Так вот, еще во введении я упоминал, что мы не очень любим, когда нам задают вопросы вообще, а данный конкретный вопрос определенно табу.

— Ты фараонша? — автоматически выстреливает ответным вопросом Нунцио.

Это «Заучиваемый в Обязательном Порядке» вопрос для всякого, чей заработок зависит от незаконной деятельности, так как если его задаешь фараону, то, каким бы он ни был засекреченным, ему приходится признавать свою профессию. Иначе, любая попытка использовать последующий разговор в качестве доказательства будет отклонена как обман и провокация.

— Я? Шутишь? Нет, я не фараонша. А почему ты спрашиваешь?

— А зачем тебе хочется знать, не работаем ли мы на Синдикат? — выстреливает в ответ вопросом Нунцио.

Заметьте, что на данном этапе Осса ответила на наш вопрос, но мы еще не сказали ни «да» ни «нет» в ответ на ее вопрос. Как я говорю, у работников нашего профиля есть склонность к осторожности. Возможно, это привычка, возникшая из-за наших регулярных и длительных дискуссия с Опами и большими Жюри.

— Подумывала попробовать поступить туда, когда вылечу из армии, — пожимает плечами она. — Я думала, что, возможно, вы, ребята, могли бы немного осведомить меня о том, на что это похоже, работать на Синдикат, если не дать мне рекомендацию или, по крайней мере, организовать контакт с кем надо.

— Связь.

— Что, Бой?

— Я сказал, «Связь». Контакт бывает в обычном бизнесе. В Синдикате первый шаг — «Установить связь».

—… или, во всяком случае, так мы слышали, — быстро уточняет Нунцио, бросая на меня один из своих взглядов. — Не знаю. Возможно, мы сумеем поделиться с тобой кое-какими слухами. Что тебе хочется узнать?

Как видите, мой кузен все еще осторожничает, поскольку меньше моего верит в защиту типа «известно с чужих слов».

Однако одной ссылкой на «слухи» он открыл нам дверь для ответа на некоторые вопросы о Синдикате, в то же время не признавая никакого членства с нашей стороны.

— Ну, на что это похоже?

— Часы работы — паршивые, — говорю я.

— А перспектива выхода на пенсию оставляет желать лучшего, — добавляет Нунцио.

—… Но платят хорошо. Верно? — не отстает Осса.

Я уже упоминал ранее, что мой кузен мало чего на свете любит больше, чем почитать лекцию, а эта цыпочка только что нажала на одну из его любимых кнопок. И хотя полностью он не расслабляется, но немного оттаивает.

— Не так хорошо, как тебе представляется по сообщениям СМИ, — пищит он. — Видишь ли… Гвидо сказал секунду назад об установлении связи? Ну, когда сперва поступаешь в Синдикат, то в действительности долгое время ты сам должен платить нам… а не наоборот.

— Как-как?

— Это легче понять, если представить все это как систему привилегий. Синдикат дает тебе разрешение или лицензию на деятельность, а ты отдаешь ему долю прибылей. Ты должен отдавать какой-то процент, скажем, половину, парню, стоящему над тобой, который, в свою очередь, должен делиться с парнем, стоящим над ним, и так далее вплоть до самой верхушки. Конечно, парни на верхушке загребают немалый куш, поскольку им идут проценты со всей пирамиды под ними.

— Минутку! — хмурится Осса. — Когда я в последний раз слышала о чем-то подобном, меня пытались уговорить продавать косметику… или оборудование для уборки дома.

— Сходство есть, — соглашается Нунцио. — Но есть также и некоторые крупные отличия.

— Например?

— Например, косметическая пирамида не ломает тебе ни нос, ни ноги, если ты пытаешься работать независимо, — говорю я.

— Я пытаюсь сказать ничто иное, — прожигает меня взглядом Нунцио, — как то, что косметическая сеть не обеспечивает тебя адвокатами, не говоря уж об алиби, если власти недовольны твоей деятельностью… или твоими налоговыми декларациями.

— Вот как? — ощетиниваюсь я, немного присытившись всезнайством Нунцио. — Ну, мыльники к тому же и не лупят тебя, если им покажется, что ты зажимаешь их долю!

— Ну, а что прикажешь тут делать? — тут же парирует он мой выпад. — Попросишь полицию арестовать их?

— Что с тобой, Бой? — говорит, чуть склонив голову набок, Осса. — Ты как будто действительно нападаешь на Синдикат.

— Он просто немного раздражителен, — быстро вмешивается Нунцио, прежде, чем я успеваю ответить сам. — Когда ты подсела к нам, у нас шел небольшой спор.

— О, извиняюсь, — моргает она, вскакивая на ноги. — Я не знала, что чего-то прерываю. Поймаю вас как-нибудь попозже, ребята. Просто подумайте о моей просьбе, идет?

Мы смотрим, как она уходит, что доставляет настоящее удовольствие, так как с тех пор, как мы начали подготовку, женское общество заметно отсутствовало. Затем Нунцио поворачивается ко мне.

— Ладно. Что тебя грызет?

— То же самое, что грызло с тех пор, как Босс отправил нас на это задание, — говорю я. — Из-за разговора о Синдикате это труднее игнорировать, чем обычно. Понимаешь мою мысль?

— Нас не отправляли, мы сами вызвались добровольцами.

— Нас попросили отправиться добровольно, никто иной, как сам Босс, что для нас равносильно приказу.

Нунцио испускает один из своих тяжелых вздохов и немного обмякает.

— Полагаю, мы можем обсудить это прямо сейчас, — морщится он. — Ты говоришь о нашем пребывании здесь, в Поссилтуме, верно?

— Я говорю об объявлении нами войны Синдикату, — поправляю я. — Ввиду того, что мы сейчас расхлебываем кашу в самом эпицентре, что вызывает у меня некоторую озабоченность. Извини, но я склонен немного нервничать из-за подавляющего превосходства в огневой мощи, когда она, скорей всего, будет направлена против меня… особенно, когда у нас всего-навсего арбалеты казенного образца… и кожанные юбки вместо доспехов!

x x x

Если эта моя озабоченность, возможно, застала вас врасплох, то позвольте мне просветить вас, начав с краткого урока истории. Однако те, кто уже понял в какой опасности оказались мы с Нунцио, пусть не стесняются проскочить это небольшое отступление.

Мы с Нунцио впервые повстречались с Боссом примерно пять книг назад, когда нам поручили следовать тенью за одним из руководителей Синдиката, пока тот искал того самого Большого Джули, с которым мы разговаривали в первой главе. А точнее, искал армию, которую Большому Джули полагалось возглавлять в небольшом предприятии по сбору денежных пожертвований для нашей организации, и которая, согласно докладам, бесследно исчезла после столкновения с небольшим сопротивлением, возглавленным Боссом. Конечно, в те дни мы еще не называли его Боссом. Мы знали лишь одно — что какой-то прохвост, называющийся колдуном по имени Скив Великий причинял неприятности Синдикату, и нам полагалось оградить от него Шайк-стера, пока шло расследование.

В интересах краткости, не говоря уж о сохранении идущих нам процентов со всех вышедших книг этой серии, я воздержусь от описания всех интригующих деталей того задания. Однако критически важно, чтобы вы поняли одно — по завершении той первой встречи между Великим Скивом и доном Брюсом, одним из крестных отцов Синдиката, была заключена сделка. По условиям того соглашения, дон Брюс и Синдикат должны были отстать от королевства Поссилтум вообще и Большого Джули с его ребятами в частности, в обмен на предоставление Великим Скивом Синдикату доступа в другое измерение… а точнее, на Деву, в комплекте с ее знаменитым Базаром.

Вскоре после этого дон Брюс нанял Великого Скива надзирать за интересами Синдиката на Деве и поручил нам с Нунцио служить у него телохранителями. Тогда-то мы и начали называть его Боссом.

Пока не потеряли нить?

Ладно, а теперь снова рассмотрим вместе со мной теперешние обстоятельства, и посмотрим, поймете ли вы с какой мы столкнулись проблемой.

Во-первых и прежде всего, Босс работает на Синдикат.

Во-вторых, он отправил нас разобраться с ситуацией в Поссилтуме, в то время, как сам отправился следом за Аазом.

Так вот, поскольку он работает на Синдикат, а мы все работаем на него, то все наши ударные силы, наступающие теперь на королеву, Цикуту могут рассматриваться как находящиеся на службе у Синдиката.

К несчастью, остается в силе сделка, та самая, заключенная лично самим доном Брюсом, которая гласит, что никто в Синдикате не должен выступать против Поссилтума! А это означает, что наша операция есть прямое нарушение клятвенного слова дона Брюса… и хотя я не могу утверждать, что этот деятель никогда не брал назад своего слова, решение сделать это он оставляет лично за собой, и склонен более чем малость злиться, когда кто-то иной берется нарушать его слово за него.

Как вы, возможно, заметили, следя за сообщениями тех СМИ, какие в моде там, где вы читаете это, когда кто-то уровня дона Брюса в Синдикате начинает злиться, то выражает это обычно не в сердитой памятной записке. Если он чувствует, что его положению и авторитету в Синдикате бросил вызов какой-то чрезмерно резвый подчиненный, то его обычная реакция заключается в том, чтобы раздавить названного подчиненного как клопа. Конечно, при нашем положении телохранителей Босса это ставит нас между Давителем и Давимым, вызывая раздражительность, про которую я упоминал пару страниц назад, из-за чего и понадобилось это объяснение.

Теперь понятно? Если нет, то просто положитесь на мое слово, я знаю об этих делах побольше вашего и что у всей нашей команды будут крупные неприятности с Синдикатом, когда и если дон Брюс выяснит чем мы занимаемся.

x x x

— Я много размышлял об этом, — говорит Нунцио так, словно наш разговор и не прерывался, что, конечно же, так оно и есть, — и не уверен, что Босс знает, что отправляя нас сюда, он идет против дона Брюса.

Ну, вот это малость ошарашивает меня. Я все время исходил из того, что отправка нас сюда это умышленный шаг со стороны Скива. Мысль, что он мог не ведать о последствиях своих действий ни разу не приходила мне в голову.

— Как ты представляешь такое?

— Ну, как мне кажется, Босс очень большой ловкач… за исключением двух сфер приложения ловкости: Синдиката и девах.

— Это верно, — соглашаюсь я, потому что так оно и есть. Хотя я в целом отношусь не иначе, как с наиглубочайшим уважением. Но в этих двух сферах он склонен быть тем, что мы в Синдикате называем «глуп, как пробка».

— К тому же, — продолжал Нунцио, — есть еще и такой момент, он не проконсультировался с нами насчет желательности начинать свару с Синдикатом, и даже не предупреждал нас остерегаться чего-либо, кроме Цикуты… что совсем не похоже на него, если он ожидал неприятностей со стороны дона Брюса.

Снова он привел весьма веский довод. Скив был, вероятно, самым внимательным Боссом, с каким мы когда-либо работали и всегда чутко относился к нашим чувствам… особенно к тем, которые связаны с теми частями тел, какие истекают кровью и ломаются. Именно это в значительной мере и объясняет нашу преданность и исключительную приязнь к нему… наряду со шкалой заработной платы, которую он выплачивает как щедро, так и надежно.

— Теперь, когда ты упомянул об этом, — говорю я, — и впрямь ясно — Боссу не было большого смысла вступать в борьбу за власть или пытаться вырвать руль из рук дона Брюса, так как он никогда не выражал ни интереса, ни желания увеличить свой вес в Синдикате, — Нунцио пожал плечами. — Будь он склонен к этому, ему требовалось бы всего-навсего жениться на Банни и дать дону Брюсу поднести ему на блюдечке с голубой каемочкой всю организацию в качестве наследства.

Он говорил о том, что Банни не только племянница дона Брюса, но и по уши влюблена в Босса… нечто, похоже, целиком ускользнувшее от внимания Босса. Как мы упоминали ранее… Синдикат и девахи… Глуп как пробка.

— Возможно, ты прав!

— Конечно, я прав! Все сходится!

—… Но даже если и так, не уверен, какая с того разница, — заканчиваю я, игнорируя его грубую невоспитанность. — Случайно мы нарушаем слово дона Брюса или намеренно, все равно быть нам на линии огня, когда этот деятель решит навести порядок.

— Разница в том, что если мы будем исходить из того, что Босс не хочет неприятностей с доном Брюсом, то не обязаны останавливаться и драться. А конкретней, мы вольны выступать в качестве посланцев мира между этими двумя тяжеловесами прежде, чем прольется кровь.

Такое рассуждение не лишено определенной привлекательности, особенно ввиду того, что если названная кровь и впрямь прольется, то все шансы за то, что источником этой неприятности будем мы с Нунцио.

— Ладно, — говорю я. — Допустим, ты прав, и Босс не хочет неприятностей, и допустим, что дон Брюс позволит тебе вклинить слово прежде, чем начнется стрельба, что же ты собираешься сказать, чтобы остудить его?

— Над этой частью, — колеблется Нунцио, — … над этой частью я еще работаю.

Мне приходит в голову, что до тех пор, пока мой кузен не придумает верное средство для урегулирования положения, то, приняв на себя роль миротворца, мы обещаем только одно — обязуемся не отвечать на выстрелы, когда начнутся неприятности!

ГЛАВА 6

Доски не дают сдачи!

Б. Ли

Я был настолько занят своими беспокойствами из-за дона Брюса и Синдиката, что у меня совершенно вылетела из головы ссора между мной и сержантом Лыбби. Однако, как выяснилось, это не имело значения, поскольку сержант предпринял ряд шагов для напоминания мне о ней, и ввиду того, чем это обернулось для меня, мне явно было бы мало толку использовать много времени на размышления об этом.

Мы уже дошли до той стадии подготовки, при которой нам требовалось научиться иметь дело с врагом вблизи… предпочтительно не капитулируя. То есть, обучиться рукопашному бою.

Этот раздел преподавал сам Сержант Лыбби, что показалось мне странным лишь позже, так как он явно был более чем мимолетно знаком с преподаваемой нам техникой. Он нацелился на братьев Слеппней, выбрав их своими демонстраторами-жертвами и здорово позабавился, показывая нам всем, что размеры мало что значат в рукопашном бою, для чего с впечатляющей легкостью швырял и колотил их… или, выражаясь точнее, действительно заставил их летать, словно слепней.

Хотя посмотреть на все это было очень даже забавно, мне невольно думалось, что урок, который он пытался вдолбить, пах куда более дурно, чем «Реалистическое Собачье Безобразие с Натуральным Ароматом, Действительно Липнущее к Рукам», с которым мне довелось так хорошо познакомиться. Я имею в виду, мне хотелось бы знать, действительно ли он думал, будто одурачит кого-то своим трепом о том, что «размеры ничего не значат». Не надо быть гением, чтобы сообразить, что размеры очень даже много значат и любая порядочная драка обычно продемонстрирует это достаточно наглядно, чтобы убедить даже самых тупоумных. Умение одерживает верх над размерами только в том случае, если маленький парень очень умелый, а большой парень очень неумелый… не говоря уже о том, что он к тому же неповоротлив и, возможно, с хрупкой, как из стекла, челюстью. А если они хоть сколько-то равны по части умения, то можно смело рассчитывать, что большой парень при желании сделает из маленького отбивную. Вот почему профессионалы контактного спорта, стадионные атлеты, не говоря уж о костоломах, вроде нас с Нунцио, чаще всего бывают избыточно рослыми. Тут дело даже не в том, что наши наниматели считают правильным, если найм основан на принципе «по живому весу», а в том, что мы, как правило, побеждаем.

Конечно, даже если согласиться с идеей, что «умение превыше размеров», в логике сержанта все равно остается один бросающийся в глаза изъян. Помните, как я говорил о том, сколько времени потребовалось бы обучить кого-то стрельбе из большого лука? (Нет, это не для проверки… я просто спросил. ) Ну, так на обучение рукопашному бою требует еще больше времени. Намного больше. Мысль, будто кто-то, вроде Тру-Тня сможет за один день усвоить достаточно, чтобы эффективно бороться с одним из братьев Слеппней, каким бы неумелым тот ни был, просто смехотворна. Учитывая это, мне было ясно, что хоть он и говорил, будто нас готовят к боям с врагом, на деле он всего лишь показывал нам несколько приемов, долженствующих помочь нам уцелеть в тех неизбежных драках в пивных, к которым, похоже, естественно тяготеют люди в мундирах, когда пытаются спокойно выпить в свободное время среди штатских. Попросту говоря, нас обучали разделываться скорее с неумелыми штатскими драчунами, предпочтительно вдребезги пьяными, чем с умелыми военными на поле боя.

—… Конечно, эта техника — та, что даст вам возможность разделаться с безоружным противником! — говорил между тем Сержант Лыбби, и опять же вводил в заблуждение, так как ни один из продемонстрированных им контрприемов не был достаточно смертельным, чтобы «разделаться» с кем-либо, подтверждая мою веру, что кто-то считал, что мы будем применять их только против штатских.

—… Однако борьба с ВООРУЖЕННЫМ противником — совсем иное дело! К счастью, среди нас есть МАСТЕР, способный продемонстрировать как это делается! ГВИДО! Равнение на середину!

— Я, Сержант? — моргаю я, так как не ожидал, что меня выкликнут.

— Совершенно верно, — говорит сержант, обнажая в улыбке несколько лишних зубов. — На стрельбище ты особенно рьяно доказывал, что убивать людей приходится только раздолбаям. Ну, вот тебе возможность показать всем, как «мягко» усмирить врага, когда тот пытается тебя убить.

Незачем говорить, мне не шибко нравится как это звучит, но так как меня вызвали, мне не остается иного выбора, кроме как выйти вперед на чистую площадку, используемую для демонстраций. Мой дискомфорт возрастает, когда сержант делает знак капралу Мяс-Нику, и тот бросает ему короткий меч. Совершенно верно, самый настоящий короткий меч… обоюдоострый гладиус.

— А для чего меч, Сержант? — говорю я.

— Я ведь сказал, что это будет демонстрация боя с вооруженным противником, — усмехается он. — Нам предстоит сделать следующее: я буду пытаться убить тебя, а ты попытаешься остановить меня не убивая.

— … А если мне не удастся?

— Тогда у нас, полагаю, произойдет небольшой «несчастный случай на тренировке»… если, конечно, ты не предпочтешь просто отступить и признать, что не можешь этого сделать.

Незачем говорить, я добился своего нынешнего высокого положения телохранителя не тем, что пятился от драк. И, что еще важнее, беспокоил меня в действительности не меч, так как он ничем не лучше длинного ножа, а с ножами я имел дело достаточно часто.

— О, сделать-то это я могу, — пожимаю плечами я. — Беда в том, что при этом может понадобиться ударить унтер-офицера… что, мне помнится из урока Военного Права, категорически запрещено.

Улыбка сержанта малость увядает, и я понимаю, что он ожидал, что я откажусь от этого упражнения, когда он подкинет мне такой выход. К несчастью для нас обоих, понимание это приходит немного поздновато, чтобы нам был от него какой-то толк.

— Не беспокойся об этом, рекрут, — говорит он, хотя я замечаю, что голос у него стал напряженным. — Даже если тебе очень повезет и тебе удастся осадить меня, ты выполняешь приказ и поэтому никаких обвинений тебе предъявлено не будет.

Это все, что мне требовалось услышать. В качестве последней меры предосторожности я быстро оглядываюсь на стоящего в строю Нунцио и тот слегка кивает мне.

— Твой кузен тебе теперь не поможет, Гвидо, — резко бросает, несколько восстанавливая уверенность, Лыбби. — Тут все решаем мы вдвоем.

С Нунцио я сверялся вовсе не поэтому.

— Я просто интересовался, — говорю я, пожимая плечами. — Приятно знать, что вы знаете, что я выполняю приказ. Вопрос в том, знает ли об этом тот офицер.