Ботолф застонал и стал прерывисто целовать ее, стараясь двигаться осторожно, но его страсть и то, с какой готовностью она отзывалась на каждый его толчок, лишали его последних крупиц самообладания. Приглушенные вскрики наслаждения, вырывавшиеся из ее опухшего от поцелуев рта, многократно усиливали вожделение. Удары его копья стали еще яростнее, но Саксан принимала их без колебания.

Когда до обуреваемого желанием Ботолфа дошло, что она приближается к оргазму, это его так потрясло, что он остановился. Саксан вскрикнула и прильнула к нему в безудержной потребности достигнуть высшей точки блаженства. Он снова задвигался и услышал ее стон облегчения. Саксан обняла его и не разжимала объятий, пока Ботолфа била неукротимая дрожь, а потом он обмяк, лишившись последних сил.

Долгое время Ботолф лежал неподвижно, вдыхая запах ее тела и испытывая полное удовлетворение от любовного акта. Ее страстность была поистине сокровищем, которого он в ней не ожидал. Теперь Ботолф понял до конца, что имел в виду Годрик. Легко было подумать, что Саксан недостаточно воспитанна, просто потому, что она откликалась на его страсть с таким же пылом. Существует расхожее мнение, что настоящая леди не испытывает любовного жара или по крайней мере не проявляет. Ботолф был рад видеть в темпераменте жены залог их счастливого брака.

Он нехотя встал с постели и принялся омывать Саксан. Когда он нежно мыл ее между ног, Саксан покраснела до корней волос, и Ботолф улыбнулся, подумав, что сильное желание может убить стыдливость. Ее прелестное юное лицо служило превосходной ширмой для буйной страсти, которая таилась в ней.

Из-под опущенных ресниц Саксан наблюдала за Ботолфом, ставящим таз с водой на стол возле окна. Ей нравилось, как он двигается, и ее возбуждало его сильное тело: оно было загорелым, с небольшим островком волос на груди. Когда Ботолф снова лег в постель, она протянула к нему руки, горя нетерпением коснуться всего, чем только что восхищалась. Ее ладони заскользили по его телу. Ботолф сдвинул простыню с ее груди. Он смотрел, как соски маленьких грудей набухли в ожидании поцелуя. Сознание того, что одно только прикосновение к нему сильно возбуждает его юную жену, заставило Ботолфа снова загореться желанием.

– Тебе больно, Саксан? – спросил он, целуя ее в шею возле уха.

– Нет, – прошептала она и погладила его по бедру.

– Хорошо. – И он начал исступленно покрывать поцелуями ее послушное тело.

Хотя веки ее явно протестовали, Саксан открыла глаза, удивляясь, отчего она проснулась. Свет утра едва брезжил через окно. Это было странное время – уже не ночь, но еще не день. Тело болело, но, как ни странно, ей нравилась эта боль. Внутри нее была кровоточащая ранка, но она и не думала жаловаться. Это означало, что теперь она действительно стала женой Ботолфа. Правда, такой мысли было недостаточно, чтобы разбудить ее, и все же она проснулась. Странно.

Закрывая опять глаза, Саксан вдруг заметила тень, двинувшуюся от стены, и разглядела человека, который стоял теперь у кровати, около Ботолфа. Человек поднял руку, в ней мелькнуло лезвие ножа. Саксан вскрикнула и успела схватить нападавшего за запястье, остановив смертельный удар всего в нескольких дюймах от груди графа. Ботолфа разбудил пронзительный крик. Сквозь дымку сна, застилавшую глаза, он увидел, как Саксан пытается оттолкнуть кинжал, направленный в его сердце. Сон как рукой сняло. Когда убийца попытался оттолкнуть Саксан, Ботолф изо всех сил ударил его кулаком в живот.

Нападавший растянулся на полу, ловя ртом воздух. Ботолф подхватил жену, прежде чем она упала вслед за этим человеком, чью руку все еще держала. Оттолкнув ее, граф бросился на врага, пока тот не успел полностью прийти в себя. Где-то в глубине сознания Ботолф отметил, какой сильный голос у его маленькой супруги.

Саксан продолжала звать на помощь и едва успела завернуться в покрывало, когда дверь распахнулась от сильного пинка и в комнату ворвались кое-как одетые и так же вооруженные люди. Она схватила халат Ботолфа и бросила мужу. Поверженный на пол человек перестал шевелиться.

Ботолф удивился тому, что Саксан заботила его нагота в такой момент, но, накинув халат, заметил, что в коридоре собрались люди и среди них много женщин. Жена не хотела, чтобы другие видели его голым, так же как и граф не хотел, чтобы даже его близкие друзья видели ее в неглиже. На секунду эта мысль вытеснила все остальные, и, повернувшись к Саксан, он улыбнулся, но тут заметил кровь на ее плече.

– Ты ранена, – прохрипел Ботолф, хватая ее за руку. К удивлению Саксан, во время схватки ее действительно сильно поранили. Только теперь она почувствовала боль, но постаралась успокоить мужа:

– Рана только выглядит глубокой.

Леди Мери, сопровождаемая Тильдой и Джейн, подбежала к ней и сказала Ботолфу:

– Мы позаботимся о ней, сын. А ты выясни, как это могло случиться.

Граф подошел к Хантеру, склонившемуся над человеком, который несколько минут назад пытался убить Ботолфа.

– Он еще жив? Хантер кивнул:

– Да, хотя еще не пришел в себя.

– Она была на волосок от смерти. – Ботолф бросил взгляд на Саксан, которая спокойно сидела, пока леди Мери перевязывала ее рану. Как только Весли выпроводил посторонних из комнаты, граф сказал:

– Думаю, мне не следовало сейчас жениться. Хантер подошел к широкой кровати и отбросил одеяло, дабы убедиться, что Саксан была невинна и что Ботолф успешно исполнил свой супружеский долг.

– Сейчас уже поздно, милорд. – Он снова накрыл постель. – Я думаю, мы можем объявить, что Саксан теперь ваша фактическая жена. – Раздались одобрительные возгласы Питни, Рока, Весли, Роджера и Талбота. – О чем вам теперь надо думать, сеньор, – это как обезвредить человека, который хочет видеть вас мертвым.

– Зарезать мужчину в его брачную ночь – либо безрассудная дерзость, либо жест отчаяния, – проворчал Весли.

Хантер покачал головой:

– Возможно, это был хитроумный план.

– Правильно, – согласился Ботолф, – после такого празднества многие гости находятся почти в бессознательном состоянии от выпитого. А стража утрачивает бдительность.

– И мужчина не берет с собой оружия на супружеское ложе, – задумчиво протянул Весли и добавил усмехнувшись: – По крайней мере вначале.

Мужчины захохотали, и даже Ботолф улыбнулся, но быстро посерьезнел.

– Он не из слуг Регенфорда, – сказал он.

– Должно быть, он попал сюда вместе с гостями, – предположил Питни.

– Возможно. Или кто-то в Регенфорде помог ему проникнуть внутрь. – Ботолф выругался и провел рукой по волосам. – Мы можем только гадать, пока не сумеем допросить этого человека. Талбот, Роджер, проследите за тем, чтобы его как следует охраняли.

– Нужно усилить вашу с Саксан охрану, – посоветовал Хантер, когда Талбот и Роджер выносили пленного. Понизив голос, чтобы его не могли слышать женщины, он добавил: – Каждый раз, ложась в постель с Саксан, вы можете зачать наследника.

– И если на меня охотится Сэсил – а я уверен, что это он, – Саксан теперь тоже представляет для него мишень. – Ботолф вздохнул. – Я думал об атом перед свадьбой, но верил, что она будет в безопасности за этими стенами. Теперь же я вижу, что и здесь не могу быть за нее спокоен.

– Нужно уничтожить этого человека, – настаивал Весли. – Сейчас вы рискуете не только своей жизнью.

– Боюсь, другого выхода нет, – согласился Хантер.

Ботолф помрачнел, и Весли сочувственно похлопал его по спине:

– Мы поговорим об этом позднее: Через несколько часов негодяй сможет разговаривать, и мы попытаемся что-нибудь разузнать. А пока мы уходим.

Как только мужчины ушли, Саксан села на кровати, глядя на впавшего в задумчивость мужа. Она хотела, чтобы Сэсила убили как можно скорее, но понимала колебания Ботолфа. Даже если он больше не испытывал никакой привязанности к сводному брату, с которым вместе вырос, для леди Мери Сэсил по-прежнему был сыном. Граф не мог уничтожить Сэсила, не причинив ей огромной боли, и не мог так легко забыть, что в Сэсиле, как и в нем, течет кровь их отца.

– Сэсил вынуждает меня убить его, – упавшим голосом произнес Ботолф, ложась на кровать спиной к Саксан.

Саксан обняла мужа и прижалась к его спине, чувствуя, что он подавлен, но не зная, как ему помочь, так как не видела другого выхода. Единственный способ положить конец вражде с Сэсилом – смерть одного из них. Саксан молила Бога, чтобы это был Сэсил.

– У тебя нет выбора, – печально сказала она. – Или ты убьешь его, или он тебя.

– И тебя. Теперь ты тоже в опасности. – Ботолф потрогал повязку на ее плече. – Как твоя рана?

– Немножко щиплет, но она не глубокая. – Саксан набрала в грудь побольше воздуха и сказала спокойно: – Если это Сэсил – а все указывает на него, – тогда и наши дети, если Бог их пошлет нам, тоже будут в опасности. Они тоже окажутся между ним и тем, что он пытается заполучить.

– Знаю, – выдавил Ботолф сквозь стиснутые зубы.

Чтобы отвлечь мужа, Саксан развязала халат и стала медленно гладить его грудь, пощипывая соски, пока они не затвердели под ее пальцами. Она приложила губы к мочке его уха, лаская ее языком, и почувствовала, как по его телу пробежала дрожь.

Ботолф смотрел на нежные тонкие пальцы, ласкавшие его, и желание усиливалось с каждой минутой. Когда руки Саксан обхватили его восставшую плоть, он застонал, но не пошевелился. Она начала гладить его в медленном, чувственном ритме.

Бормоча ласковые слова, Ботолф потянулся к юной жене и, стянув с нее простыню, упивался зрелищем ее изящных форм, поглаживая стройные бедра.

Саксан встретила его вожделенный взгляд шаловливой улыбкой. От прикосновения к сокровенным местам его тела и ощущения под своими пальцами его безудержного желания ее собственная страсть разгоралась все быстрее и горячее. Взгляд мужа жег Саксан, освобождая ее от всех моральных запретов. Восторг, который вызывало у Ботолфа ее тело, многократно усиливал наслаждение.

Он поцеловал ее долгим поцелуем, стараясь получить возможно большее удовольствие от того, как она действует языком. Затем он прильнул к обольстительным холмикам грудей, положив руку между ее бедрами. Взяв отвердевший сосок в рот, он в то же время все глубже проникал пальцами внутрь ее тела.

К своему удивлению, Саксан испытывала невероятно сильные ощущения, сотрясающие ее тело. К тому моменту, как муж оторвался от ее сосков, она исступленно хотела принять его в себя.

– Ботолф, пожалуйста, – взмолилась Саксан.

– Ты прекрасна, – прошептал он и привлек ее к себе так, что она оказалась сверху.

Саксан шумно вздохнула, когда их тела соединились. Она не была шокирована, поскольку знала, что любовью занимаются многими способами, хотя никогда не пробовала ни одного. Волны наслаждения окатывали ее тело, и она крепко сжимала его широкие плечи. Последней трезвой мыслью, промелькнувшей в ее голове, было – сколько еще позиций знает Ботолф.

– Ненасытная девчонка, – проворчал Ботолф, накрывая одеялом их расслабленные тела.

– Я думаю, что такой упрек можно адресовать и вам, мой прекрасный сеньор, – ответила Саксан с сонной улыбкой, нежась в его объятиях.

– Это правда, и надеюсь, что пройдет еще много времени, прежде чем мы насытимся. – Он крепко обнял ее. – Отдохни, дорогая.

– Да. – Саксан зевнула. – Скоро мы должны будем опять выйти к гостям. – Она застонала и тем самым заставила его рассмеяться.

Томно растянувшись на постели, Саксан обнаружила, что очень приятно просыпаться рядом с мужем, но, прижавшись к его теплому сильному телу, решила, что это намного больше, чем просто приятно.

– Хватит, сластена. – Ботолф неохотно отодвинулся от нее. – Пора вставать.

Глядя на его возбужденную плоть, она засмеялась:

– Вижу.

Он строго посмотрел на нее, стараясь скрыть улыбку:

– Бесстыдница.

– Боюсь, что так, милорд.

– А ну, вставай, озорница, и помоги мне зашнуроваться.

Она вылезла из постели и накинула халат. Помогая Ботолфу одеться, Саксан думала, что вот и пригодилась ее практика, когда она помогала одеваться многочисленным родственникам мужского пола. Иначе они бы с Ботолфом, чего доброго, запутались.

Когда он в свою очередь начал помогать одеваться ей, Саксан испугалась, что они опять закончат в постели. Ей очень хотелось еще позаниматься любовью, и быстрый взгляд на мужа подтвердил, что и он тоже не прочь. Почти одновременно они подумали об ожидающих гостях, и Саксан позабавило, что оба они в один и тот же момент сделались серьезными.

– Нужно позвать на помощь твою служанку и моего оруженосца, – предложил робко Ботолф, – иначе мы никогда не выйдем из спальни.

Она обвила руками его шею и прошептала:

– Разве это так плохо, милорд?

– Нет, но тогда в замке все придет в такой беспорядок, что скоро в нашей постели будут шотландцы. – Он поцеловал ее, потом взял под руку и направился к двери. – Так что веди себя хорошо и пойдем к нашим гостям.

– Шотландцы никогда не осмелятся войти в спальню Тоддов.

– Почему нет?

– Потому что, если это спальня мужчины Тодда, шотландец легко может найти там собственную жену.

Ботолф покачал головой, думая о том, что ему нелегко будет сохранять с ней дистанцию. Саксан тянулась к нему, чтобы поделиться своей любовью к жизни. Когда она заставляла его улыбаться или смеяться, он замечал, что становится мягким как воск. Граф решил, что с этим надо кончать, но не знал как.

Хотя он доверял Саксан и хотел крепкой семьи, он также надеялся избежать такого подчас непредсказуемого чувства, как любовь. Ботолф обещает жене верность, страсть, безопасность и благосостояние, но должен оставаться хозяином собственного сердца. Он уже любил однажды, и с него хватит.

Саксан изо всех сил старалась не покраснеть, когда входила в большой зал, опершись на руку Ботолфа. Она не испытывала стыда, но было бы лучше, если б не все до единого знали наверняка, как она провела ночь. К ее облегчению, шутили очень немногие. Всеобщий интерес вызвало покушение на Ботолфа, казавшееся намного важнее его брачной ночи. Саксан сосредоточилась на еде, пока граф отмахивался от вопросов, стараясь избежать открытого обвинения своего сводного брата.

– Боюсь, что всем уже слишком хорошо известно, что мой собственный кровный родственник старается меня убить, – пробурчал он, когда зал уже понемногу пустел.

– Ты не можешь прекратить распространение слухов, – ответила Саксан тихо, чтобы их не подслушали. – Ясно, многие знают, что между вами мало любви.

– Но это еще не причина для убийства.

– Верно, но когда люди слышат о покушении, то прежде всего думают, кто больше всех выиграет от твоей смерти.

– А больше всех выиграет Сэсил.

– И никто другой. Зачем пытаться скрыть правду? Не лучше ли сделать так, чтобы все ее знали? Тогда Сэсилу будет труднее прятаться от тебя.

– Я только хочу избавить мать от боли, которую причинит ей публичное обвинение.

– Милорд!

Ботолф, Саксан и несколько человек, еще остававшихся в зале, уставились на вбежавшего в зал воина. Его взволнованность быстро передалась другим – все решили, что на замок напали шотландцы.

– Что, Чарльз, неужели идут «скотты»? – спокойно спросил Ботолф, когда молодой человек приблизился к центральному столу.

– Нет, милорд, это касается пленного.

– Он умер?

– Сбежал.

– Сбежал? Как?

– Не знаем. Стражник мертв, у него перерезано горло.

– Как давно он мертв?

– Несколько часов, милорд. Тело остыло, и кровь стекла на пол.

– Обыщите замок, сад и окрестности на три мили вокруг.

– Ты думаешь, его найдут? – спросила Саксан, после того как воин ушел.

– Не уверен. – Голос Ботолфа дрожал от гнева. – Однако я не могу сидеть сложа руки. Всегда есть шанс.

Саксан вздохнула:

– Кому-то очень было нужно, чтобы этот человек не заговорил.