– У меня к вам просьба, милорд, – начал с серьезным видом сэр Эдрик, хотя взгляды, которые он бросал леди Мери, были веселыми и счастливыми.

Ботолф сразу понял, в чем дело.

– И что же это за просьба, сэр Эдрик?

– Вы единственный мужчина в роду вашей матери, поэтому я прошу у вас ее руки. Я понимаю, что прошу слишком много, милорд…

– О, Эдрик, – запротестовала леди Мери, но тот не обратил на нее внимания.

– Однако, – продолжал он, – я решился на…

– Все, что мне нужно, – это ты, Эдрик, – прошептала леди Мери. – Мне этого достаточно.

Саксан затаила дыхание: Ботолф медлил с ответом. Он желал счастья матери, и ему нравился Эдрик, но это не означало, что он одобряет выбор леди Мери, собиравшейся замуж за простого рыцаря и вассала. Граф очень гордился своим именем и понимал, что такой союз ему повредит. Хотя он не имел права запрещать что-либо матери, его протеста было бы достаточно, чтобы та отказалась от счастья соединиться с Эдриком.

Обе женщины вспыхнули от радости, когда Ботолф наконец улыбнулся и сказал:

– Моя мать только что дала вам ответ, сэр Эдрик. Когда свадьба?

Саксан потянулась в постели, еще не вполне проснувшись, и услышала, как кто-то вошел в комнату. Она приоткрыла один глаз и увидела всклокоченного Весли, наклонившегося к Ботолфу. Торопливое сообщение рыцаря, что тот нашел Пиппа с перерезанным горлом, потрясло ее, и она прижалась к мужу. Смерть этого человека не огорчила Саксан, поскольку он был предателем, но испугала. Каждый раз, когда они хоть немного приближались к Сэсилу, он опять ускользал от них. Смогут ли они покончить с угрозой их жизни.

– Не вырывайся. – Ботолф поцеловал Саксан и прижал к себе.

– Я должна пойти к Тине, она проехала такое расстояние, чтобы повидаться с нами. Я совсем не устала, Ботолф.

– Тем не менее ты должна отдохнуть, прежде чем мы отправимся на свадьбу матери. Это будет длинный и утомительный вечер. Сейчас середина ноября, и Регенфорд погружается в зимнюю спячку. Все с нетерпением ждали этой возможности повеселиться, и свадьба может затянуться до утра.

– Ты не очень удивился, когда король одобрил этот брак, правда?

– Нет. Моя мать – дальняя родственница короля и уже вышла из детородного возраста. Земли у нее мало, да и та бедная, так что она не представляет для короля интереса.

– Значит, она может выходить замуж за кого хочет?

– Да. Я просил разрешения короля просто из вежливости. Ты уже говорила с матерью?

Саксан состроила гримаску.

– Нет, я боюсь. Все идет так гладко, и я не хочу причинять боль нам обеим. Может быть, об этом лучше забыть.

– Разве ты думаешь, что она забыла.

– Она ведет себя как раньше, до того как я обидела ее жестокими словами.

– Тогда пусть все так и остается, если хочешь. Саксан оперлась на локоть и улыбнулась мужу:

– Ты думаешь, мне следует поговорить с ней? Она тебе что-нибудь сказала? Намекнула на то, почему в конце концов решила покинуть свою комнату? Или почему теперь проявляет благосклонность к моему дяде?

Ботолф положил голову жены себе на грудь и вздохнул:

– Нет, ни слова.

– Неприятно, что Весли потерял Пиппа из виду. Мы могли бы уже покончить с Сэсилом и перестать мучиться из-за этого.

– Да, но как Сэсил узнал, что Весли шел за этим шпионом? И как успел его убить?

– Перерезал горло человеку, который был верен ему, – прошептала Саксан и содрогнулась.

– Сэсила интересует только собственная жизнь. Я понял это еще много лет назад. Он был злым ребенком, и эта злоба с годами усугубилась. – Ботолф провел рукой по волосам. – Мы найдем Сэсила и покончим с ним. Не бойся, маленькая.

Раздался тихий стук в дверь к недовольству Ботолфа, поскольку граф просил его не беспокоить.

– Кто здесь? – спросил он.

– Твоя мать, Ботолф.

Ботолф сел на кровати, жестом останавливая Саксан, которая тоже было привстала.

– Войди. Увидев выражение лица леди Мери, он спросил:

– Что-нибудь случилось?

– Нет, сын. – Она закрыла дверь и направилась к кровати. – Я просто хочу поговорить с вами обоими. Лежи, – сказала она невестке, пытавшейся встать. – Беременной женщине полезно лежать в постели.

– Что-то не так с подготовкой к свадьбе?

– Нет, Ботолф. Я хочу поговорить о Сэсиле и о моем глупом затворничестве.

– Это моя вина, миледи, – перебила Сак-сан. – Мне не следовало выплескивать свою ярость на вас в такой грубой форме.

– Нет, Саксан, – возразила леди Мери. – Даже если бы я считала твои слова несправедливыми, то и тогда не стала бы осуждать тебя. Ты имела право на гнев, и я понимаю это, так что тебе не за что извиняться.

– Забудем об этом, мама, – примирительно сказал Ботолф.

– Хорошо, забудем, и я не желаю больше слышать о Сэсиле. По крайней мере как можно меньше.

– Как хочешь.

– Когда я думаю о том, какой была упрямой и слепой, то чувствую себя ужасной дурой.

– Не надо так, миледи, – запротестовала Саксан.

– Дурой, которая закрывала глаза на правду, Саксан, – продолжала леди Мери. – Сэсил мог быть очень ласковым. Он был для меня тем вторым ребенком, которого я не смогла подарить моему мужу. Мне просто трудно было понять, как он мог стать нашим врагом, когда его маленьким взяли в дом, его признали, ему доверяли. Как он мог выступать против Ботолфа, зная, что это значит действовать против меня! Какие только оправдания я не выдумывала для него, даже когда он был ребенком! Нет, Ботолф, я не закрывала глаза на его шалости и недостатки, но считала, что он просто остро мучается сознанием своей незаконнорожденности. Его нрав нельзя было назвать дурным, но когда Сэсил вырос, то сделался хуже. Когда начались покушения на тебя, Ботолф, я подозревала Сэсила, но не могла смотреть правде в глаза. Это походило на историю Каина и Авеля, и я просто не верила, что такой грех может случиться в моей семье.

– Я всегда это понимал, мама.

– Знаю, Ботолф, ты был очень терпелив. Но затем, когда он напал на Саксан… – Леди Мери содрогнулась. – Я услышала об этом, когда шла в ее комнату, но заткнула уши. От Сэсила исходило настоящее зло, которое я больше не могла не замечать. Здесь уже не было подосланного убийцы, чье нападение Ботолф мог Отразить и который был подкуплен кем-то. Причина, по которой твои слова сильно ранили меня, Саксан, в том, что это были те самые слова, которые эхом отдавались в моем сердце и уме, и они переросли в оглушительный рев. Я просто не могла вынести этого.

– Мне так жаль, миледи, – прошептала Саксан.

– Тебе не о чем сожалеть, дитя, – заверила ее свекровь. – Правда. На твоем месте я бы вела себя так же. – Она слабо улыбнулась. – Нет, я бы упала в обморок и, возможно, потеряла бы ребенка от такого потрясения и страха. Мы можем только благодарить Бога за то, что ты скроена из более крепкого материала.

Леди Мери судорожно вздохнула и продолжала: – Я спряталась в моей комнате, чтобы остаться лицом к лицу с правдой. Хотя я и знала, что заставляю вас волноваться, у меня не было выбора. Мне требовалось побыть одной, не слышать никого, кроме внутреннего голоса. Пришло время столкнуться с моими страхами и заблуждениями, время погоревать об этом красивом темноглазом ребенке, которого я кормила своей грудью. Я мысленно оглянулась назад и вспомнила все, что говорили о Сэсиле, все, что я старалась представить себе как шалости озорного ребенка. Я думала о том, что ты сказала мне, Саксан, так как считаю тебя честной женщиной. О да, я знаю, что Ботолф тоже не лгал, но он никогда не сталкивался с Сэсилом лицом к лицу так, как ты, – ведь попытки убийства совершались другими людьми. Я содрогаюсь от ужаса, когда представляю Сэсила с кинжалом в руке. Никакие оправдания не могли больше изгнать этот образ – я знаю, что это был он.

Тогда мне довелось пройти через осознание своей вины. Нет, не возражайте, – остановила она Ботолфа и Саксан, пытавшихся протестовать. – Я чувствую, что это моя вина. Любая мать в ответе за зло, совершенное ее ребенком. Эта борьба была тяжелой, но я выиграла ее. Зло, которое представляет собой Сэсил, сотворено не мною. Возможно, Господь решил, что пора подвергнуть Лавингтонов испытанию.

Мне было очень плохо, когда появился Эдрик. При виде его моей первой мыслью было, что Сэсил и здесь приложил руку, поскольку из-за Сэсила я должна была отказаться от Эдрика. Я просила этого благородного человека забыть о своем долге или обо мне, потому что не смогла бы простить ему расправы над злодеем по имени Сэсил.

– Меня очень удивляет, что Элизабет впустила его, – заметил Ботолф.

– Да, Эдрик добился своего уговорами, а в его устах это мощное оружие. Даже Элизабет призналась, что открыла ему дверь, прежде чем сама поняла, что делает. С тем же он подъехал и ко мне. А меня держал в комнате стыд. Трудно встречаться с людьми, когда знаешь, что вела себя как дура и все так считают. Не отрицай, Ботолф, я знаю, что это так.

– Никто не хотел обидеть тебя, – заверил Ботолф.

Леди Мери кивнула:

– Знаю, но я видела, что, щадя мои чувства, ты не защищал себя, как мог бы или как был должен.

Эдрик убедил меня, что матери и даже отцы часто бывают слепы в отношении своих детей, что все это понимают и меня не осудят. Он говорил со мной очень твердо.

Ботолф уловил нежность в голосе матери, когда она заговорила об Эдрике, ив какой-то момент почувствовал ревность. Как она могла любить другого мужчину после его отца? Не слишком ли рано ее сердце покорено другим?

Но он отогнал эти мысли. Его мать нуждалась в любви – и не только в любви сына, но и мужа. Она не могла почерпнуть достаточно душевного тепла из одних только воспоминаний. Он был искренне счастлив за мать, рад, что в ее годы она будет окружена любовью доброго человека.

– Эдрик убедил меня в том, что я не должна прятаться, – продолжала леди Мери, – что мне ничего не надо делать и даже не обязательно разговаривать о Сэсиле. Мне просто надо принять все как есть. Так я и сделаю. Я знаю, что Сэсил должен быть остановлен, принимаю это как печальную необходимость. Для меня Сэсил мертв. Ребенка, которого я нянчила у груди, больше не существует, и мне остается только ждать, когда его тело принесут домой, чтобы похоронить. Я прошу только об этом.

– Обещаю, – поклялся Ботолф.

– Спасибо. Теперь я пойду и приведу себя в порядок. Нехорошо опаздывать на собственную свадьбу.

После того как леди Мери ушла, Саксан произнесла:

– Это все-таки очень тяжело для нее.

– Конечно, – согласился Ботолф. – Но она примирилась с действительностью, и тяжкий груз упал с моих плеч.

– Да, теперь твои руки развязаны, и тебе не надо бояться, что каждый удар, который ты наносишь своему врагу, – это удар и по твоей матери.

– Да, Сэсил – причина всей ее боли. Не я хотел этой борьбы, но я чувствую уколы совести. – Он вздохнул. – По большому счету я не хочу этого противостояния.

– Конечно, ты его не хочешь, но Сэсил вынуждает тебя пролить кровь брата, чтобы выжить. По-моему, это самое большое зло, которое он тебе причиняет.

После долгого молчания Саксан начала засыпать, но вдруг спросила:

– Ты в самом деле одобряешь брак между Эдриком и леди Мери?

– Да. Матери нужен муж. В этом ее счастье, а Эдрик – человек, который мне нравится и которого я уважаю. Уверен, что он будет беречь ее. – Ботолф улыбнулся, наблюдая, как дыхание Саксан становилось ровнее, по мере того как сон овладевал ею. – Матери нужно жить ради большего, чем только сын и его семья.

– Дядя сделает ее счастливой. Вот увидишь, – сквозь сон пробормотала Саксан.

– Я уже это вижу.

Саксан разбудил Ботолф. Еще не вполне проснувшись, она вылезла из постели готовиться к свадьбе леди Мери. Приняв ванну и одевшись с помощью Джейн, она почувствовала себя бодрее. Вскоре радостное ожидание предстоящего события начало передаваться и ей. К тому времени как Ботолф привел ее в маленькую церквушку, Саксан уже с нетерпением предвкушала торжество.

Сама свадебная церемония была короткой, но, на взгляд Саксан, очень красивой. Она смахнула слезы, выходя из церкви, и под руку с Ботолфом направилась в большой зал.

Заняв место во главе стола рядом с мужем, Саксан поняла по настроению гостей, что застолье будет долгим и веселым, и решила, что ей нужно следить за собой, не очень уставать и побыть с гостями как можно дольше.

Саксан улыбнулась своей сестре Тине, когда та села возле нее:

– Чудесно, что ты смогла приехать, Тина. Жаль, дети не могли приехать с тобой.

– Погода слишком неустойчивая в это время года, – ответила Тина. – Я не решилась взять их в такое долгое путешествие.

– Конечно. Знаешь, меня удивило, что приглашение приняли ты и Томас. Я была почти уверена, что приедет Тьюсдей. Она почти всегда выигрывает.

– Это правда, – подтвердила Тина, – но на этот раз у нее не было шансов выиграть.

– Почему?

– Я тайком утяжелила кости, и результат оказался в мою пользу.

Ботолф, которому надоело притворяться, что он не слушает их разговор, расхохотался. В каждом из Тоддов живет дух азарта. Несмотря на годы замужества и растущее число детей, азартный огонек все еще горел в красивых глазах Тины. Да, с такими родственниками его жизнь никогда не будет скучна.

– С вашей стороны очень любезно было взять Питни своим оруженосцем, милорд, – сказала Тина.

– Мужчина должен быть полным дураком, чтобы не замечать того, кто обладает доблестью и преданностью и доказал это делом, миссис Тина, – ответил Ботолф.

– Питни действительно обладает этими качествами» – подтвердила Тина с явной готовностью, затем улыбнулась Саксан. – Я постараюсь опять выиграть в кости, чтобы первой увидеть вашего ребенка. В это трудно поверить: ты еще такая худенькая.

– А твой живот быстро округлился? – спросила Саксан.

Тина захихикала:

– Не только живот, а почти я вся.

– Ну что, моя дорогая, соскучилась по своему муженьку? – пробасил Томас, подойдя к Тине и целуя ее в затылок.

– Ты вылакал слишком много эля, – пожурила его Тина, высвобождаясь из объятий. – Ты поздоровался с его светлостью, нашим хозяином?

Томас уселся рядом с женой, спиной к столу. Он улыбнулся Ботолфу:

– Приветствую вас, ваша светлость.

Ботолф усмехнулся и кивнул. За этим последовали многочисленные беззлобные подшучивания и поддразнивания. Ботолфу это нравилось. Он понял, что, женившись на Саксан, одним махом увеличил свою семью раз в десять. Уважение к его высокому положению не уменьшилось, но граф ощущал открытость и сердечность, распространявшуюся теперь и на него. Он являлся членом семьи, членом большого дружного клана, и это было ему приятно.