Вскоре Грегор понял, что запах роз не так уж неприятен. К тому же от многих мужчин при дворе короля пахло цветами куда сильнее, а ведь они считали себя настоящими мужчинами. Впрочем, некоторые из них просто пытались цветочными ароматами заглушить запах немытого тела.

В Алане ему очень нравилась одна черта – чистоплотность. Она не жаловалась, когда приходилось пачкаться, но при первой возможности старалась смыть с себя грязь. Он никогда не замечал за собой особой разборчивости, но чувствовал, что с другой женщиной ему бы очень недоставало запаха чистого тела с едва уловимым ароматом роз. Грегор вздохнул и намылил голову. Он подозревал, что не один лишь запах будет отвращать его теперь от других женщин.

Соблазнить Алану оказалось труднее, чем он себе представлял. Он не сомневался в том, что ее страсть разгорелась до того же накала, что и его страсть к ней, но ее невинность и неспособность поверить в глубину и силу его желания служили ей надежным щитом. Грегор не знал, какой ключ подобрать к ларцу, в котором ждала его награда. Все осложнялось еще и тем, что она знала, что он пытается ее соблазнить, а он не мог предложить ей в обмен на ее девственность ничего, кроме страсти. Он не мог давать обещаний. И не только потому, что он пока еще сам точно не знал, что чувствует и чего хочет, но и потому, что между ними по-прежнему стояла Мейвис. Было бы нечестно давать Алане обещания до тех пор, пока он не сообщит Мейвис, что не женится на ней.

Выбравшись из воды, Грегор начал растираться сухой льняной тряпкой. Он словно шел по канату, пытаясь добиться от Аланы любви, не обещая ничего взамен. Но даже самый ловкий канатоходец должен время от времени ступать на твердую землю, чтобы не свалиться вниз, а у него, у Грегора, уже от всего этого голова кружилась. Когда он держал Алану в объятиях, целовал ее, прикасался к ней, он испытывал потребность пообещать ей все то, что до нее не обещал ни одной женщине. Грегор понимал, что эта потребность говорила сама за себя, но он не знал, что с ним происходило. Ему казалось, что тело его и сердце уже решили: Алана очень ему подходит, но разум не желал соглашаться с доводами сердца и тела. Наверное, стоило подумать об этом как следует…

Но его размышления были прерваны внезапным появлением Аланы. Она прямо-таки влетела в комнату, и в руках у нее был увесистый мешок. Интересно, как она сумела накупить столько припасов всего за несколько мелких монет? Тут он наконец посмотрел ей в лицо и увидел, что она смотрит на него во все глаза, судорожно хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Внезапно Грегор сообразил, что стоит перед девушкой обнаженный. Он понимал, что не следовало ее шокировать, понимал, что надо побыстрее прикрыть наготу. Но вместо того чтобы внять голосу разума, он широко улыбнулся и проговорил:

– Ты опоздала, моя девочка. Спину я сам себе потер, и твоя помощь мне уже не требуется.

Алана в растерянности заморгала. Она помнила, что торопилась, желая сообщить Грегору что-то очень важное, Но, увидев его обнаженного, Алана разом обо всем позабыла, и теперь она боялась, что если заговорит, то скажет что-то такое, за что ей будет стыдно. Эта его самодовольная усмешка и так свидетельствовала о том, что он прекрасно понимает, как замечательно выглядит без одежды. И еще ее ужасно смутило, что при виде совершенной красоты его тела ей очень захотелось упасть ему на грудь и молить о том, чтобы он ее полюбил – даже если символ его мужественности, гордо торчавший между длинными ногами, и вызывал своими размерами некоторые опасения. Эта часть его тела оказалась куда крупнее, чем ей представлялось, когда она прижималась к нему вечерами, перед тем как заснуть. Но, поскольку Бог повелел людям плодиться и размножаться, ей приходилось принимать на веру, что он в ней поместится. Хотя поверить в то, что ей это будет приятно, она никак не могла.

Тут Грегор стал одеваться, и Алана начала медленно приходить в себя. Она запретила себе думать о том, что такую красоту просто грешно скрывать под одеждой, и попыталась вспомнить, что именно собиралась сообщить. Она пошла на кухню за едой, а вынесла оттуда куда больше, чем хлеб насущный.

– Мы должны побыстрее уходить отсюда. – Алана принялась собирать в вещевой мешок свою разбросанную одежду. – Надо уходить прямо сейчас.

– Зачем? – Почувствовав ее тревогу, Грегор оделся в считанные секунды.

– Хозяин собирается продать нас Гоуэнам.

– Гоуэны здесь?

– Нет еще, но хозяин за ними послал. Он слышал, что они ищут мужчину и девочку. – Алана поморщилась, вспомнив кое-какие слова хозяина гостиницы. – Я слышала, как он говорил с одним из своих работников, когда посылал его к Гоуэнам. Хозяин уверен, что ты – тот самый мужчина, но он сказал, что я – вовсе не малолетняя. Он даже добавил, что может понять ошибку Гоуэнов, потому что я ростом с ребенка, а формами похожа на узловатую веревку.

– И хозяин, и Гоуэны – они просто слепцы! – воскликнул Грегор.

Алана раскраснелась от удовольствия, хотя и понимала, что слова Грегора – не более чем лесть, имеющая единственной целью приободрить ее.

– Жена хозяина возмутилась, когда узнала о том, что сделал ее муж, хотя возмутилась вовсе не из сочувствия к нам. Она ворчала, что он так загубит их дело – ведь люди могут узнать о том, что хозяин гостиницы готов продать врагам любого постояльца. Она так расчувствовалась, что сама дала мне мешок с провизией бесплатно, сказала, что у нас не будет времени забрать назад те деньги, что заплачены за комнату и за еду, которую мы не успеем съесть. И еще она велела мне бежать отсюда как можно скорее.

– И мы побежим. Не представляешь, как мне хочется украсть у хозяина коня в отместку за то, что он сделал.

– Я думаю, что хозяин предусмотрел такую возможность, – заметила Алана. – Потому что он велел охранять конюшню.

Грегор, не удержавшись, выругался.

– Забирай кота. Буду молиться, чтобы нам удалось выбраться отсюда незамеченными. – Он быстро побросал свои пожитки в мешок, пока Алана усаживала Шарлеманя в его гамак. – Снова нам предстоит ночевать под открытым небом, девочка.

Собираясь, Грегор вспомнил об ужине, за который они заплатили и которого не получат, и о комнате, в которой им так и не придется ночевать: поэтому он прихватил с собой и гостиничное одеяло. Он очень надеялся, что Гоуэны появятся в гостинице не скоро, так что они с Аланой успеют уйти подальше от деревни.

Схватив девушку за руку, Грегор потащил ее к служебной лестнице, о расположении которой узнал, когда она принимала ванну. Он повел ее к лесу кружным путем, при этом то и дело озирался. И он не слишком удивился, когда Гоуэны появились вдали еще до того, как они с Аланой успели выбраться из деревни.

Не упуская из вида преследователей, бродивших вокруг гостиницы, Грегор с Аланой добрались наконец до окраины деревни. До леса было рукой подать, но перед спасительной сенью деревьев, росших на холме, простиралось открытое пространство. Оно было не таким уж широким, но в том положении, в котором оказались беглецы, оно представляло собой немалую опасность. Стоило лишь одному из Гоуэнов бросить взгляд в нужную сторону, и их с Аланой увидели бы. Поскольку выбора у них все равно не было, они, обменявшись исполненными решимости взглядами, бросились бежать к деревьям. Грегор не слишком удивился, заметив, что Алана от него не отстает. Он уже убедился в том, что она на редкость хорошо бегает, даже с котом в одеяле. Потом у него будет возможность посмеяться над поведением кота – тот высунул голову из одеяла, прижал уши к голове и уставился вперед с той же решимостью во взгляде, что и у его хозяев.

Как только они оказались в лесу, Грегор остановился и оглянулся. Он уже порадовался удаче – никто за ними не гнался, – как вдруг услышал тревожный возглас Аланы. Выхватив из ножен меч, он осмотрелся и увидел воина – у Гоуэнов хватило ума оставить в лесу сторожевого.

И сейчас этот воин приближался к Алане с мечом в руке. Грегор готов был зарубить негодяя.

– Дай нам пройти, – сказал он. – Мы не причиним тебе вреда.

– Мой лэрд хочет, чтобы вас поймали, – ответил сторожевой. – Лэрду Гоуэну пригодится звонкая монета, которую он может получить за ваши головы. Вы ведь понимаете, что Гоуэны так легко не сдаются? Думали, что удрали, думали, о вас забыли? Ничего подобного!

– Мне отступить, чтобы тебе удобнее было порубить этого недоумка на мелкие кусочки? – спросила Алана у своего спутника.

– Если вы будете так любезны, миледи, – пробормотал Грегор.

– С удовольствием. Наслаждайтесь, мой господин.

Грегора так позабавили ее слова, что он едва не расхохотался. Наслаждайтесь? Грегор вовсе не был кровожаден, и теперь, когда непосредственная угроза для жизни Аланы миновала, он понял, что не хочет убивать стоявшего перед ним воина. Этот дурак служил своему лэрду верой и правдой, а сейчас просто выполнял приказ. Если речь шла о захвате заложников в плен с целью выкупа, то убивать их с Аланой никто не собирался. Однако этот воин может забыть о своих изначальных намерениях, как только раздастся звон мечей.

– Будет лучше, если ты позволишь нам уйти, – сказал Грегор своему противнику.

Однако воин вовсе не собирался отступать, и оба начали ходить кругами, готовясь к схватке, теперь уже казавшейся неизбежной.

– Лучше для кого? Для тебя и для этой девчонки? Но мне от этого наверняка лучше не будет. – Человек Гоуэна бросил взгляд в сторону Аланы. – И когда девчонка успела отрастить груди? Правда, они у нее мелкие, как она сама, но мне сдается, что она водила нас за нос. Она не ребенок. Но маленькое яблочко, говорят, бывает слаще большого. Пусть эти яблочки у нее и маленькие, но тебе они точно пришлись по вкусу. Может, и мне стоит их отведать. Ни к чему бросать бедную малютку снова в яму. Нет, лучше я найду для нее применение получше. Оставлю ее у себя – пусть греет мою постель. Хоть она и похожа на нитку с узелками, как сказал хозяин гостиницы, мне и такая на время сгодится.

Грегор криво усмехнулся и пробормотав.

– Ну вот… А я-то решил, что не стану тебя убивать. Что ж, ты не оставил мне выбора. Держись, приятель.

Грегор мельком взглянул на Алану и мысленно приказал себе больше не смотреть в ее сторону. В схватке стоит на мгновение отвлечься – и ты покойник. Но Алана вскрикнула, и Грегор, решив, что она заметила еще одного противника, снова посмотрел в ее сторону. Перехватив ее взгляд, он понял, что вскрикнула она от возмущения. Вот уж эти женщины! Обижаются и устраивают сцены в самый неподходящий момент.

Тут яростная атака противника заставила Грегора забыть обо всем, что не имело отношения к схватке. Хотя Грегор уже понял, что лучше владеет мечом, в бою полагаться на одно лишь умение не следовало. Победа остается за тем, на чьей стороне играет госпожа удача. А удача – дама капризная. К тому же противник Грегора не был новичком в ратном деле. И, словно в доказательство правоты его рассуждений, удача показала Грегору язык – он оступился, задев ногой за камень, и от души выругался, когда меч воина скользнул по его правому боку. Грегор быстро оправился от удара, и рана не была серьезной, но, ослабев от потери крови, он мог проиграть бой даже новичку.

Алана в ужасе вскрикнула; хотя она догадывалась, что рана Грегора неглубока, расплывающееся темное пятно на его камзоле говорило само за себя – рана сильно кровоточила, и это было чрезвычайно опасно. Бой шел не на жизнь, а на смерть, и едва ли стоило рассчитывать на то, что человек Гоуэна вдруг вспомнит, что не собирался убивать заложников.

Странный момент выбрала судьба, чтобы Алана наконец поняла: то чувство, которое она испытывала к Грегору, было намного глубже дружеской привязанности, глубже симпатии и глубже обычного влечения к красивому и сильному мужчине. Алана лихорадочно осматривалась в поисках подходящего оружия. Заметив толстый сук, валявшийся на земле, она схватила его и начала осторожно подбираться к противнику Грегора. Мужчины же были так сосредоточены друг на друге, что попросту забыли о ней. «Пора напомнить о моем присутствии», – подумала девушка и, улучив момент, изо всех сил ударила врага по затылку. Тот замер на мгновение, затем медленно осел на землю и растянулся на траве.

Тяжело дыша, Грегор уставился на поверженного врага. Потом поднял глаза на Алану.

– Я не уверен, девочка, что честная схватка должна заканчиваться именно так, – проворчал он себе под нос.

– А мне наплевать! – Алана отшвырнула сук. – Грегор, ты истекаешь кровью! – воскликнула она хриплым от волнения голосом, рванувшись к нему. – Ты ведь ранен.

– Это всего лишь царапина. – Он сунул меч в ножны.

– Позволь хотя бы перевязать твою рану. – Алана поспешно вытащила из мешка полоску льна, одну из тех, которыми когда-то перевязывала себе грудь, и обернула вокруг его раны. – Надо бы ее промыть и получше осмотреть…

– Да, конечно, но все это потом, девочка. – Грегор присел возле поверженного врага и, забрав у него мешочек с монетами, не слишком туго набитый, сунул к себе в мешок. Затем взглянул в сторону деревни. – Сейчас для нас важнее как можно быстрее отсюда убраться.

Алана понимала, что он прав, и приказала себе не думать о его ранении до поры до времени. Она знала, что мужчины часто не обращают внимания на легкие раны, но даже царапина могла обернуться серьезными осложнениями, если бы в нее попала грязь или если бы вытекло слишком много крови. Но она не допустит, чтобы рана Грегора обернулась большой бедой. Громкий крик у них за спиной напомнил ей, что не всегда желаемое становится возможным. Надо было бежать изо всех сил. Похоже, Гоуэны все же добрались до леса.

Глава 9

Совсем обессилев, Грегор обхватил руками ствол дерева и закрыл глаза. Все его тело ныло и болело, моля о пощаде. В голове стоял ужасный гул, и он не знал, то ли это кровь шумит в ушах, то ли до сих пор отдавались эхом удары ступней о землю. Он приоткрыл глаза, но лишь для того, чтобы посмотреть, не потеряла ли Алана сознание. Она лежала на спине, раскинув ноги и руки, и по-прежнему прижимала к груди кота. Грегор сполз по стволу и сел, прислонившись спиной к дереву. Он надеялся, что интуиция его не обманывает и Гоуэны потеряли их след. Как бы то ни было, ни он, ни Алана бежать больше не могли.

– Мы от них оторвались? – спросила девушка, отдышавшись наконец.

– Да, я думаю. Сдается мне, они потеряли наш след еще до захода солнца.

– То есть час назад?

– Да, примерно.

– Действительно потеряли?.. Ты уверен?

– Теперь уверен, – ответил он после недолгого раздумья. – Сомневаюсь, что они продолжат искать нас в темноте. Так что можно немного передохнуть.

– Вот и хорошо. Мне кажется, что я и шевельнуться не смогу, даже если эти мерзавцы прямо на меня наедут. – Алана медленно приподнялась. – Но твою рану я все-таки хочу посмотреть.

– Да это просто царапина, девочка, поверь. Моему камзолу досталось гораздо больше.

– Даже самая мелкая царапина может стать опасной, если ее не обработать.

С этим Грегор спорить не мог. Алана же, не теряя времени, достала из своего мешка несколько льняных лоскутов, флягу с водой и маленький горшочек. Грегор обрадовался, не увидев ни иглы, ни нити. Когда девушка вернулась к нему, он снял с камзола повязку, которую наспех соорудила Алана, затем снял и камзол. Каждое движение причиняло ему боль, и поэтому он не стал возражать, когда Алана помогла ему снять рубаху. Девушка достала из мешка также свечу и кремень. Затем зажгла свечу и внимательно осмотрела рану.

– Не думаю, что ее придется зашивать, – сказала она.

– Слава Богу, – пробормотал Грегор. Алана словно его и не слышала.

– Рана почти не кровоточит, и это – после такого бега. Я промою ее, положу немного мази и перевяжу. Этого будет достаточно. Хорошо бы тебе передохнуть денек-другой, чтобы рана успела затянуться. Мы можем себе это позволить, как ты думаешь?

– Возможно, – процедил Грегор сквозь зубы. Ему очень хотелось выругаться – так было больно, когда Алана промывала рану. Она старалась прикасаться к нему как можно осторожнее, но все равно было больно. – Утром все станет ясно.

– Хочется верить, что Гоуэны оставили нас в покое. – Алана наложила на рану мазь, и Грегор снова застонал. – Даже если бы ты был совершенно здоров, я бы все равно настаивала на небольшой передышке перед тем, как скова пуститься в путь. Утром у меня все тело будет болеть.

– И у меня тоже, хотя рана тут ни при чем.

– Подержи немного, – приказала она, приложив его ладонь к повязке. – Я сооружу нам с тобой постель, и ты ляжешь. Только боюсь, рана будет болеть при каждом движении. Она затянется быстрее, если ты заставишь себя пролежать несколько дней без лишних движений.

– На вид она не такая уж глубокая, – пробурчал Грегор.

– Да, неглубокая, но кровь все равно идет, верно? А если ты постараешься не тревожить рану, то через несколько дней мы сможем продолжить путь в хорошем темпе и в добром здравии. Не думаю, что надо напоминать тебе о том, к чему ведет потеря крови.

– Да, но тебе понадобится помощь. Костер развести… и прочее…

– Нет, я сама справлюсь. – Алана усмехнулась, прочитав сомнение в его взгляде. – Доверься мне.

Грегор нехотя кивнул. Может, он и верил, что она справится, только это не означало, что ему такое положение дел пришлось по вкусу. К несчастью, весь бок у него горел, и от боли немного кружилась голова. Но Грегор понимал, что в своем нынешнем состоянии он будет скорее обузой, чем помощником. Привалившись к стволу дерева, он смотрел, как Алана разводит костер. Потом она принесла ему поесть – хлеба, сыра и немного холодной крольчатины. Пока он ел, девушка соорудила возле костра постель. Было ясно, что кто-то потратил немало времени, научив ее выживать одной в лесу. Грегор считал, что иметь такие навыки чрезвычайно полезно, но почему-то чувствовал себя неуютно, ибо возникал вопрос: зачем же тогда он вообще ей нужен?

Он решил, что нужен Алане как защитник, но тут же поморщился, вспомнив о том, что именно она его недавно защищала. Увы, в первой же битве во имя Аланы он оступился и позволил себя ранить, точно последний простофиля. А вот она победила врага и тем самым нанесла весьма чувствительный удар по его мужской гордости. Конечно, без него Алана не выбралась бы из ямы, да и потом, когда она болела, он ей помогал. Но верно и то, что любой на его месте мог бы сделать для нее то же, что сделал он.

Грегор не знал, почему ему хотелось стать для Аланы жизненно необходимым, но точно знал, что это именно так. Оставался только один способ привязать ее к себе, но она оказалась невосприимчивой к обольщению. И если она так и останется невосприимчивой к его попыткам обольстить ее, то от его гордости вообще ничего не останется.

Помогая ему подняться, Алана положила его руку к себе на плечо и крепко прижалась к нему. Грегор немного приободрился и стал думать, как воспользоваться ее близостью. Но стоило ему сделать несколько шагов, как он понял, что этой ночью ему лучше лежать спокойно. Слишком уж слаб он стал после ранения, – очевидно, и впрямь потерял много крови, пусть даже сама по себе рана была и не очень серьезной.

Алана, нахмурившись, посмотрела на него и, уложив в постель, укрыла еще одним одеялом.

– Ты очень бледный, Грегор.

– Это пройдет, – сказал он. – Просто из меня вытекло чуть больше крови, чем надо.

– Вот так и бывает с неглубокими ранами. Многие думают, что если кровь не хлещет, то и рана не опасная, а ведь кровь все равно вытекает, если не рекой, так ручейком. Мой кузен Сайм чуть не погиб от раны в лодыжке. Он охотился и напоролся на что-то острое. Ему следовало остановиться и осмотреть рану, а он просто выругался и продолжил охоту. Когда же наконец свалился, оказалось, что его сапог весь пропитался кровью, а след за ним тянулся кровавый. Ему еще повезло, что двое его братьев, Уильям и Кельвин, тоже с ним охотились. Они доставили его к нашей бабушке очень быстро, и только это его и спасло.

– Неужели рана в лодыжке чуть его не убила?

– Да, чуть не убила. Просто место оказалось неудачным. Моя бабушка сказала, что там много кровеносных сосудов и вен. Я знала о тех венах, что на горле, на запястье и в паху, но очень удивилась, узнав, что вены есть и на лодыжке.

Грегор смотрел, как Алана стаскивала ботинки. Затем, налив себе в ладони немного воды из фляги, она умылась. Он слышал от Фионы, что многих девушек из клана Мюррей учат искусству врачевания. И ему было ясно: хотя Алана и утверждала, что в отличие от своей сестры Кайры не являлась настоящей целительницей, кое-какие знания и навыки у нее все-таки имелись, и если он возьмет ее в жены, то вместе с женой отца Мэб и Фионой они смогут лечить больных из их клана, так что у них будут три настоящие лекарки. И тогда их клан станет самым здоровым в Шотландии, после клана Мюррей, конечно.

– Нет, – сказал Грегор, когда Алана собралась прилечь с правой от него стороны. – Лучше ложись слева.

– Ах, конечно – Она легла слева от него и постаралась поудобнее к нему пристроиться. – Боюсь, что я могу задеть твою рану.

– Ничего страшного. Знаешь, я как раз подумал, что не смогу сделать того, что хочу.

Она улыбнулась блаженно, когда Грегор обвил рукой ее талию и привлек к себе поближе. Ей стало еще приятнее, когда она почувствовала, что он возбудился, Алана настойчиво напоминала себе, что мужчина почти всегда возбуждается, когда рядом женщина, возбуждается, даже если женщина ему не нравится, и все же реакция Грегора льстила ее самолюбию, и она в результате тоже возбудилась.

Ей давно пора было решить, как вести себя с Грегором. События сегодняшнего дня напомнили ей об очевидной истине: каким бы он ни был красивым, сильным и умелым воином, он оставался простым смертным. И как любой смертный, Грегор мог умереть. Из всех усвоенных ею уроков по врачеванию следовало, что его рана не опасна, но ни знания, ни опыт, ни здравый смысл ничего не могли поделать с тем страхом, что она испытала, когда меч врага прикоснулся к нему. Алана знала, что влюблена в Грегора. Но ей надо было понять, сможет ли она решиться на то, чтобы связать свою жизнь с этим человеком.

Наверное, следовало прекратить сопротивляться его попыткам соблазнить ее. Ведь она сама хочет, чтобы он ее соблазнил, верно? Алана подозревала, что этому ее решению весьма способствовала та картина, что открылась ей, когда она ворвалась в гостиничный номер. Несмотря на впечатляющие и отчасти пугающие размеры символа его мужественности, воспоминания об обнаженном Грегоре приятно будоражили ее. Ей ужасно хотелось прикоснуться к нему. Один лишь вид его придавал ее мыслям фривольный характер, словно она была не невинной девушкой, а падшей женщиной. Алана с удовольствием представляла, как могла бы обнимать его, как могла бы крепко прижиматься к нему и ласкать его.

Ей становилось немного страшно при мысли о том, какой он огромный, но она решила не давать воли страхам. Пусть ей недоставало опыта, но зато она была вооружена знанием. Мужчина и женщина созданы, чтобы дарить друг другу удовольствие. Они наверняка подойдут друг другу. В первый раз, наверное, будет больно, но за удовольствие всегда надо платить. И так уж повелось испокон веков, что платить приходилось женщине. Алана в предвкушении мечтала о том, что будет после этого – во второй раз, в третий и так далее.

Она знала, что ей незачем становиться любовницей Грегора, чтобы завоевать его любовь, но подозревала, что, став его любовницей, могла бы крепче привязать его к себе. Но она не была настолько наивна, чтобы скинуть со счетов иную возможность развития событий. Решившись отдаться ему и заплатив за это самую высокую цену, она, возможно, получит взамен лишь малую толику удовольствия и море страданий – если быстро надоест ему, и он скажет ей «прощай». Что ж, если все закончится тем, что она останется одна, значит, так тому и быть. У нее, по крайней мере, останется одно утешение: она будет знать, что сделала все от нее зависевшее, чтобы завоевать его сердце. И еще при ней останутся сладкие воспоминания, которыми она сможет утешаться, когда он ее бросит. «Но лучше не настраиваться заранее на неудачу», – сказала себе Алана, сладко зевнув.

Теперь, когда решение было принято, она успокоилась и стала засыпать. Грегор осторожно накрыл ладонью ее грудь, и она улыбнулась. Он все время так делал, когда думал, что она уснула. Ее последней ясной мыслью была мысль о том, что Грегору явно по вкусу ее маленькие округлые яблочки.

Все тело ее словно пылало в огне. Как ни странно, но этот огонь казался ей приятным, хотя от пожара надо было бежать, бежать как можно быстрее. Проснувшись, она поняла, что происходит. Грегор гладил ее грудь, а губы его прижимались к ее затылку. И чувствовалось, что он ужасно возбужден.

Какое-то время Алана делала вид, что еще спит, – тянула время, втайне получая удовольствие. Потом она вспомнила, что еще накануне решила отдаться страсти, и уже готова была исполнить задуманное, когда вспомнила еще кое о чем. О его ране. Одной ночи не хватит, чтобы рана зажила. Если она позволит ему сделать то, чего он хотел, то рана, скорее всего снова откроется. Алана заставила себя отодвинуться от Грегора и сладко потянулась.

Она отогнала пригревшегося у ее груди Шарлеманя, но вместо того, чтобы тут же вскочить с постели и отправиться по своим делам, как поступала каждое утро, перевернулась на другой бок и посмотрела Грегору в лицо. В глазах его пылало желание. Она чувствовала его страсть, как свою собственную, – его желание, казалось, проникало в нее и усиливало ее влечение. Алана решила, что пришла пора намекнуть ему, что он вскоре получит то, чего так хочет, чего они оба хотят. Обхватив Грегора обеими руками за шею, она крепко поцеловала его в губы, но в тот момент, когда почувствовала, как все мысли начинают улетучиваться, отстранилась и выбралась из постели.

– Алана! – крикнул ей вслед Грегор.

– Надо принести дров для костра! – бросила она на ходу. – Позови, если тебе понадобится моя помощь.

Грегор не хотел, чтобы она уходила. Он хотел, чтобы она исполнила обещание, которое только что дала ему своим поцелуем. Грегор был в смятении. Он, как ни странно, растерялся. Прежде Алана никогда не вела себя так смело, она лишь пассивно принимала его ласки, но сама не решалась сделать первый шаг – да, такого еще не было. До сих пор Грегор мог лишь украдкой сорвать поцелуй с ее губ или обнять под благовидным предлогом. Но сегодня она сделала первый шаг, причем весьма решительный. Кровь его все еще бушевала от ее жаркого поцелуя. Поцелуй этот говорил о страсти, которую он хотел бы вкусить в полной мере. Этот поцелуй говорил о том, что Алана готова сдаться. Он достаточно хорошо знал женщин, чтобы понимать подобные намеки без слов.

Грегор осторожно приподнялся и сел. Рана в боку отдавалась болью при каждом движении, но положительные изменения все же были: голова уже не кружилась. С горьким сожалением он осознал, что еще не готов смело идти на приступ крепости, только что объявившей о своей капитуляции. Но при одной мысли о том, что Алана наконец ответила согласием на его домогательства, он тут же отбросил все свои сомнения. Он чувствовал себя так, словно ждал этого ее ответа долгие годы, а не две недели.

В нескольких метрах от лагеря он справил под деревом нужду. Подождав минутку, чтобы набраться сил для возвращения к кострищу и постели, Грегор осмотрелся и прислушался. Нет, похоже, ничего подозрительного. Неужели им с Аланой наконец-то удалось добраться до земель, куда Гоуэны предпочитают не соваться? «Хорошо, если так, – подумал Грегор. – В таком случае можно будет дождаться, когда силы ко мне вернутся, и задержаться в этом лесу на несколько лишних дней, чтобы ответить на призыв Аланы».

Решив, что отдохнул достаточно, Грегор побрел обратно в лагерь. Он не ожидал, что настолько ослабел. Ноги отказывались его держать, и если он до сих пор ни разу не упал, то лишь из страха перед болью, которую неизбежно вызвало бы падение.