– Я вам... заплачу.

Он сдвинул на затылок шляпу и внимательно оглядел ее с головы до ног: сначала его взгляд остановился на ее бледном суровом лице, потом скользнул вниз по округлостям, которые она пыталась скрыть под бесформенным коричневым платьем. Воробышек неплохо сложен, подумал он. А уж в женских округлостях Бешеный Пес знал толк. Сдерживая улыбку, он еще раз посмотрел ей в лицо.

– Чем будете платить?

Она взглянула на него с нескрываемой ненавистью:

– Деньгами.

Он поднял одну бровь:

– Из тех, что вы отложили на случай, если вам придется откупаться от бродяг?

– Шестнадцать долларов. Наличными.

Бешеный Пес ухмыльнулся. Надо же! Неплохие деньги за то, что он практически ничего не сделал. На них он может довольно долго продержаться.

Она увидела, что он колеблется, и победоносно улыбнулась:

– Я знала, что вас заинтересует мое предложение. «Вот проклятие, – подумал он, – не смей улыбаться, Стоун».

– Такой человек, как вы, не может надолго удержаться на ферме.

Ах, вот в чем дело! Похоже на вызов.

– Черт, – вырвалось у него. Он хотел уйти. Действительно хотел. Но она сама сделала его уход невозможным.

Бешеный Пес гордился всего двумя вещами на свете. Он никогда не уклонялся от боя и не позволял никому приказывать ему, куда он должен идти. А теперь мисс Заносчивость вызвала его на бой и сказала, куда идти.

– Нет, – тихо ответил он, – я предпочитаю заработать то, что предлагалось в объявлении.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Но…

– Никаких «но». Я остаюсь.

– Значит, мне не повезло, что вы именно здесь решили честно заработать.

– Где-то я же должен начинать.

Она подняла корзинку. Сунув в нее молоток, она посмотрела на него таким кислым взглядом, от которого свернулось бы молоко.

– Ужин через час. Я оставлю его на вашем крыльце.

– Что? Меня не пригласят к столу?

– Вряд ли.

– Знаете, как-то не по-соседски, дорогуша. Я начинаю думать, что мне здесь не рады.

Прижав к себе корзинку и гордо подняв голову, она прошествовала мимо него в направлении дома.

– А я начинаю думать, что вы глупы.

Ее слова донеслись до него сквозь шуршание юбок. Он расхохотался.

Мария посмотрела на варившиеся в бульоне тефтели, и у нее появилось непреодолимое желание схватить чугунную кастрюлю и вывалить все ее содержимое на пол. С преувеличенным спокойствием она взяла шумовку и стала вылавливать тефтели из бульона. Потом налила в кипящий бульон мучную заправку и стала медленно помешивать загустевший соус.

Услышав шаркающие шаги отца, спускавшегося по лестнице, она выпрямилась.

– Добрый вечер, Мария.

Она вывалила тефтели в соус и начала накрывать на стол.

– Привет, папа. – В руках она держала две тарелки. Расе сел на свое обычное место за столом.

– Чем-то замечательно пахнет.

– Тефтели в пряном соусе.

– А, вот в чем дело. – Он оглядел стол и нахмурился: – Ты не поставила прибор для молодого мистера Стоуна.

Она хотела возразить, что мистер Стоун в том же возрасте, что и она, но воздержалась и улыбнулась.

– Мистер Стоун с нами не ужинает. Я оставила у него на крыльце корзинку с холодным цыпленком.

– А почему ему захотелось ужинать в одиночестве? – Мария налила два стакана молока.

– Возможно, он хочет попрактиковаться в том, как пользоваться вилкой.

Расе неодобрительно поцокал языком:

– Не очень-то милосердно с твоей стороны, Мария.

– Зато у тебя милосердия хватит на нас обоих, – парировала Мария, насаживая кусок тефтели на вилку.

Расе положил свою вилку на тарелку. Мария напряглась, чувствуя на себе взгляд отца. «Никаких эмоций, Мария. Никаких».

– Перемены – часть жизни, Мария.

– Так же как стихийные бедствия…– Расе фыркнул:

– Бешеного Пса вряд ли можно назвать стихийным бедствием.

– Ты не видел, как он чистил орехи.

– Дай человеку шанс, Мария.

Она повернулась к отцу, гневно сощурив глаза:

– Тебе не следовало бы так говорить. Я уже один раз давала шанс.

Лицо Расса стало печальным, в глазах появилась тоска.

– Ах, Мария...

– Не смотри на меня так.

– Тебе уже не шестнадцать.

Мария запаниковала, потеряв над собой контроль. Вскочив и крепко сжав кулаки, чтобы унять дрожь, она крикнула:

– Я не хочу сейчас говорить о прошлом.

– Конечно, не хочешь. И никогда не хотела.

Она отвернулась к плите, которой, когда-то радовалась и гордилась ее мать.

– И никогда не захочу.

Она попыталась придать своему голосу твердость, но все, что ей удалось, – слабая мольба.

– Ладно, садись за стол.

Она постаралась успокоиться и, отойдя от плиты, села за стол.

– Просто не упоминай опять имени мистера Стоуна. Я хочу спокойно поужинать.

Наступила обычная для них тишина, прерываемая лишь тихим сопением Расса и звяканьем столового серебра о тарелки.

Не съев и половины того, что она себе положила, Мария откинулась на спинку стула.

– Ужин очень вкусный, – тихо проронил Расе. Подавленное настроение отца ее удивило. Сегодня Расе выглядел невероятно печально, его некогда живые глаза стали тусклыми и слезились. Наверняка он опять думает о ее матери.

Как бы ей хотелось сейчас приласкать его, объяснить, что она понимает его печаль. Но она уже много лет не позволяла себе ничего подобного. Она даже не знала, что ему сказать. И почему-то всякий раз, когда она хотела с ним сблизиться, она делала или говорила не то. И так происходило всегда. При жизни матери она даже не замечала, как плохо она ведет себя с отцом, и постепенно они все больше отдалялись друг от друга. Хорошо бы изменить создавшееся положение. Но как?..

Расе поднялся из-за стола:

– Пойду наверх и почитаю. Я уже дошел до середины трактата профессора Миттльбаума.

– Ну и как он? Интересный?

Расе улыбнулся, демонстрируя слабую имитацию своей прежней улыбки.

– Его сведения, кажется, подтверждают мою теорию, что раскопки надо начинать именно в Пайк-Пике.

– Как же здорово!

– Да, – задумчиво ответил отец. – Может, когда-нибудь мы отправимся туда вместе.

Он попытался, чтобы в его голосе прозвучала надежда, но его старания оказались напрасными. И неудивительно. Он слишком часто повторял эти слова, и они всякий раз пронзали ее в самое сердце. Она снова разочаровала своего отца, снова покинула его в беде, поняла она. Они оба знали, что она не поедет с ним в Колорадо. Она уже многие годы вообще не покидала ферму.

– Что ж, увидимся утром.

– Хорошо. Я приготовила длинный список дел для мистера Стоуна. Если он все еще будет здесь.

– Будет.

– А я сомневаюсь, но пусть отработает те деньги, которые ты обещал ему платить. Неизвестно, надолго ли он у нас останется.

– А с чего он должен будет начать? Ты уже решила?

– Нет пока. Надо покрасить крыльцо... и яблоки, наверно, уже поспели.

– Яблоки? И он должен будет собирать их по твоему методу?

Критика отца задела ее.

– А что плохого в моем методе?

– Ничего. – Расе устало улыбнулся. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Расе. Увидимся в пять двадцать.

– В пять двадцать. – Его передернуло. – Господи, как же я ненавижу вставать так рано!

Знакомая жалоба отца вызвала у Марии улыбку. Как только он ушел, она начала убирать со стола и ставить грязную посуду на край раковины.

«Может, когда-нибудь мы отправимся туда вместе».

Она стала смотреть в окно, стараясь унять боль. Сквозь освещенную луной темноту, опустившуюся на ферму, она увидела забор.

Когда-то, много лет назад, она не боялась покидать ферму. Она без всякого страха выбегала за ворота и весело смеялась всю дорогу до поезда. В шестнадцать лет она была полна жизни и огня. И ничего не боялась. Почему она вдруг вспомнила о тех днях? Почему память так неожиданно вернула ее в то время? Но она знала ответ. Все из-за него. Он напомнил ей о прошлом, которое она хотела забыть. Из-за него ей пришлось снова пережить те чувства, которые она не хотела переживать, думать о том, о чем мечтала забыть.

– Черт бы его побрал, – прошептала она. Пятнадцать лет ушло на то, чтобы ее жизнь стала надежно защищенной от тревог, чтобы ее сердце и душу ничто не волновало. И вот появился мистер Стоун и захотел все изменить. Она ему не позволит. Слишком много положено труда, чтобы все забыть. Никчемному бродяге не удастся заставить ее снова вернуться в прошлое. Надо как можно скорее от него избавиться.

Бешеный Пес поставил тарелку, встал и потянулся. На землю спустилась прохладная осенняя ночь, наполненная ароматами зреющих фруктов и опавших листьев, В черном бархате неба мерцали мириады звезд.

Господи, как же хорошо! У него теперь есть место, где спать, чистые волосы и сытый желудок. Чего еще желать человеку?

Он заметил какое-то движение и медленно опустил руки. За окном в темноте прорисовывались контуры островерхого амбара. Рядом, словно часовой, стояло огромное дерево, ветви которого отражались на фоне звездного неба. Снова какое-то движение насторожило его. Он скорее его почувствовал, чем увидел.

Все кругом тихо. Не было даже легкого ветерка. Бешеный Пес расслабился и разжал кулаки. Слишком много провел он ночей на дороге, прислушиваясь к малейшим признакам опасности, поэтому и сейчас ему кажется угроза там, где нет ничего, кроме тишины и покоя.

Он поднял пустую тарелку и подошел к двери. Осторожно повернув дверную ручку, он открыл дверь. Из окна дома на него упал луч света, который согрел его.