И только тут я обратила внимание на импровизированный стол. Им служили поставленные рядом две шаткие некрашеные табуретки, накрытые пожелтевшей газетой. В центре стоял торт на сомнительной чистоты блюде с огрызками свечей, початая бутылка дешевого портвейна. И вокруг несколько стаканов. Только на дне одного из них были остатки того самого портвейна. Другая бутылка, уже опустошенная, нашла свое место по старому русскому обычаю под импровизированным столом, то бишь под табуреткой.

Я все поняла, и мне стало немного неловко: ведь помнила, что у него сегодня день рождения! Вот тебе и феноменальная память. Как что надо, так Венчик, а как с днем рождения поздравить, так меня нет.

С неловкостью я справилась довольно быстро. Хороший детектив всегда сумеет найти достойный выход из любой, практически безвыходной, ситуации.

— Дорогой мой Вениамин Григорьевич! — при этом я шагнула к своему старому другу и чмокнула его в щеку. — Я не знаю, сколько тебе стукнуло, но от всей души тебя поздравляю. И желаю всех благ.

Венчик был тронут, и на глаза у него навернулись слезы.

— В том-то и дело, Танюша, что у меня полукруглая дата, мне сорок пять сегодня жахнуло, и ни одна сволочь не изволила появиться. Только ты и вспомнила. Как я рад!

— Подарки я в машине оставила, потому что не была уверена, что застану тебя дома. Я сейчас!

Я выпорхнула из комнаты и ринулась к своей «ласточке» за деньгами. И тут увидела того самого слоника, которого прихватила в чужой квартире. «Это судьба, — решила я. — Венчик, несмотря на свой довольно странный образ жизни, очень сентиментален. Он такому подарку обрадуется: пусть этот зверь Аяксу талисманом станет. А Нина и Алинка меня простят за самоуправство».

Я заскочила в ближайший мини-маркет, купила бутылку мартини, бритвенный прибор с двойным лезвием «Жиллетт-2», который нам так навязывает тысячу раз в день назойливая реклама, и вернулась к имениннику.

Венчик уже отрезал мне солидный кусок торта и налил в стакан портвейн.

— Нет, Вениамин, гулять, так гулять! Сегодня грех не выпить хорошего вина.

Я вручила ему подарки.

— Это на счастье. Пусть в твоей жизни произойдет нечто очень светлое и приятное.

— Спасибо, Таня. Очень оригинально. Я так тронут. Ты садись, садись, — и он подтолкнул меня к креслу, в котором восседал в темноте в момент моего появления. А сам пристроился рядышком на полу, на расстеленной старой фуфайке.

Я достала из сумочки чистый носовой платок и тщательно протерла пустой стакан, из которого намеревалась выпить толику мартини.

Вот так… Теперь завести разговор о Ваське Свекле с ходу неудобно: Венчик сразу поймет, что я в его обители появилась случайно и, как всегда, по шкурному вопросу.

Закончилось мартини. Венчик перешел на свой родной и близкий по духу напиток, а я все не решалась завести нужный разговор.

Аякс сам помог мне.

— Твои-то дела как, Танюша? Над чем сейчас работаешь?

Я кратко изложила ему суть дела, постаравшись сделать акцент на личности Свеклы. Если Аякс знает его «вечерние парковки», то он сам не преминет мне об этом сообщить. На то и существуют верные друзья.

— Свеклу я знаю. — Венчик задумчиво вытянул губы в трубочку и пожевал ими, как кролик. — Не думаю, что он на такое способен: слышал, будто Васька пацан правильный.

Я пожала плечами и улыбнулась:

— Вот если бы мне удалось с ним встретиться, я бы, может быть, сама к такому выводу пришла. Во всяком случае я б сумела заставить говорить его сущую правду и ничего, кроме правды. А пока… — я развела руками. — Судить просто со слов даже друга не имею морального права, сам понимаешь.

— Конечно. Я понимаю. Доверяй, но проверяй, — задумчиво проговорил Венчик. — И мы, если хочешь, можем сделать это прямо сейчас. Давай, Танюх, а? Я знаю, где его сейчас можно найти! И надо поторопиться, поскольку то заведение, «Трактир на Крымской», в котором он коротает вечера, через час закрывается.

Венчик был уже изрядно под хмельком, преисполнен чувства благодарности и потому готов сдвинуть горы для хорошего человека, коим являлась я. Не буду скромничать: говорить о себе, родной, правду не грешно.

* * *

— Эта пивнушка принадлежит его родственнику. Он там как у себя дома. Сама понимаешь, всегда приятней находиться там, где тебя уважают, — высказал свое мнение Вениамин, когда я припарковала машину у довольно сомнительного вида забегаловки. Шел первый час ночи.

Неподалеку от заведения, прямо на газоне, под раскидистым вязом, притулился патрульный «Ассеnt» бело-синего цвета. В салоне тлели огоньки сигарет. Блюстители порядка мирно поджидали клиентов — нарушителей сна тарасовцев. Но пока таковых не наблюдалось, и они не высовывались из машины. Я сама к ним подошла…

Рассказывать про свой нехитрый план пока не буду. Об этом чуть позже. А пока мы с Вениамином вошли в прокуренное помещение, пропитанное парами пива и более крепких и некрепких, дороговатых и грошовых напитков, и устроились за угловым столиком у окна. Закурили.

Рядом с нами отдыхала довольно разномастная компания. Самым видным и представительным в этой компании был амбал лет двадцати пяти от роду, стриженный под расческу. На нем был надет очень приличный костюм, едва не трещавший по швам — столь мощны были его плечи, — и светлая рубашка, верхняя пуговица которой небрежно расстегнута. Из-под воротника, который отроку вряд ли удалось бы застегнуть — не позволила бы бычья шея, — выглядывала тяжелая золотая цепь, за подлинность которой я не ручаюсь. В помещении царил таинственный полумрак. Габариты амбала были столь внушительны, что смотрелся он среди своих собутыльников, как дог среди японских пинчеров.

Я сразу почему-то подумала, что сей юноша и есть Васька Свекла. На такую мысль меня навели его толстые сочные губы, крупный нос да еще моя мощная интуиция.

— Вот он, — прошептал Венчик. Причем прошептал так громко, что я едва не заехала ему в ухо, несмотря на то, что сегодня он имеет полное право на корректное к себе отношение по случаю своей полукруглой даты. Я его лишь молча дернула за рукав, призывая к молчанию.

За столом с Васькой сидели три мужика менее цивильного, чем он сам, вида и две дамы, если их можно было так назвать. Одна из них, толстенькая, как бочонок, была в обтягивающих легинсах и кофте, столь же туго облегающей ее пышные телеса. Обесцвеченные волосы, напоминающие мочалку, были собраны на затылке в конский хвост.

Дамочка по поводу и без повода хохотала, запрокидывая голову так, что она того и гляди могла отвалиться. При этом шедевр парикмахерского искусства у нее на голове трепетал, как трепещет хвост подобострастного пса при виде любимого хозяина.

Другая дама, наоборот, была сухощава и неулыбчива. Она молча, как-то даже отрешенно, изучала содержимое своего стакана.

Стол был до отказа заставлен пустыми бутылками из-под пива. Тут же красовались уже опустошенные емкости из-под «Абсолюта» и «Миража» — дивное сочетание. Начинали, видимо, круто, с «Абсолюта». Прямо в рифму, елки-палки.

Но еще более дивным сочетанием мне показалось то, чем компания закусывала пиво. Нет, ну вобла — это само собой. Только каждый из кусочков воблы заедался еще и сгущенкой прямо из банки, обляпанной до самого дна. Меня передернуло.

Но о вкусах не спорят, каждый сходит с ума по-своему.

— Вот я че говорю, мужики, — так Свекла обращался к честной компании, сидевшей за столом. — Я человек простой. И со мной всегда договориться можно. А этот пень…

В этот момент Васька обратил внимание на то, что его не все, сидящие за столом, слушают достаточно внимательно. А дело было в том, что один из мужиков увидел меня.

Разумеется, я в этом заведении смотрелась, как роза среди засохших кактусов. Васька проследил за взглядом собеседника и тоже взглянул на меня.

— О, какие люди! Девушка, пересаживайтесь к нам. У нас весело. Мы сейчас «Абсолют» закажем. И сгущенки еще возьмем.

— Я не одна, — улыбнулась я, кивнув на Венчика.

Разумеется, что Васька Венчика знать не обязан. Не может же знать Аякса всяк, кого знает он. Не столь уж это великая личность.

Васька пьяно улыбнулся:

— Ну, с другом, так с другом. Я не против. У нас вон какие девушки.

То есть Свекла уже распределил в некоторой степени роли: Веньчику одну из Васькиных знакомых, а ему самому — Таню Иванову. Не слабо, правда?

Но Ваське не удалось заказать водки и уговорить меня пересесть к нему за стол. Мизансцена изменилась. На середину зала вышла пьянющая мадам со шваброй и ведром. Она шумно плюхнула ведро на пол, расплескав едва ли не половину воды, оперлась на швабру, подбоченилась и заикающимся голосом молвила слово веское. Да простит меня читатель за сквернословие, но ее перлы я лучше передам дословно:

— Жь-жентльмены, па-апрашу всех к хреновой матери. Пожалуйста, пожалуйста, мухой все к хреновой матери! Мне надо вымыть пол и лететь домой на крыльях любви. Меня е. рь ждет.

Все вокруг заржали, а я едва не поперхнулась сигаретным дымом, подумала, что найдется в данном заведении хоть один порядочный человек, который сделает ей хотя бы замечание. Увы, этого не произошло. Тут, видимо, давным-давно все привыкли к столь необычной финальной сцене. Все дружно поднялись и один за другим, перебрасываясь колкостями в адрес «прикольной Клавки», потянулись к двери.

Я взяла Венчика под руку и вышла на свежий воздух. Ох, каким же свежим он мне показался! Васька тут же приклеился ко мне. А я выбросила бычок. Это был условный знак для коллег, мирно отдыхавших в «Accente». Как в шпионских фильмах. Иногда я вынуждена прибегать к таким трюкам.

Коллег я, конечно же, материально стимульнула: за просто так и чирей не садится.

Глава 4

— Одну минуточку, молодой человек.

— Да вы че, в натуре! — Васька резким движением плеча сбросил руку лейтенанта, пытавшегося его удержать. Коллега лейтенанта, одетый в штатское, заломил руку Свеклы назад.

— Стоя-ять, я сказал! — молодой лейтенантик, для которого это действо было, кроме неплохого заработка, еще и интересной игрой, был особенно ретив.

Он обстучал мощный торс Васьки и, как фокусник, извлек из ниоткуда пистолет и запаянный полиэтиленовый пакетик, содержавший в себе нечто белоснежное.

Пистолет принадлежал коллегам, а этот самый пакетик изготовили мы с Венчиком, воспользовавшись обыкновенной мукой, позаимствованной у аяксовской соседки. Но на пьяного Свеклу действия милиции произвели неизгладимое впечатление:

— Да вы че, мужики?! Охренели, что ли? Чтобы Васька Свекла при себе пушку и дурь таскал? Вы совсем сбрендили.

— Жопе слова не давали, — отрезал мой юный коллега, увлекая Свеклу к патрульному автомобилю. Я сама их ориентировала на нарочитую грубость и, возможно, даже на некоторую долю хамства. Однако такого сленга от коллег я все же не ожидала. Ну да ладно, чем грубее, тем Ваське понятнее, что его дело швах, однако.

— Пройдемте, разберемся в отделении, — добавил более миролюбиво второй милиционер.

И тут, как распланировали мы с Аяксом, вмешиваюсь я. Одному хук слева, другому удар в солнечное сплетение. Они, конечно, оторопели и на мгновение потеряли ориентир. А я хватаю Ваську за руку и тащу за угол, шепча:

— У меня там машина. Быстро!

Мы все втроем прыгаем в мою видавшую виды «девятку» и рвем когти. Я столь быстро отпустила педаль сцепления, что плюхнувшийся на переднее сиденье Свекла едва не вышиб своей дубовой головой лобовое стекло моего автомобиля.

Ваську даже не заинтересовал тот факт, что менты нас не преследуют, настолько он был потрясен их неслыханной наглостью, моей необыкновенной находчивостью и непревзойденной добротой душевной.

Густая смесь несовместимых запахов — пивного, рыбного, молочного, корвалола и туалетной воды для мэнов среднего достатка — тут же заполнила салон автомобиля. Я открыла окно и закурила. Так легче дышится.

Через пару минут Свекла уже немного пришел в себя, успокоился и опять принялся кокетничать, тут же перейдя на «ты».

— Ну, ты молодец, девка! У меня там машина осталась, у заведения. Да ладно, бог с ней: сигнализация включена, да и сторож присмотрит. У меня в этом трактире свои люди работают. А Сила завтра разберется, с какого хера эти придурки сорвались. Спасибо тебе, красавица. Ты хоть скажи, как тебя звать, роднуля?

— Таня, — я улыбнулась.

— Та-аня. Ой, какое имя у тебя классное! — Смешно, ей-богу. Словно он услышал некое диковинное имя типа Клеопатра. — А меня Василий Петрович, можно просто Вася. А фамилия моя Свеклов. Танечка, а давайте отвезем твоего знакомого домой и завалимся куда-нибудь, отдохнем по первому классу.

Вот так. Еще и не ведая, кем мне доводится Венчик, он тут же записал его просто в знакомые. Словом, себя он считал уже гораздо более близким мне человеком, чем Аякса. Какая самоуверенность! Я едва не прослезилась от умиленья. Уважаю мужчин с богатым воображением.

Я любезно улыбнулась:

— Этого делать никак нельзя. У моего старого друга, почти родственника, можно сказать, сегодня день рождения, и если бы не я, то ему пришлось бы праздновать его в полном одиночестве. Так что сейчас мы едем к нему. Ты, Вениамин, не будешь против?

— Ну, отчего же? Я всегда рад хорошим людям. А Василий, по-моему, очень неплохой парень.

* * *

Васька с Венчиком захмелели окончательно. Приличная доза «Абсолюта», принятая ими, развязала обоим языки, и они были в диком восторге друг от друга.

Васька снял с руки часы и подарил их внезапно обретенному другу, произнеся при этом такие теплые слова, на которые был способен.

Венчик был тронут и уже совсем забыл, для чего мы разыграли спектакль со «спасением» Свеклы от ментов. Я легонько наступила Венчику на ногу.

— Вась, — Венчик вспомнил о своей миссии, — у тебя сердце больное?

Васькины глаза зафиксировались на лбу. Он застыл с рюмкой у рта:

— Ты че, в натуре?

— Я просто подумал… От тебя корвалолом пахнет.

Васька расхохотался, запрокинув голову. Потом, ловко плеснув водку в свою бездонную утробу, утерся и сказал:

— Да нет, ребята. Это херь нечаянно случилась. Я ж с аптеками сотрудничаю. Так один вахлак склянку с корвалолом уронил. Она разбилась, а брызги мне на пиджак попали. Сердце!.. Да у меня такое сердце, что и бык позавидует.

Тут этот двухметровый детина вскочил, сгреб меня в охапку и закружил по комнате, бубня густым басом:

— Ух, Танюха, ну и классная ты баба!

Пришлось ему маленько по шее врезать, чтоб не забывался.

Свекла обиделся:

— Ну, ты че, в натуре? Я ж пошутил.

— Ребята, у меня предложение. Я знаю, как можно прилично заработать. — Я сочла, что подходящий момент настал, клиент созрел — доверяет мне полностью, можно перейти и к главному — выяснению способностей Васьки на мелкие пакости.

— Какое? — дружно поинтересовались Венчик с Васькой.

Надо отметить, что Венчик — талантливый актер. Он ни капельки не переигрывал. Его вопрос выглядел так же естественно, как и Васькин.

И я изложила план, то есть предложила Ваське и Веньчику шантажировать несчастных родителей и вымогать у них деньги, угрожая выкрасть и изнасиловать их ребенка.

Венчик замялся, якобы размышляя.

А Васька сразу протрезвел:

— Ну, ты стерва! Я таких своими руками душить буду! У меня самого сеструха малявка. Да если какая-нибудь падла на нее свою поганую руку протянет… Один было попробовал… Жил у нас по соседству любитель с малолетками заигрывать. Хорошо вовремя смылся. Да я любого…

Детина протянул к моему лицу волосатутую лапу, намереваясь превратить мое симпатичное личико в сморщенный башмак, образно говоря.

Я резко ребром ладони врезала по его лапе, отправила Ваську в нокдаун и рассмеялась:

— Проверка на вшивость. Я всех новых знакомых так прикалываю. А ты, Васек, классный пацан. Выдержал.

Васькина и без того не слишком умная физиономия поглупела еще больше. На лице прямо-таки было написано, как ворочаются его нескоторые мысли.