– Есть еще один путь. Стать проституткой. Говорят, женщина скорее умрет от голода, но я думаю, так говорят те, кто не сталкивался с суровой реальностью.

Лорд Хейден внимательно посмотрел на девушку. Он вел себя так, словно не имел никакого отношения к разыгравшейся трагедии. Просто проявлял любопытство, словно пытаясь определить стоимость Алексии.

Алексия почувствовала, как краска прилила к лицу. Глупая выходка внезапно пробудила в ней ни с чем не сравнимое желание, породила коварное, не поддающееся контролю острое ощущение каждого изгиба ее тела. Это ощущение еще больше ужаснуло ее, когда Алексия поняла, что в основе его лежит возбуждение.

Ей пришлось отступить назад, исчезнуть из спальни и из поля его зрения, унять бешеную пульсацию в венах, вызванную его близостью. Лорд Хейден присоединился к ней через несколько секунд, но Алексия успела призвать на помощь гнев, чтобы защититься от ошеломившего ее всплеска чувственности.

Она следовала выбранной линии поведения, чтобы он понял, насколько ей безразлично то, что он о ней думает. Алексия хотела, чтобы этот человек осознал, какие страдания принесла ее семье его прихоть.

– А еще я могу стать воровкой. Я долго думала, что предпочтительнее – торговать телом или обворовывать людей. Но потом решила, что торговля телом – трудная работа и основана на честной сделке. А вот воровство – настоящее зло. – Помолчав, Алексия добавила: – И не важно, каким образом это осуществляется и насколько это законно.

Хейден остановился и преградил девушке дорогу, так что та вынуждена была встать рядом с ним.

– Вы очень прямолинейны.

Лорд Хейден навис над Алексией в узком коридоре, а его взгляд потребовал ее внимания. Воздух наполнила исходившая от него мужская сила, манящая и всепоглощающая. Интуиция взывала к Алексии, заставляя отступить. Где-то внизу живота проснулось странное ощущение. Но Алексия проигнорировала оба этих предупреждения и стояла на своем.

– Вы спросили о планах на будущее, хотя вам совершенно безразлично, что станется с каждым из нас.

Гнев начал зреть в душе Алексии с того самого момента, как она покинула холл. А холодное спокойствие лорда Хейдена во время экскурсии по дому лишь подлило масла в огонь.

Алексия посмотрела на лорда:

– Мои родные – порядочные люди. Вы сломали им жизнь. У вас не было необходимости забирать все свои деньги из банка Тимоти. Вы намеренно разорили его. Не представляю себе, как вы сможете после этого оставаться в ладу с самим собой.

Темно-голубые глаза лорда Хейдена стали совсем черными в тусклом свете ламп, освещающих коридор, он разозлился. Алексия тоже разозлилась.

– Не беспокойтесь. Я всегда в ладу с самим собой. У вас совсем нет опыта в вопросах финансов, поэтому вы смотрите на происходящее с точки зрения дилетанта. Мне искренне жаль мисс Лонгуорт, ее сестру и вас, но я не стану извиняться перед вами за то, что исполнял свои обязанности.

Его тон поразил Алексию. Лорд Хейден говорил спокойно и твердо, давая понять, что дальнейшие возражения излишни. Алексия напрасно сотрясала воздух. Этому человеку ни до кого нет дела. В противном случае он не стал бы осматривать дом.

Алексия направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи, но лорд Хейден остановился у двери, расположенной рядом с лестничной клеткой.

– Что это за комната?

– Маленькая спальня. Ничем не примечательная. Когда-то она служила гардеробной, соединяясь с расположенными рядом покоями. А теперь идемте наверх.

Лорд Хейден повернул ручку, распахнул дверь и вошел крошечную комнату, не упуская из виду ни одной детали. Две книги рядом с кроватью, небольшой полупустой платяной шкаф, аккуратная стопка писем на столе – все это привлекло его внимание. Он взял шляпку со стула, стоявшего у окна.

– Это ваша комната.

Он был прав, и его присутствие здесь, его внимание к ее личным вещам породило ощущение невероятной близости, от которого Алексия почувствовала себя не в своей тарелке. Когда он дотрагивался до ее вещей, Алексии казалось, что он дотрагивается до нее. Все это порождало телесную связь, которая делала бурлящее оживление в животе еще более ошеломляющим и сбивающим с толку.

– Пока это моя комната.

Лорд Хейден пропустил колкость мимо ушей. Он повертел шляпку в руках, внимательно изучая ее со всех сторон. Это была та самая шляпка, которую Алексия начала переделывать три дня назад в саду. Теперь никто не узнал бы ее. Алексия изменила форму полей, обтянула ее муслином кремового цвета и украсила голубыми лентами. Девушка почти закончила работу, хотя все еще раздумывала над тем, стоит ли добавить воздушных складок на тулье.

– А у вас действительно талант.

– Как я уже сказала, должность модистки стоит в моем списке лишь на третьем месте. Если леди работает в шляпном магазине, она может больше не претендовать на то, чтобы называться леди, не так ли?

Лорд Хейден осторожно положил шляпку на место.

– Нет. Не может. Хотя модистки более уважаемы, нежели воры или продажные женщины. Но не могу не согласиться, что это место менее прибыльно. Ваш список составлен абсолютно правильно, если ваша цель – респектабельность.

К тому времени как они закончили экскурсию по дому, Алексия все еще ненавидела лорда Хейдена. Она не могла отрицать того, что теперь он был не таким уж чужаком. Они вместе заходили в комнаты каждого члена семьи, внимательно их рассматривали. Они стали слишком близки, и близость эта породила некую интимность в отношениях.

Алексия слишком остро ощущала присутствие этого мужчины, что ставило ее в невыгодное положение. Ей хотелось верить, что она выше этого, особенно в присутствии лорда Хейдена, который, очевидно, воспринимал как должное восхищение женщин. Алексия негодовала весь час, проведенный в обществе этого раздражающего ее мужчины.

Они вернулись в холл, и, когда лорд Хейден взялся за шляпу, Алексия наконец огласила причину, по которой она вообще согласилась принять его:

– Лорд Хейден, Тимоти очень расстроен. Он не рассказал сестрам подробностей. Но если вы простите мне мою дерзость…

– Вы и без моего разрешения вели себя довольно дерзко, мисс Уэлборн. Так что обойдемся без церемоний.

Алексия действительно вела себя вызывающе. Позволила раздражению взять верх над здравым смыслом. Оказалась не очень практичной в сложившейся ситуации.

– Так что вы хотели спросить?

– Вы сообщили Тимоти, когда его семья должна освободить дом?

– Пока не сообщил. – Лорд Хейден одарил девушку взглядом, тотчас же сбившим ее с толку. – Назовите приемлемые сроки.

– Вечность.

– Это несерьезно.

– Две недели. Пожалуйста, дайте им еще две недели.

– Решено. Две недели. – Прищурив глаза, Хейден посмотрел на девушку: – А вы…

О Господи! Ее непозволительное поведение пробудило дьявола. Очевидно, лорд Хейден вознамерился выгнать ее из дома немедленно.

– Моя тетя питает пристрастие к шляпкам.

Алексия удивленно заморгала.

– Ваша тетя? К шляпкам?

– Она их обожает. Но покупает в слишком большом количестве и по непомерно высоким ценам. Мне это известно, поскольку в качестве поверенного я оплачиваю ее счета.

– Шляпки зачастую стоят довольно дорого.

– Но те, что она покупает, весьма уродливы.

Алексия улыбнулась и кивнула, желая, чтобы лорд Хейден поскорее ушел. Ей не терпелось рассказать Роузлин о двухнедельной отсрочке.

– Гувернантка, вы сказали. Эта должность стоит в вашем списке под номером один. У вас есть образование, которое позволило бы вам стать наставницей молодой девушки?

– Я помогала готовить к дебюту мою младшую кузину. У меня есть необходимые навыки.

– Вы играете на музыкальных инструментах?

– Я вполне могу быть наставницей для молодой девушки. Я получила превосходное образование. Я не всегда была такой, какой вы видите меня сейчас.

– Ясно. Будь вы всегда такой, как сейчас, не дерзнули бы вести себя со мной так грубо и вызывающе, как сегодня.

Алексия залилась румянцем. Не потому, что была груба, и лорд Хейден это заметил, а потому, что его внимание вновь пробудило в ней возбуждение.

– Мисс Уэлборн, моя тетя леди Уоллингфорд намерена поселиться в этом доме, потому что в этом сезоне впервые выводит в свет свою дочь. Моей кузине Кэролайн потребуется наставница, а моей тете – компаньонка. Тетя Генриетта… одним словом, ей нужна компаньонка с трезвым взглядом на ведение хозяйства.

– Компаньонка, способная удержать ее от покупки слишком большого количества уродливых шляп?

– Совершенно верно. В вашем плане место гувернантки стоит под номером один. Заинтересует ли вас это предложение? Поскольку вы были честны со мной, полагаю, вы обязательно укажете моей тете на то, что выбранная ею шляпка выглядит нелепо.

Лорд Хейден просил ее остаться в доме, где она жила в качестве члена семьи. А теперь останется здесь в качестве слуги. Он предложил ей служить человеку, разорившему Лонгуортов и лишившему ее слабой надежды на стабильность. Просил помочь его кузине подготовиться к дебюту, которого Ирен будет лишена.

Конечно, лорд Хейден не рассматривал свое предложение с такой точки зрения. Просто ему под руку попалась подходящая кандидатура на роль одной из служанок в доме его тети. Алексия обладала уникальным сочетанием навыков и умений, как нельзя кстати подходящим для предложенной ей должности. Даже если этот человек понял, что оскорбил ее, ему не было до этого никакого дела.

Алексия хотела отказаться сразу же. Ее так и подмывало сказать что-нибудь еще более грубое и непристойное. Но она прикусила язык. Сейчас она просто не могла этого себе позволить.

– Я подумаю над вашим предложением, сэр.

Глава 3

– Я слышал разговоры о тебе вчера в «Уайтсе».

Неожиданное замечание повисло под сводами похожего на пещеру зала и заставило Хейдена пропустить мяч.

– Ты маркер[1], Саттонли, и ты не должен помогать Чалгроуву выиграть, отвлекая мое внимание.

– Быть маркером очень скучно. Если я отвлеку тебя, ты проиграешь и уступишь место в игре мне.

Эгоизм виконта Саттонли был его отличительной чертой с того самого момента, как Хейден познакомился с ним в университете. Но он обладал и другими качествами, и Хейден принимал его со всеми его достоинствами и недостатками. Этот стройный пижон, стоявший посреди корта с выражением скуки на лице и мешающий игре, мог проявить небывалое великодушие, разумеется, корысти ради.

Чалгроув вышел вперед, готовясь подавать.

– Ты знал, что четвертого сегодня не будет, поэтому нам и пришлось играть по очереди.

– Это нам с Ротуэллом придется играть по очереди, потому что ты всегда выигрываешь. – Он задрал вверх свое продолговатое лицо с изящными чертами в тщетной попытке посмотреть сверху вниз на Чалгроува, который был на целую голову выше. Судя по всему, золотистым локонам Саттонли пришлось немало вытерпеть от горячих щипцов сегодня утром. Тщательно уложенные в художественном беспорядке завитки ни за что не выстояли бы в сете, если бы до их хозяина дошла очередь.

– Но ведь это он получил разрешение пользоваться кортом, – заметил Хейден.

Если бы не страсть Чалгроува к теннису и если бы не его случайный выигрыш в карты у короля три года назад, друзей здесь не было бы. В уплату карточного долга Чалгроув попросил разрешения пользоваться этим старинным кортом, расположенным на Хемптон-Корт. В связи с тем, что игра утратила популярность, и число желающих поиграть существенно сократилось, король был счастлив проявить щедрость.

Друзья оставили Саттонли выражать свое неудовольствие за линией поля. Чалгроув перешел в наступление, и Хейден понял, что проиграет.

Мускулистый великан двигался в игре с удивительной и совершенно неожиданной грацией. Хейден проследил взглядом за поданным им мячом, который ударился о стену, пролетев у него над головой, и упал прямо перед сеткой.

– Прочь с корта, Ротуэлл. – Саттонли вышел вперед, легонько постукивая себя по голове ракеткой, напоминавшей по форме слезу.

Хейден занял место маркера. Пока одна его часть подсчитывала очки и следила за подачами, вторая погрузилась в размышления о Тимоти Лонгуорте. Его семья должна была вскоре уехать из Лондона, но Хейден так и не получил письма, касающегося сделанного мисс Уэлборн предложения. Ему не хотелось думать о цене ее гордости. Если так пойдет и дальше, она закончит тем, что будет влачить жалкое существование в убогой каморке на самой бедной и грязной улице Лондона. Отсутствие у мисс Уэлборн практицизма означало, что ему придется искать другую наставницу и компаньонку. Тетя Генриетта приезжает в Лондон через несколько дней, и он не может больше ждать мисс Уэлборн.

Чтобы обыграть Саттонли, Чалгроуву потребовалось еще меньше времени. После этого друзья отправились в комнату отдыха, располагавшуюся прямо над кортом. Чалгроув привез с собой слуг, напитки и еду. Пока они ели, Саттонли снова вспомнил о слышанных им пересудах.

– Говорят…

– Мне это неинтересно, – перебил его Хейден.

– А мне интересно, – возразил Чалгроув. – Нечасто услышишь о тебе сплетни, Ротуэлл. Обычно говорят лишь о том, сколько денег ты заработал на своих инвестициях. Может, расскажешь об этом двум старым школьным друзьям? Или ты хочешь переждать шторм, прежде чем спустить на воду очередное судно?

Саттонли не нравилось, когда его персону оставляли без внимания.

– Говорят, – повысив голос, повторил он, – что ты разорил Тимоти Лонгуорта.

Такая новость поразила даже Чалгроува.

– Это правда? Я не знал, что он разорился, не говоря уже о том, что ты приложил к этому руку.

– Почаще появляйся в городе, будешь знать, что творится в мире, – с ленивым превосходством проворчал Саттонли. – Что происходит с Лонгуортом, Ротуэлл? Он распродает имущество столь поспешно, что сплетники уже злословят о том, что он готов выдать сестер за первого встречного. Ты был другом его брата. Должно быть, он зол на тебя за то, что ты его разорил.

– Я его не разорял. Теперь что касается моих планов. В Южной Америке создается синдикат. Дело весьма рискованное, но я пришлю документы вам обоим. Полагаю, вы сможете гарантировать мне свободу действий.

– Я с тобой, – ответил Саттонли, подцепив вилкой ломтик ветчины. – Составь документы и дай мне знать, когда они будут готовы для подписания.

– Америка? Надеюсь, это не похоже на проект Макгрегора, осуществленный несколько лет назад? – поддразнил Чалгроув. – Ты же не собираешься, подобно ему, выпускать облигации для несуществующей страны?

– Если он на это пойдет, то, возможно, изыщет способ откупиться, – заметил Саттонли. – Мой покойный отец и еще не рожденный сын благодарят меня за то, Ротуэлл, что я оказался достаточно дальновиден и еще в школе завел с тобой дружбу.

– План Макгрегора был обречен на провал. Нельзя постоянно вносить деньги, чтобы выплатить их ранее обманутым вкладчикам. Рано или поздно карточный домик рухнет, – заявил Хейден. Он хотел, чтобы мир – и Саттонли в том числе – научился скептически относиться к инвестициям. Будь Хейден Макгрегором, Саттонли пришлось бы потратить все свое состояние, чтобы выкупить облигации у несуществующей нации поиейс. Как и все остальные, он даже не потрудился бы заглянуть в атлас, чтобы уточнить месторасположение страны.

– Полагаю, эта афера связана с нынешним кризисом, – произнес Чалгроув.

Его хмурый вид обеспокоил Хейдена. Чалгроув теперь нечасто бывал в городе. В прошлом году он унаследовал поместье, которое требовало его постоянного присутствия.

– Ты много потерял?

– Не много, недостаточно. Я сделал кое-какие вложения в банк графства, связанный с «Поул, Торнтон и К°» в Лондоне. Они разорились в декабре, и наш банк последовал за ними. Многие бизнесмены в результате обанкротились. А сколько их еще обанкротится, прежде чем паника закончится.

Саттонли тяжело вздохнул.

– Что-либо изменить не в наших силах. Так что не будем посыпать голову пеплом раньше времени. Лучше радоваться жизни. Приближается сезон. Чалгроув, пообещай, что останешься в городе. Ты сможешь подыскать богатую невесту и таким образом решить свои финансовые проблемы. А если невеста окажется хорошенькой, влюбишься.

– Чалгроув не такой романтичный глупец, как ты, – заметил Хейден. – Тебя одолела скука, потому что с годами ты перестаешь быть романтиком.

– Тебя в любом случае одолевает скука, – заметил Чалгроув. – Ты получал бы больше удовлетворения от жизни, если бы проповедовал постоянство интересов.

– Хочешь сказать, мне нужно заняться изучением математики, как он? Или увязнуть в грязи в деревне, как ты? Я не состарюсь до такой степени. А что касается моего поведения романтичного глупца… Надеюсь, оно таким и останется. Влюбленность делает жизнь захватывающей на несколько месяцев. – Молодой человек вытащил из кармана часы. – Можешь сыграть со мной еще один сет, Чалгроув. Теперь я буду подавать первым.