Союза. И ставки здесь были не студенческие. Сначала Игорек играл по десять копеек за вист. Затем – по рублю.

Это была настоящая игра. Можно было за полтора часа выиграть рублей сто, а то и двести. Выигрывал Игорь куда чаше. В среде игроков он быстро создал себе имя. Его наградили почтительным прозвищем Игрек. Прозвище намекало на его молодость, студенчество и некоторую загадочность – о себе он распространяться не любил.

Денег в Сочи Игорь не считал. Ужинал только в ресторанах. Однажды в каюте люкс проехал на теплоходе «Тарас Шевченко» до Одессы и обратно. Потом благодарил бога за то, что взял билет на этот пароход, а не на «Адмирал Нахимов» – как раз во время его путешествия «Нахимов», протараненный сухогрузом, затонул близ Новороссийска.

Возвращаясь в Москву, Игорь оставил вдовушке сверх оговоренного еще тысячу рублей (в ту ночь она любила его особенно пылко). Однако, несмотря на все траты, он привез к 1 сентября в столицу шесть тысяч рублей. Папа-академик зарабатывал столько за полгода. Младший научный сотрудник, каковым Игорь стал бы после окончания мехмата, получал бы такие деньги за пять лет.

Правильно говорили в Советском Союзе: «Ни один талант у нас не остается незамеченным». Однажды, вскоре после начала занятий на втором курсе, к Игорьку подошли два безликих человека. Пригласили поговорить.

Его привезли не на Петровку, к чему он внутренне приготовился, а в огромную квартиру старого дома в районе площади Ногина. Угостили кофе с коньяком и сделали предложение: они, эти двое, находят богатых игроков. Игорь играет с ними. Ставка – сто рублей за вист. (Игорь выслушал эту цифру, как и подобает игроку, с каменным лицом. Внутри у него что-то оборвалось.) Если Игорь выигрывает, продолжали безликие, то за свои услуги они получают сорок процентов от выигрыша. «А если я проиграю?» – быстро спросил Игрек.

– Это твой риск.

Он согласился.

Первая игра состоялась через две недели в той же квартире. Первым соперником Игоря оказался толстый узбек в тюбетейке – этот играть не умел и швырял карты наудачу. Вторым был молчаливый маленький одессит – этот считал, как электронная машина, но играл без вдохновения. Третьим оказался чечен в папахе и со Звездой Героя на лацкане – он тоже был несерьезным противником.

Каждую сдачу играли новой, только что распечатываемой колодой. Игорь волновался. У него даже руки потели. Три девушки в накрахмаленных передниках подносили напитки. К середине игры Игорю удалось наконец забыть о ставках и раскрепоститься.

В итоге он выиграл сущую ерунду, сто вистов. По студенческим ставкам это означало бы рубль. По сочинским – сто. Здесь выигрыш равнялся десяти тысячам.

Узбек – а больше всех проиграл он – открыл «дипломат» и достал туго перепоясанную пачку сторублевок. «Деньги – вода, – балагурил он, – больше утекает – больше притечет».

Утром, когда игроки уехали, Игорь поделил деньги с наводчиками. На его долю оставалось шесть тысяч рублей. Это опять было целое состояние.

Он засунул сторублевки во внутренний карман пиджака. Подошел к окну. Люди, поеживаясь, выходили из метро. Огромная очередь дожидалась открытия магазина «Колбасы». Теперь он может купить квартиру и не работать. И год не играть. Впрочем, в глубине души он понимал, что от игры не откажется уже никогда.

***

Если уж сегодня играть, то не в глупую рулетку, а хотя бы в покер. Там хоть что-то от него зависит.

Игорь сел за покерный стол, бросил пятисотдолларовую фишку крупье. «Поменять или это ваша ставка?» – поинтересовался сукин сын крупье – таким тоном официанты в дорогих ресторанах предлагают заказать тысячедолларовое вино. «Поменять!» – рявкнул Игорь. Он загадал для себя: если проиграет сегодня – та большая игра, что предстоит ему завтра, окончится победой. А если выиграет? Все равно он пойдет на ту игру и сделает все, чтобы победить.

«Начало было так далеко, так робок первый интерес», – подумал Игорь. Проклятая память. Он не забывает ничего. Он помнит все строчки, что прочитал. Он помнит все происшедшее в его жизни. До мельчайших деталей. Каждую сдачу в преферанс. Каждое произнесенное слово. Каждый жест.

Игорь поставил первые сто долларов.

Он считал, что в покере, как и в преферансе, действует железное правило: «Первый ремиз – золото». То есть если первую сдачу проигрываешь, это хорошая примета, это значит, что в итоге ты останешься в плюсах.

Обычно он открывал карты по одной – подогреваясь адреналином от самого процесса. Но первая сдача – чепуха. Все равно она ничего не значит.

И он раскрыл карты одним махом.

Если бы Игорь не был профессиональным игроком, он обязательно бы себя выдал. Шумно выдохнул. Схватился за голову. Что-то воскликнул. Но – «ноблесс оближ»: положение обязывало. Игорь с каменным лицом рассматривал свои пять карт: девятку, валета, даму, короля и туза червей. Все карты были одной масти! Он получил флэш со сдачи. С его ставкой в сто долларов – тысяча сто долларов выигрыша. Игорь давно подметил: чем противнее крупье – а у этого рожа была особенно мерзкая! – тем лучшие карты он сдает. Если же за столом стояли милые девочки-дилеры, они обязательно выбрасывали ему какую-нибудь шваль.

Крупье с каменной физиономией ждал, будет Игорь играть или сбросит карты. Девятка, валет, дама, король и туз. Все – червовые. Это, конечно, замечательно. А если… если попытаться получить «флэш рояль»?

«Флэш рояль» – это миф, чудо, заветная мечта каждого игрока. Все подряд – десятка, валет, дама, король и туз одной масти. Исключительная редкость.

Игорь интересовался – эта комбинация обычно выпадает в казино не чаше, чем раз в три года. Сколько за эти годы бывает неудачных сдач и обменов карт, сколько потерянных денег… И разбитых жизней… Казино манит игроков флэш-роялем. Флэш рояль – это супервыигрыш. Выплата – сто к одному. Поставил сто долларов – выйдешь из казино с десятью тысячами.

Но флэш роялей практически не бывает.

«Если я сегодня проиграю – то Большая Игра состоится. Если выиграю, то – нет. Пока я выигрываю. Буду менять девятку в поисках червонной десятки – обязательно проиграю. Вероятность – примерно 0,02, или один к пятидесяти. Такие самолеты не летают».

Но Игорь понимал: все загаданное – ерунда. Ему просто безумно хотелось поменять карту. Ему хотелось риска. Ему нужна была победа над судьбой.

Он не будет смотреть карту, которую даст ему крупье. Если прогадал – что ж, потеряет свою ставку. Но за ту минуту, пока крупье будет открывать свои карты и карты других игроков, он испытает сотни – нет, тысячи восхитительных ощущений. Надежда и отчаяние, злость и задор, азарт, азарт… Внутренний голос твердит: «Ты поймаешь эту злосчастную червонную десятку!»

Скольких пленников казино обманул их внутренний голос?

Крупье открывал свои карты по одной. Сначала – туз пик. Потом – король бубен. Сосед Игоря по столу, который поставился с парой шестерок, радостно восклицает: «Ага, я тебя надрал!» Туз и король – это самая слабая комбинация у крупье, при которой выигрывают все, у кого есть самая минимальная игра. Хоть пара двоек.

Игорь снисходительно смотрит на соседа – пока крупье открыл лишь две карты… Остается еще три.

Туз треф. Сосед никнет и злобно отталкивает свои карты вместе с проигранными деньгами.

Туз бубен. У крупье – тройка! Вот тебе и сукин сын, у которого, казалось, выиграть легче легкого!

Остается последняя карта. Крупье не спешит ее раскрывать, загадочно поглядывая на Игоря. К столу уже подошли два охранника и инспектор. Им интересно, чем закончится эта маленькая драма.

КОРОЛЬ ТРЕФ!

У крупье – «фул хаус», или, по-русски, «три плюс два». Очень сильная комбинация. Она бьет даже тот флэш, что был у Игоря до обмена…

Соседи Игоря по столу мгновенно теряют респектабельность ВИП-персон. Парочка вьетнамцев возмущенно лопочет на своем птичьем языке, вставляя в речь русские матерные слова. Важный господин – Игорь заметил, тому удалось прикупить «стрит» – злобно говорит нелицеприятные слова в адрес мамы и прочих родственников гада-крупье. И только Игорь молча ждет, пока откроют его карты.

Но крупье тянет. Он не спеша забирает карты и проигранные фишки всех игроков и только потом торжествующе смотрит на Игоря.

Валет. Дама. Король. Туз. Все – червовые.

Остается последняя карта. Все за столом как завороженные смотрят на руки крупье. Он поднимает последнюю карту. Та на мгновение застывает в воздухе. Переворачивается в воздухе. Падает.

Десятка червей.

Десять тысяч долларов.

Крупье меняется в лице. Игорь знает – таких неудачливых, которые, сами того не желая, дают клиентам выиграть большую сумму денег, увольняют немедленно.

Крупье пододвигает и пододвигает Игорю столбики пятисотдолларовых фишек. «Поздравляю». – кисло цедит он.

Его немедленно меняют за столом. Конечно, парень не виноват, что игроку сегодня повезло. Но казино не может давать себя обыгрывать безнаказанно. Кто-то должен ответить за проигрыш? Ответит вот он, крупье. «Мне жаль тебя, приятель. Но и себя мне жаль. Раз я выиграл сейчас – значит, моя Большая Игра не удастся».

«Смотритель зала» приносит Игорю поздравления. Подскочила официанточка, хлопнула пробкой шампанского. «Вдова Клико» – подарок от заведения – потекла в хрустальный бокал. Казино изо всех сил делало хорошую мину.

Игорь ловил на себе взгляды всех игроков ВИП-зала. Казалось, все дамочки, присутствующие здесь, – и эта роскошная блондинка за рулеткой, и эта стриженая у бара – готовы сей секунд отдаться ему. Это поразительно, до чего влечет женщин удача!

Игорь ловил на себе и хмурые взгляды казиношных «быков». Представил их звонки из туалета по мобильным телефонам: «Сейчас из „Византии“ выйдет лох с бабками, надо встретить». – «Нет, братцы, я вам не лох».

Игорь отошел к стойке, заказал апельсиновый сок и позвонил своей охране – обращаться к ней, слава богу, приходится нечасто. Пока его ребята едут, он, на подъеме, выигрывает еще пятьсот долларов в рулетку.

В этом казино он – в последний раз. Больше здесь Игорь не появится – опасно для жизни. Хорошо, что тут нет обязательной регистрации и карточку посетителя выдают на любую вымышленную фамилию.

А появится ли он вообще когда-нибудь в каком-нибудь казино? И в Москве? И вообще на этой земле?…

Воскресенье, 20 сентября. Утро

Рейс на Архангельск улетал в восемь утра. Портье разбудил Таню в несусветную рань – в полшестого. Она приняла душ и переоделась в спортивное. В половине седьмого Таня была в аэропорту. Шереметьево-1 был еще гаже, чем Шереметьево-2.

«Терпи, – сказала себе Таня. – Никто не тянул тебя на полюс. Могла бы прожить четыре недели в Барах, в комфорте и роскоши. В Архангельске будет еще хуже. Но ты же сама хотела приключений. Вот и терпи».

Покорители полюса держались особняком. В группе из тридцати человек примерно двадцать были иностранцы. Двоих-троих Таня приметила еще в коридорах «Новотеля». Иноземцы диковато оглядывалась по сторонам.

За что ей всегда нравились иностранцы – вечно они одеты чистенько, с иголочки, даже собираясь в турпоход. И от них всегда хорошо пахнет. Облако свежести, окружавшее иноземцев, даже забивало вокзальное амбре Шереметьева.

– Привет всем, – сказала, подойдя к ним, Таня. Ее английский был, она знала это, безупречен. – Добро пожаловать к медведям.

– Хай! – заулыбались американцы.

– Знаете, народы, мы летим вместе на полюс. Давайте знакомиться. Меня зовут Таня.

Прекрасный способ не отпускать события по воле волн, а начать поиск будущего партнера прямо сейчас, еще не покидая Москвы.

Каждый из двадцати счел своим долгом энергично тряхнуть Танину руку. Трое из иностранных покорителей были женщинами. Двое мужчин руку не пожали, а приложились к ней – похоже, это французы.

Никто особо Таню не зацепил. Измельчали иностранцы? Или Вебер ее так околдовал? Не хотелось бы.

Она отошла от иноземцев к нашим. Отметилась в списке у начальника аэроклуба, который тут же ужом ввинтился куда-то в толпу.

Одежда у наших была потрухлявей. Куртки и рюкзаки – посерее. Пахло от них попроще.

Из десятка наших двое были женского пола. Трое – явные фанаты-парашютисты. Таня встречала их на аэродроме. Брезентовые куртки, брезентовые рюкзаки. Пахнет «Шипром» и «Примой». Романтика трудных дорог. «Лыжи у печки стоят, месяц кончается март…» Нет, это не для нее.

Еще трое были одеты в «новорусском» стиле. Спортивные костюмы, яркие пуховики. Сотовые телефоны. Кому они звонить-то собрались – с полюса?

А вот этот мальчик был хорош. Высокий, румяный, тоненький, голубоглазый. Аккуратная, обтянутая джинсами «Ливайс», попка. Чувственный взгляд.

Она пожала ему руку – его звали Димой. Посмотрела ему в глаза – он ответил на взгляд.

Она поняла: что-то здесь может быть. Только бы он не оказался бедняком. Или жиголо. Или занудой.

– Выручайте, мужики! – В их группу ввернулся начальник аэроклуба. – У одного американца – проблемы. Чего-то он там важное забыл в гостинице, теперь лететь боится. Кто по-английски понимает?

Таня подошла вместе с начальником к американцу. Тот стоял потерянный и бледный. Вместе с ними к иноземцу подтянулся и Дима.

Дима, опережая Таню, с ним и заговорил. Таня отметила про себя его быструю речь и отменное произношение.

Выяснилось, что американец забыл в гостинице не паспорт, не деньги, не парашют – талисман. Плюшевого медведя. О, эти причудливые иноземцы!… Этот талисман был, плакал американец, с ним и на Эвересте, и на Амазонке, и на Килиманджаро. Он приносил ему удачу.

Он готов заплатить любые деньги, если только русские найдут медведя и доставят его сюда, к нему, в аэропорт!

– Триста долларов, – быстро сказала Таня.

– Пятьдесят, – столь же быстро ответил американец.

– Вы так дешево цените свою судьбу? Двести семьдесят.

Наконец сошлись на двухстах долларах.

Таня всегда притягивала к себе приключения. Нестись во весь опор в гостиницу и обратно, рискуя опоздать на самолет, – это было по ней. А если на этом можно еще и заработать – тем лучше.

Через минуту, пряча на ходу две зеленые сотни во внутренний карман куртки, Таня стремительно выходила из здания аэропорта. Услышала за собой торопливые шаги. Это был Дима.

– Не корысти ради, – пробормотал он, – а токмо компании для.