Саксан не сразу поняла, что Джейн стоит возле нее и протягивает дымящийся ароматный напиток.

– Выпей, Саксан, – уговаривала Тильда. – Ботолф жив и здоров.

– Нет, мне кажется, с ним что-то случилось.

– Почему ты так думаешь?

– Чувствую. Вот здесь, в груди.

– А может быть, что-то случилось с Питни? – с беспокойством спросила Тильда. – Ведь вы всегда были словно связаны невидимой нитью.

– Нет, я думала о Ботолфе, когда у меня кольнуло сердце. – Саксан неожиданно улыбнулась, увидев страх на лице горничной. – Не бойся, Джейн, я не занимаюсь черной магией. Просто я чувствую, когда кому-нибудь из близких плохо.

– Словно ваши сердца соединены вместе? – подсказала Джейн.

– Да, – согласилась Саксан. – Это правильное описание.

– И ты чувствуешь, что Ботолфу плохо?

– Да, Тильда, хотя стараюсь надеяться, что только мои собственные страхи создают плохое предчувствие. Возможно, я просто внушила себе, что он ранен. И зачем только я встретила Сэсила!

– А это при чем?

– Теперь я знаю моего врага, человека, который хочет разрушить все, что для меня дорого.

– Разве не лучше знать своего врага? Многие считают именно так.

– Я знаю, Тильда, и во многих случаях так оно и есть, но я не воительница, и встреча с врагом лицом к лицу только усиливает мой страх. До того как я увидела Сэсила, он был для меня просто плохим человеком, очень похожим на Ботолфа. А теперь, – она покачала головой, – я увидела злобу, ненависть и ревность, терзающие его душу, увидела его вероломство и хитрость. Я знаю, у него хватит ума поставить ловушку Ботолфу, и в нем нет ни жалости, ни братской любви, чтобы остановить его меч. Если Сэсилу представится возможность, он ее не упустит, и Ботолф умрет от руки своего сводного брата, так же как его жена и сын. И Сэсила не будет мучить совесть.

Тильда обняла Саксан за плечи и прижалась к ней.

– Я не верю, что Бог принесет в жертву такого хорошего человека, как Ботолф, такому дьяволу, как Сэсил. Ты ведь тоже не веришь, Саксан, и забудь свои страхи, которые могут только повредить ребенку.

Саксан старалась прислушаться к словам Тильды – в них была доля правды, – но против воли продолжала вспоминать разные случаи, когда хороший человек становился жертвой плохого. Каковы бы ни были у Бога соображения, он не всегда следил, чтобы победило Добро.

– Мужчины возвращаются, миледи, – громко закричал паж, бросаясь в зал, и, повернувшись на каблуках, вылетел обратно.

Кляня свою неповоротливость, Саксан поднялась с постели с помощью Тильды и, не обращая внимания на просьбу Джейн ходить осторожно, поспешила во двор. Еще до того как она увидела Ботолфа, холодный ужас охватил ее. Люди разговаривали приглушенными голосами, и это означало, что ее предчувствие сбылось.

При первом взгляде на мужа Саксан закачалась и упала бы, если бы Тильда и Джейн не подхватили ее. Однако теперь она нашла в себе новый источник сил. Страхи неосязаемы, от них нельзя излечиться с помощью лекарств и обычных средств. Но можно лечить рану Ботолфа и бороться за его жизнь. Расправив плечи, Саксан двинулась туда, где стоял Крошка Питер, держа на руках Ботолфа. Она потрогала лоб мужа, и глаза его открылись. Саксан улыбнулась Ботолфу, чтобы скрыть тревогу.

– Саксан, – прошептал он, стараясь разглядеть ее сквозь пелену, застилавшую его глаза.

– Только такой гигант, как Крошка Питер, мог принести мне тебя на руках, как ребенка, – с вымученной улыбкой сказала она. – Питер, пожалуйста, иди за мной.

Она направилась в комнату. Хантер подбежал к ней и сказал:

– Это была ловушка, как мы и боялись.

– Да, – подтвердил подошедший Питни. – Но мы храбро сражались. А когда появился Хантер со своими людьми, псы Сэсила начали разбегаться.

– Как ранили Ботолфа? – спросила она тихо, удивляясь тому, как спокойно говорит.

– Этот трус Сэсил всадил в него кинжал, отступая.

– Это похоже на Сэсила, – заметила Саксан, заходя в спальню. – Положи Ботолфа на кровать, Питер, и раздень его.

– Нужно перевязать рану, Саксан, – сказал Питни, помогая Питеру. – Там мы не смогли это сделать.

– Хорошо, что не смогли, потому что сначала ее надо как следует промыть.

С помощью Тильды и Джейн Саксан приготовила все, что было нужно для перевязки. К этому времени Ботолфа уже раздели и уложили в постель. Саксан приблизилась к кровати, но Хантер остановил ее.

– Может быть, тебе не следует ухаживать за ним, – сказал он.

– Он мой муж.

– Да, но ты ждешь ребенка, и это может тебе повредить. Перенапряжение опасно в такое время.

– Оно опасно в любое время. Но я хорошо это делаю, Хантер, может быть, лучше, чем другие. Я говорю это не из хвастовства. Я должна ухаживать за ним. Мне будет труднее стоять в стороне и позволить другим, менее умелым рукам заботиться о нем.

Саксан удалось остановить кровотечение. Потом она помылась сама и попросила Питни поставить для нее стул возле кровати.

– Ты должна отдохнуть, Саксан, – настаивал Хантер.

– Я отдохну здесь.

– Саксан…

– Не волнуйся, Хантер. Я не наврежу ребенку, о котором молится Ботолф. Но я позабочусь о моем муже.

– Ну, как хочешь. Крошка Питер останется здесь. Пусть поднимает его светлость и делает всю тяжелую работу.

– Спасибо, Хантер. Сэсил не был ранен?

– Боюсь, что негодяй получил всего несколько царапин от меча Ботолфа.

– Я пытался помириться с ним, – прошептал Ботолф. – Был готов все простить, если бы он остановился.

Саксан влила ему в рот немного приготовленного Джейн настоя. Крошка Питер осторожно приподнял графа и попросил:

– Не разговаривайте, милорд. Вам надо отдыхать. Это единственная возможность выздороветь.

Уже погружаясь в сон, Ботолф обратился к жене:

– Тебе тоже нужно отдохнуть ради малыша.

– Малыш в порядке, – ответила Саксан, хотя знала, что он уже не слышит ее. – Хантер, – обернулась она к брату, – надо известить леди Мери.

Не стоит скрывать от нее, что Ботолф ранен. Возможно, она не приедет, но сообщить ей надо.

– Я отправлю к ней гонца на рассвете, – пообещал Хантер.

– Пойди приведи себя в порядок, – бросила ему Саксан. – Ты здесь сейчас не нужен. Пусть Фаролд поможет Питеру переодеться в той комнате. – Она махнула рукой в сторону гардеробной, где обычно одевался Ботолф.

– Хорошо. Я пришлю вам еды.

– Джейн, – обратилась Саксан к горничной, когда братья вышли из комнаты, – нам понадобится тюфяк для Питера.

– И для вас, миледи, – твердо сказала Джейн.

– Я помогу тебе, Джейн, – заявила Тильда, последовав за горничной.

Пришел Фаролд и увел Питера, и Саксан наконец осталась наедине с Ботолфом. Тогда она встала на колени у кровати и стала страстно молиться о выздоровлении мужа. Рана была серьезной, но Саксан не переставала надеяться. Надежда даст ей силы пройти через испытание, которое ее ожидало.

Джейн и Тильда скоро вернулись с двумя другими служанками. Они разложили тюфяки для нее и гиганта оруженосца. Несмотря на свое горе, Саксан не могла не улыбнуться, видя, что Джейн не сводит глаз с Крошки Питера. Было непонятно, понравился ли он ей или просто она никогда раньше не видела такого великана.

Тильде пришлось подтолкнуть Джейн, чтобы она вышла из комнаты. Хантер сам принес еду Сак-сан и Питеру, сказав:

– Надеюсь, ты понимаешь, какую честь я тебе оказываю.

– Да, братик. Я очень польщена, – поддержала шутку Саксан.

– Так и надо. А теперь поешь. Тильда придет посидеть с графом, так что ты сможешь отдохнуть.

Саксан не стала спорить. Ей позволили остаться с Ботолфом, и этого достаточно. Пока муж болен, Хантер займет его место в качестве ее опекуна, а она знала, что брат не потерпит непослушания. Ей нужны силы, чтобы заботиться о муже и будущем ребенке. За едой, показавшейся ей безвкусной, Саксан расспросила Хантера о сражении.

– Так ты считаешь, что вы хорошо отделали людей Сэсила? – спросила она, после того как брат рассказал ей все, что ему было известно.

– Да. – Он убрал остатки еды. – Если это все его войско, то ему долго придется собирать новое.

– Но его план чуть было не удался.

– Да, но он дорого заплатил за это.

– Сэсил достаточно умен и понимает, что во второй раз эта хитрость не сработает.

– Правильно, но мы должны быть осторожны. Он показал, что очень искусен в нечестных играх.

– У этого человека нет чести.

– Никакой, – согласился Хантер. – Удар, обрушившийся на твоего мужа, был ударом труса.

– К сожалению, бесчестные удары ранят так же, как и честные.

– После этого Сэсил утратил всякое право на уважение.

– Оно было им утрачено, еще когда он прибегнул к услугам наемного убийцы.

– Да. – Хантер поежился. – У нас нет доказательств, что за этими нападениями стоял Сэсил, хотя в этом никто не сомневается. Но теперь есть свидетели того, что он хотел убить Ботолфа. С таким, как он, все средства хороши. Я сам не задумываясь всажу ему нож между ребер.

Вошла Тильда, и Саксан встала, собираясь пойти отдохнуть. Она наклонилась, чтобы поцеловать мужа, и то, что она почувствовала, превратило ее кровь в лед. Рука ее дрожала, когда Саксан потрогала лоб мужа, желая убедиться в том, что сказали ей глаза и губы. Все ее надежды рушились.

– Лихорадка, – прошептала она и, взглянув на присутствующих, поняла, что не одинока в своем беспокойстве за его жизнь.

Саксан вошла в спальню и оцепенела от зрелища, представшего ее глазам. У постели Ботолфа стоял незнакомый священник, совершая последний обряд.

Вне себя от ужаса она закричала «нет!» и бросилась к кровати.

– Убирайся отсюда! – крикнула Саксан священнику. – Ботолф еще не умер. Я не потерплю, чтобы этот человек кружил над ним, как стервятник.

Она опустилась на колени и припала к руке мужа, не сводя глаз со священника. Хантер отвел его в сторону, и они стали тихо разговаривать. Потом Хантер подошел к сестре:

– Саксан, послушай меня, пожалуйста.

– Ботолф не умер, – повторила она.

– Конечно, и никто из нас этого не хочет. Но, Саксан, у него уже четыре дня лихорадка. Ты не можешь отрицать, что он серьезно болен.

– Я не отрицаю, но не хочу, чтобы здесь говорили о смерти.

– Ты хочешь, чтобы он умер без причастия?

– Он не умрет!

– Тогда посмотри на это просто как на предосторожность, но не препятствуй священнику ради твоего мужа. Надо быть готовыми ко всему, как бы это ни было горько.

– Ладно, – неохотно согласилась она со слезами в голосе.

Когда священник вернулся к изголовью кровати, Саксан закрыла глаза и прижалась лбом к ладони мужа, не желая ни смотреть на ритуал смерти, ни участвовать в нем. Ей казалось, если она еще верит в то, что Ботолф выздоровеет, он справится с лихорадкой, железной хваткой вцепившейся ему в горло.

– Все, Саксан, – сказал Хантер через некоторое время. – Священник ушел.

– Ты считаешь меня дурой? – спросила она и посмотрела на него из-под мокрых густых ресниц.

– Нет. – Хантер сел на краешек кровати и положил руку ей на плечо. – Однако понадобилось все мое красноречие, дабы убедить священника в том, что ты не еретичка.

Саксан ухмыльнулась:

– И что ты ему сказал?

– Что это ребенок делает тебя сумасшедшей. Ребенок и страх за мужа, – добавил он мягче.

– Значит, по-твоему, я сумасшедшая? – Саксан принялась менять воду и губку, которой обтирала Ботолфа в нескончаемых попытках победить лихорадку. – Это обряд смерти, я не хотела участвовать в нем.

– Понимаю и думаю, что священник тоже поймет, когда оправится от шока. Ты ведь назвала его стервятником.

Она слабо улыбнулась: