— Да!

— Татьяна! Здравствуйте, это вас беспокоит Хмельницкая.

— Здравствуйте, Белла Александровна! — спокойно поздоровалась я и посмотрела на Леню.

Леня сделал страшные глаза и замахал руками.

— Я услышала про ваше ранение, какой ужас! — Белла Александровна проявила сочувствие и напряженно затихла, ожидая моей реакции.

— Это издержки моей профессии, — скромно заявила я, внимательно изучая в зеркале свой недорисованный фейс.

— Рада услышать, что вы не потеряли присутствия духа. — Мадам клиентка облегченно вздохнула. — Я, конечно, понимаю, что вы пострадали, так сказать, в рабочее время. И отнесусь к этому соответственно.

— Спасибо, — улыбнувшись, ответила я. Клиент хочет почувствовать себя благородным — окажем ему эту любезность.

Белла Александровна, помедлив, осторожно задала главный вопрос:

— Вы сегодня не видели Леню? А то он вышел и не сказал куда…

— Нет, — ответила я и тяжело вздохнула: ложь всегда давалась мне с большим трудом, — но он мне звонил, и мы договорились, что вечером опять идем к фее.

— Вот как! — Белла Александровна хотела еще что-то сказать, но спохватилась и, вежливо попрощавшись со мною, повесила трубку.

— Юноша! — позвала я спрятавшегося на кухне Леню, он выглянул, что-то жуя. — Прикрывать ваши похождения я не договаривалась!

— Мне двадцать девять лет! — привел Леня странный аргумент и опять спрятался. Через секунду хлопнула дверь холодильника.

* * *

Снова дом на краю Оврага. Мы пришли сюда около шести часов. Рановато для колдовских мероприятий, но у меня были свои планы. Со вчерашнего дня, словно заноза, не давала покоя мысль о Саше — директоре продовольственного магазина «Кулек». С какого перепугу нормальный деловой парень вдруг попер в такую дурь, что стал вечерами пропадать у феи? Если бы ему просто было скучно жить, он бы нашел чем заняться. Значит, здесь кроется что-то другое. Я захотела узнать, что именно. Поэтому и приехала пораньше. К тому же было интересно узнать: а у него в магазине не происходит никаких чудес?

Красной «БМВ» перед магазином не было. Но я все равно вошла внутрь. Леня прикрывал тылы.

Звякнул рыболовный колокольчик, закрепленный над дверью. Магазин был пуст, но из-за прилавка поднялась хмурая девушка в очках. Она молча встала за кассовым аппаратом и терпеливо стала переносить наше присутствие.

Я кивнула ей и быстро осмотрела помещение. Обычный магазин.

— Ваш директор у себя? — спросила я продавщицу равнодушным, казенным тоном — на него в таких заведениях реакция моментальная. Сработало и сейчас.

— Нет, он будет позже, — быстро ответила девушка. Подумала и улыбнулась. Правильно, ведь я могла оказаться инспектором из санэпиднадзора.

Я продолжала вертеть головой по сторонам. Никаких гениальных задумок у меня не было. Просто не хотелось сразу уходить. Избранное амплуа требовало неторопливости и значительности в поступках. А то еще примут за назойливую любовницу!

Леня изучал витрину. Девушке он, очевидно, был знаком как жилец этого дома и поэтому неинтересен. Другое дело — я. Она помялась и не выдержала:

— А вы, простите, по делу?

— Да, — коротко ответила я и зачем-то добавила: — По жилищно-коммунальному. У вас здесь по вечерам не слышится непонятный шум?

— Не-ет, — удивленно протянула девушка и добавила: — Вы из домоуправления или из ЖКХ, да? Опять по поводу труб?

— Труб? — переспросила я, озадачиваясь.

— Ну да. К нам уже приходила женщина. Ваш председатель, кажется. Она думала, что у нас трубы текут. Принесла какой-то древний план и говорила, что у нас есть скрытые помещения. Александр Иванович ее даже провел на склад.

— Нашла? — спросила я.

— Нет, конечно, — рассмеялась девушка.

— Ну ладно, спасибо, — поблагодарила я словоохотливую продавщицу. — До свидания, мы зайдем позже.

— Заходите. — Девушка опять устроилась на стуле. Мы вышли.

— Что же ты ценного узнала? — начал терзать меня Леня на улице.

— Решил тоже стать детективом? Изучаешь методы? — Я закурила, потому что в квартире у феи это было не принято. — Пока я только заметила, что персонал у Саши разгильдяйский. Девочке не терпелось нас выставить.

— Да? А я и не заметил.

Мы поднялись к фее. Ее квартира располагалась в подъезде, находившемся рядом с магазином.

На лестнице я даже остановилась, запыхавшись, — крови вчера потеряла достаточно, и мне ли сейчас разгуливать по чужим этажам! А лифт на второй-то этаж катать не хочет… Подойдя к квартире номер семь, я почувствовала сильнейшее желание не идти дальше. Кажется, Леня понял это.

— Страшновато? — спросил он. — Так у всех бывает после первого раза: идти не хочется, начинает болеть голова. Помню, у одной женщины даже истерика началась: ей очень хотелось еще раз поговорить с феей, а пересилить себя не могла. Так и не вошла.

— И в чем же кроется причина? — Я задумчиво осмотрела дверь. Ну нет в ней ничего особенного, хоть лопни!

— Просто заговор защиты. А можно и по народной магии: воткнуть нож над дверной рамой, а второй — под крышку стола.

Я повернулась к Лене и внимательно посмотрела на него: не шутит.

— Ты знаешь о том, что меня называют Ведьмой? — спросила я угрожающе.

— Теперь знаю, а что? — Леня перевернул правую руку ладонью вверх: очевидно, с опозданием начал измерять мое биополе.

— Это значит, что на меня подобные штучки не действуют, — сказала я и позвонила два раза, как звонил вчера он.

* * *

У феи меня встретили неожиданно радушно. Хозяйка сама вышла в коридор и проводила к своему столику. Наверное, она еще вчера измерила мое биополе и решила не связываться.

— Я знаю, кто вы, Татьяна, — объявила она доверительно после обязательных приветствий.

Я промолчала, а Элеонора Петровна, наклонившись ко мне через журнальный столик — я сидела на месте Эли, — продолжила почти шепотом:

— Вам известно, что Дуев обидел очень многих целителей, издав от своего имени книжку с их рецептами?

Я призналась, что впервые слышу об этом.

— Это так. — Фея огляделась, проверяя, не подслушивает ли кто, и продолжила: — Многие в сердце своем пожелали ему нехорошее, и я слышала, что потом у него были проблемы с бандитами.

— Он издал и их рецепты?

— Нет. — Фея даже немного обиделась на мою бестолковость: — Он руководил курсами целительства в Доме работников просвещения, а когда к нему пришли рэкетиры, он скрыл от них свои доходы.

— Да что вы говорите! — Я сделала удивленные глаза и еще минут десять выслушивала всевозможные подробности этой истории.

Затем извинилась и пошла на кухню, захотелось чаю. Верная Петровна копошилась над разделочным столом. Увидев меня, она стрельнула глазами на дверь и, налив мне чаю, шепотом сообщила, что сын феи давно уже крутит любовь с племянницей Дуева. Теперь она унаследует квартиру дяди и им будет где вместе жить. Я искренне поблагодарила Петровну за помощь следствию. Когда она с чашками вышла в комнату, я отсыпала немного заварки в заранее принесенный пакетик. Если есть спецы, добавляющие марихуану в пиццу, почему бы не подсыпать чего-нибудь и в чай?

Когда я вышла в комнату, Эля с гадким бантиком на макушке уже была там и показывала Лене его гороскоп. Марс в своем доме обещал Лене защиту от новых знакомств, а помочь в этом должна была женщина, рожденная под знаком Стрельца.

— Я как раз родилась под этим знаком, — подошла я к ним, услышав Элину последнюю фразу. Эля лишь презрительно фыркнула.

Я отошла к стене, в которой таилась обнаруженная мной вчера пуля. После убийства Дуева мне очень захотелось ее выковырять. Но сделать это незаметно было бы невозможно.

Снова позвонили. Пришел Саша. Поздоровавшись с хозяйкой, он подошел к нам.

Продавщица доложила ему о визите, и он сразу понял, что это были мы с Леней.

— Просто захотелось спросить, что тебя здесь так сильно привлекает? — Я постаралась задать свой вопрос побезобиднее, но Саша горячо ухватился за тему, и мне пришлось выслушать так много всякого-разного, что, когда он остановился передохнуть, я сбежала в туалет. В коридоре я прихватила свою сумочку, потому что в ней были очень нужные вещи. Саша упал в моих глазах. Что же такое происходит с мужиками? Наверное, скоро конец света, не иначе.

Войдя в совмещенный санузел, я сразу же почувствовала вчерашний сладковатый запах. В комнате он почти не ощущался, а здесь явно набирал силу. Я стала принюхиваться. Мой нос привел меня к вентиляционной решетке.

Встав на край ванны, я попыталась снять решетку, прикрывающую вентиляцию. Не получилось: она оказалась прикрученной на четыре шурупа. Из подходящего инструмента подошла только пилочка. С ее помощью я и открутила их. Сняв решетку, просунула руку в освобожденное отверстие. Грязь, пыль, гадость! Я хотела уже плохо подумать о фее как о хозяйке, но вовремя вспомнила про свою домашнюю вытяжку. Странно, я помнила только про ту, которая на кухне.

Вытащив руку из грязного отверстия в стене, я спрыгнула с ванны и открыла кран. Лазить с одной рукой было не так сложно, а вот отмыться оказалось затруднительно. Но я справилась.

Запах становился сильнее, и он явно шел из вытяжки. Я прокрутила в голове это открытие, потом заглянула в сумочку. А того, что нужно, в ней не было! Вот так нам и не везет. Полазив по местным полочкам и шкафчикам, я, к счастью, отыскала подходящий предмет.

Снова взгромоздившись на ванну, я пристроила к внутренней стороне решетки нечто марлевое, надежнее которого, если верить рекламе, не сыскать женщинам в критические дни… Решетку я поставила на место и закрепила на два шурупа.

Очереди под дверью не было. Общество уже толпилось вокруг стола в ожидании пришествий. Я вышла из коридора, и тут сзади налетел порыв ветра и сильно толкнул меня в спину. Я оглянулась и посмотрела на коридор. Врать не буду: мне снова стало не по себе. Нечему тут было дуть. Не-че-му! У феи даже вентилятора не было. А для таких порывов нужна целая установка. В стене грохнуло, и присутствующие стали быстро рассаживаться за столом.

* * *

Часа три, не меньше, длилось весьма продуктивное общение с тем светом. Мария Захаровна наконец-то нашла время пообщаться с нами и призналась, что причиной ее убийства была любовь. После такого признания покойница, очевидно, застеснялась и больше на связь не выходила.

Приглашенный для объяснений Дуев бессвязно ругался матом. Элеонора Петровна со вздохом объявила, что Марку Федотовичу «там» не очень хорошо.

Переносчикам у них тоже не рады, я так поняла.

Когда все закончилось, я едва не дремала, привалившись к Лене. Хлопнув на дорожку кофе, я удостоилась еще одного разговора с феей. Элеонора Петровна поинтересовалась: по велению сердца ли я сюда хожу или по каким-либо другим причинам.

Я честно рассказала ей про гадальные кости и показала, как ими пользоваться. Заинтересовавшись, подошла даже Эля. Правда, в моих действиях она обнаружила вопиющий непрофессионализм. Ну и черт с ней.

Около одиннадцати народ стал понемногу расходиться. Я снова укрылась в совмещенных удобствах. Повторив те же операции, я сняла решетку и вынула импровизированный уловитель. Но и без него было ясно, что из феиной вытяжки на мир божий что-то поддувает. Экспертиза установит, насколько от мира сего это вещество. Когда я вышла, Леня огорчил меня известием, что его мамочка очень жаждет видеть его дома. Он договорился с Сашей, что тот довезет меня. Спасибо и на этом.

— Передайте от меня привет Белле Александровне, — сделала я ручкой Лене.

Он себя чувствовал немного неуютно, но сам виноват. Мальчик уже большенький, а все позволяет за себя решать, провожать ему девушек или нет.

Под вечер начала ныть рука, и я мечтала побыстрее скушать необходимую пилюльку и сделать баиньки. Но Саша, стряхнув с себя мистическую блажь, оказался галантным кавалером, с легким переходом в навязчивость.

Он вез меня домой целый час, по дороге поймал какую-то запоздалую тетку-цветочницу и презентовал мне три тюльпана. К чести своей, я не растаяла. Цветы — вещь приятная, конечно, но боевое ранение и нарастающая головная боль диктовали поведение примерное и приличное.

Доведя меня до двери квартиры, Саша откланялся. Приятный мальчик.

Дома меня ждала трагедия со стонами в трех действиях. Первое: нужно было раздеться. Всегда грустно этим заниматься без посторонней помощи. Сегодня еще было и больно. Второе: принять во что бы то ни стало душ. Ах, как мешала повязка! Третье: следовало подкрепиться… После жалкого сиротского ужина — готовить по-человечески было некому — я вползла в свою постель. Грустно!

Мне, конечно, было жалко себя, но не до такой степени, чтобы экономить на сне. Повозившись, принимая удобную позу, а сегодня они все почему-то были неудобными, я старательно пыталась уснуть. Голова потяжелела и стала очень неуютной. Я никак не могла понять, куда же мне ее деть, чтобы она не мешала мне спать. Потом к горлу стала приподниматься тошнота. Я нехотя выбралась из-под одеяла и побрела на кухню. Не включая света, ткнулась своей несчастной физиономией в холодильник. В его дверку было накидано много разных медикаментов, хотя пользовалась я ими редко. Отыскав болеутоляющее, я проглотила несколько таблеток, вернулась в постель и принялась терпеливо ждать результата.

Время шло. Голова все трещала, поэтому уснуть я по-прежнему не смогла, хотя глаза и слипались. Господи, вот мука-то!

Вдруг, в очередной раз повернув голову и посмотрев на балконную дверь, я увидела там непонятный силуэт. Приглядевшись, я узнала сидящего на корточках Леню со скрипкой в руках… Странно, я даже не знала до этого, играет он на скрипке или нет, но не удивилась такому пейзажу. Потом из-за спины Лени появилась еще одна тень. Это был Дуев собственной персоной! Он надвинул свою тюбетейку на лоб и злобно затряс бородищей в мою сторону… Если смотреть на Леню я еще была хоть как-то согласна, то Дуев не устраивал меня категорически. Опасаясь, как бы эти призраки дружно не бросились на меня, я осторожно слезла с постели на противоположную от них сторону и чуть не наступила на фею, некстати высунувшую голову из-под тумбочки! Сказав ей «извините», я прыжком достигла выключателя и включила свет.

Не скрою, я до сих пор горжусь тем, как ловко я все это проделала. После этого подвига я достаточно дерзко прошла на кухню и включила электрический чайник. Бормоча вполголоса: «По стене ползет утюг, ты не бойся, это глюк», я достала пачку сигарет и бросила ее на стол. А ведь действительно, не глупо ли спать, если на дворе весна, приятный мальчик подарил мне сегодня цветочки, я все еще молода и желанна?! К тому же во сне мерещится всякое дерьмо…

Тошнота не проходила, но голове полегчало. Я сидела, курила, пила кофе, потом чай. Спать хотелось, конечно, но я решила не поддаваться этим глупостям.

К четырем часам утра от сигарет и кофе я отупела до деревянного состояния. Так и уснула, уронив свою забубенную головушку на кухонный стол. Около шести я поднялась, доковыляла до постели и рухнула на нее, как мешок. Уже светало, поэтому сомнений в своих действиях я не испытывала.

* * *

Проснулась я потому, что услышала звонок. Сонная, я взяла трубку.

— Алло! Слушаю вас! — Никто не отвечает. Я разозлилась и чуть было не зашвырнула телефон, как вдруг поняла, что звонок доносится от входной двери.

— Алло? Алло? — на всякий случай еще раз спросила я. Снова тишина! Уронив трубку на одеяло, я пошла открывать.

За дверью стоял Леня. Я открыла и, повернувшись, пошла в комнату. Так ничего ему и не сказала.

Леня, удивленный подобным приемом, помедлив, протопал следом.

— Это вы с Сашей так порезвились? — спросил он немного удивленным тоном.

— Не-а. С тобой, с Дуевым и с феей, — сонным голосом ответила я и зарылась лицом в подушку. Леня стал принюхиваться.

— А что вы пили?

Его настойчивость меня разозлила. Я рывком поднялась и села. Голову, словно магнит, притягивала оставленная подушка, но надо же внести ясность!

— Леня! Ко мне ночью приходили ты, Дуев и фея… Обычные глюки! Ничего странного. Поэтому я и не уснула, пока не рассвело. Или меня траванули, или я изрядно надышалась гадости, которой фея всех охмуряет. Вот. — На последнем слове я опять уронила голову.

Леня нежно присел рядом и осторожно дотронулся пальцем до моей руки. Потом подумал и зачем-то спросил:

— Во сколько же ты уснула?

Не открывая глаз, я напряглась и выдала: