Вот на этой оптимистической ноте я и завалилась спать.

На следующий день меня разбудил телефонный звонок Стекольникова.

— Доброе утро, Татьяна Александровна, — напыщенным тоном приветствовал он меня. — Сообщаю, что Аркадий Дмитриевич уже прибыл в офис, так что вы можете тоже подъезжать. Вас встретят у входа и проводят ко мне. Адрес следующий…

Я пообещала подъехать через сорок минут, а сама пошла приводить себя в порядок и завтракать. Пока я принимала душ, в микроволновке подогревалась пицца, а в кофеварке варился кофе.

На одевание и макияж у меня ушло пятнадцать минут, а через полчаса после пробуждения я уже подъехала к зданию, где располагался офис фирмы «Ритм».

У входа стояла молодая девушка, лет двадцати трех. У нее было милое лицо со вздернутым носиком и озорными зелеными глазами. Рыжие волосы мелкими кудряшками обрамляли лицо. Увидев припарковавшуюся «девятку», девушка шагнула мне навстречу.

— Добрый день, — с улыбкой поприветствовала она меня, когда я вышла из машины. — Вы Татьяна Александровна?

— Да, — сказала я.

— Меня зовут Эльвира, я секретарь фирмы. Владимир Алексеевич просил меня вас проводить.

— Благодарю, — ответила я и прошла за девушкой в здание.

Мы поднялись на второй этаж, Эльвира толкнула металлическую дверь, и мы очутились в приемной. Эльвира показала на кожаную дверь в кабинет и сказала:

— Проходите туда, там Владимир Алексеевич и Аркадий Дмитриевич.

Я отметила, что вообще-то секретарше не мешало бы самой доложить начальству о том, что я приехала, но, видя, что Эльвире не приходит это в голову, постучала в дверь и, услышав в ответ «да-да», вошла в кабинет.

Стекольников сидел за массивным столом в кресле, по левую сторону от него также в кресле расположился мужчина лет тридцати семи. У него были черные волосы, умные серые глаза и тонкий нос с горбинкой. Черты лица мужчины были лишены смазливости, тем не менее я отметила, что он был довольно привлекателен внешне.

— Доброе утро, Татьяна Александровна, присаживайтесь, пожалуйста, — Стекольников указал на свободное кресло с правой стороны от него. — Знакомьтесь, Аркадий Дмитриевич Расстегаев, мой заместитель. Татьяна Александровна Иванова, частный детектив.

И я, и Расстегаев поприветствовали друг друга дежурными фразами, после чего Аркадий Дмитриевич сказал:

— Я, конечно, в курсе, с какой целью вы здесь. Теперь вы, вероятно, захотите задать мне какие-то вопросы?

Мне показалось, что я увидела некую усмешку в глубине глаз Расстегаева, но не стала заострять на этом внимание и спокойно сказала:

— Разумеется. Для начала скажите — ваш ключ от сейфа на месте?

— Да, конечно, — ответил Расстегаев и полез в карман.

Он достал связку ключей и показал на один из них:

— Вот он.

— И вы никому его не давали?

Расстегаев снисходительно посмотрел мне в глаза.

— Я не имею привычки давать свои ключи кому бы то ни было, — ответил он.

— Похвально, — кивнула я. — А кто-нибудь мог воспользоваться им втайне от вас?

— Нет. Ключи всегда лежат в моем кармане. Залезть в него так, чтобы я не заметил, а потом так же незаметно положить обратно — весьма проблематично. Либо это должен быть карманник высшей категории. Но среди моего окружения таковых, насколько мне известно, нет.

— У вас есть какие-то версии по поводу случившегося? — прямо спросила я.

Расстегаев внимательно посмотрел на меня и промолчал.

— Аркадий Дмитриевич, я задала вам вопрос, — надавила я. — В конце концов, вы ведь сами заинтересованы в том, чтобы ваши деньги нашлись.

— Да, безусловно. Но если бы у меня были версии, я бы постарался сам их отработать, — подчеркнул Расстегаев.

Я поняла, что этот человек настроен весьма скептически к моему появлению и не верит в то, что я смогу найти деньги и вора. Очевидно, это был тип, который считал мужчин высшими созданиями, а женщин — так, приложением к ним. Однако я не стала разубеждать его.

«В конце концов, пусть за меня скажут мои успехи, — подумала я. — Или неуспехи. И то и другое справедливо. Или это насчет Расстегаева вчера поведали мне кости? А я уж грешным делом начала привязывать Папазяна…»

— Хорошо, тогда скажите, мог ли кто-нибудь, кроме вас, залезть в сейф в течение рабочего дня?

— Теоретически только Эльвира, — пожал плечами Расстегаев. — Но это только теоретически, поскольку ключей у нее нет.

Я заметила, что Стекольников заволновался.

— Я вам уже говорил насчет Эльвиры, что… — начал было он, но я перебила его:

— Я прекрасно все помню, Владимир Алексеевич. Не беспокойтесь, обвинять кого-то просто так я не собираюсь. Тогда выходит, что деньги были украдены после рабочего дня? То есть ночью?

— Наверное, — сказал Расстегаев и насмешливо посмотрел на меня.

«Какого черта было меня нанимать, если заранее считаешь это чушью? — начала закипать я. — Впрочем, нанял меня Стекольников, а не он…»

Стараясь не обращать внимания на скепсис на лице Расстегаева, я задала следующий вопрос:

— Как охраняется это помещение?

— Здание на сигнализации. Кроме того, я распорядился установить сигнализацию конкретно в помещении своего офиса, — ответил Стекольников.

— И обе сигнализации в порядке?

— Да, совершенно верно.

— Наверное, это специалист-универсал, — заявил Расстегаев. — Он виртуозно крадет ключи из карманов, потом так же кладет их обратно, ночью проникает в здание, отключив обе сигнализации, а затем вновь их включая. Причем делает все это, оставаясь невидимым!

— Владимир Алексеевич, — холодно проговорила я, не обращая внимания на издевательский тон Расстегаева, — я уже говорила, что хотела поближе познакомиться с вашим окружением. Аркадия Дмитриевича я уже имела честь узнать, теперь…

— Да-да, я помню, — кивнул Стекольников.

Он, конечно, тоже заметил скептическое отношение Расстегаева ко мне и посчитал за лучшее свернуть данный разговор.

— Я уже подумал над этим и нашел хороший выход. Сегодня вечером я соберу всех своих близких у себя дома. Там будут и моя жена, и Аркадий Дмитриевич, и Эльвира. Естественно, и наша дочь. Вот практически весь круг моего общения. За исключением, конечно, деловых связей и дальних родственников. Я посчитал за лучшее пригласить вас к себе. Там вы сможете поближе познакомиться со всеми и убедиться, что эти люди не имеют…

— Я вас поняла, спасибо, — ответила я и поднялась. — Только скажите мне, пожалуйста, ваш адрес.

— Разумеется, — чинно кивнул Стекольников и продиктовал адрес. — Приезжайте, пожалуйста, к шести часам.

Курносая Эльвира, листающая журнал, не поднялась мне навстречу, чтобы проводить до дверей. Она лишь пробормотала «всего хорошего», не отрываясь от журнала, и поправила рыжую волнистую прядь.

Я в ответ также пожелала ей всего доброго и покинула офис фирмы «Ритм». Собственно, до шести вечера у меня была куча времени, и я решила потратить его с пользой для дела. Не мешало бы пообщаться с вдовой Герасименко, эта женщина могла бы мне помочь. Конечно, можно посчитать нетактичным и неудобным беспокоить жену убитого в эти дни. В конце концов, у нее и без меня забот хватало, да и милиция наверняка ей уже все нервы вымотала. Но речь шла о серьезном деле, поэтому ни о каких церемониях в данном случае и речи быть не могло. И я без колебаний набрала номер телефона квартиры Герасименко.

— Здравствуйте, — спокойно начала я. — Скажите, могу я поговорить с женой Валерия Васильевича?

— Да, я вас слушаю, — ответил усталый женский голос.

— С вами говорит одна знакомая вашего мужа. Бывшая знакомая, — поправилась я. — Я бы хотела с вами встретиться. Мне это очень нужно. Да и вам, я думаю, тоже.

— Хорошо, если хотите, приезжайте прямо сейчас, — монотонным, равнодушным голосом согласилась вдова.

— Спасибо большое. Я скоро буду.

После этого короткого разговора я как-то сразу обратила внимание на тишину. Не на звуки, а на то, что было помимо них. Эти почти осязаемые, ничем не заполненные паузы, которые натягивались как резина, от секунды к секунде, создавая непонятные ощущения покинутости. Они потом вдруг лопались, не выдержав напряжения при очередном шорохе, стуке или каком-либо другом шуме. Будто горе, поселившееся в доме Герасименко, какой-то непонятной субстанцией перекочевало в салон моего автомобиля, мгновенно изменив его внутреннюю атмосферу.

Выехав на своей «девятке» на улицу, я почувствовала себя получше. Может, потому, что здесь было уже не так тихо. А может быть, на меня просто подействовал свежий летний воздух, влетевший в приоткрытое окно автомобиля. Мне предстояло вновь посетить дом человека, которого я видела живым единственный раз в жизни и никогда больше уже не увижу. И познакомиться с женщиной, которая бок о бок жила с ним энное количество лет. Мне было небезынтересно взглянуть на эту женщину с чисто женской точки зрения.

Жена Валерия Васильевича оказалась женщиной весьма привлекательной, хотя и несколько крупноватой. Тугие, полные щеки, здоровый цвет лица, гладкая кожа и крепкая фигура — все говорило о том, что на здоровье она не жалуется. При всем при этом ее нельзя было назвать полной, скорее статной. Похоже, что за своей комплекцией госпожа Герасименко старалась следить, возможно, даже посещала какие-нибудь спортивные занятия или шейпинг. На вид хозяйке было лет под сорок, но она старалась молодиться. Это подчеркивала ее аккуратная короткая стрижка. Нельзя сказать, чтобы она очень уж ей шла, но была современной и выполненной явно не соседкой по лестничной клетке.

— Здравствуйте, это я вам звонила, — пояснила я хозяйке на пороге.

Та жестом пригласила меня войти, и я снова оказалась в уже знакомой мне квартире.

— Меня зовут Татьяна. Я познакомилась с вашим мужем совсем недавно, подвозила на вокзал, когда он спешил вас проводить, — пояснила я, проходя в комнату.

— Вероника, — кажется, не вникая в смысл моих слов, представилась вдова. — Вы проходите, присаживайтесь.

Кажется, ее совершенно не интересовало, как и почему я познакомилась с ее мужем и что меня привело к ней в дом сейчас. Вероника явно была вся во власти своих переживаний по поводу смерти мужа. Она не задавала никаких вопросов, просто сидела и ждала, что я скажу.

— Вы простите, если мой визит вдруг показался вам странным и не совсем уместным, — заговорила я, принимая приглашение. — Но я сочла своим долгом попытаться как-то помочь вам.

— Да, спасибо. Но в деньгах я пока что не нуждаюсь, — ответила Вероника.

— Вы меня не поняли, — постаралась объяснить я, удивленная тем, что Вероника решила, будто бы я собираюсь предложить ей материальную помощь. — Речь идет не о деньгах. Мне кажется, я могла бы помочь вам в поисках убийцы вашего мужа. Я думаю, вам это не безразлично.

— Вы? — Герасименко внимательно посмотрела мне в глаза. На ее лице было написано нескрываемое удивление.

— Чем же вы мне можете помочь и как? Вы что, из милиции?

— Нет, я не из милиции.

— Какое-нибудь частное предприятие? Сыскное агентство или что-то в этом роде? — попробовала снова угадать вдова. — Вы хотите мне предложить свои услуги… А сколько это будет стоить? — поинтересовалась Герасименко тоном человека, которого деньги в данном случае волнуют, но не очень.

— Ничего, — просто ответила я.

Ответ вызвал у хозяйки квартиры некоторое замешательство. Видимо, она не знала, что и думать. Я почувствовала, что необходимо вытягивать положение из болота сомнений и неясностей. И вообще, нужно было сразу сказать, что я выполняю просьбу Стекольникова. Но я не знала, известно ли Веронике о краже денег из сейфа директора фирмы «Ритм».

— Одним словом, меня нанял Владимир Алексеевич Стекольников, — наполовину раскрыла я карты.

— Володя? — еще больше удивилась вдова и встрепенулась. — Нанял вас? Расследовать смерть Валерия?

— Не совсем так. Но возможно, мне удастся узнать, кто убил вашего мужа. И с вашей помощью мне будет гораздо легче это сделать.

— А кто вы ему? — с запозданием подозрительно осведомилась Вероника.

— Случайная знакомая, — ответила я. — Я же говорила, что в тот день ваш муж спешил на вокзал, ловил машину, я его подвезла. А потом так получилось, что это именно я обнаружила вашего мужа… мертвым.

— В первый день после моего отъезда? — еще более подозрительно посмотрела на собеседницу Вероника. — И почему обнаружили? У вас что, есть ключи от нашей квартиры?

Вероника явно отряхнулась от траурных мыслей и вернулась в реальность. И эта реальность ей явно не нравилась…

— Нет, вы не подумайте ничего такого, — поспешно улыбнулась я. — Никаких ключей у меня нет и быть не может. Просто он оставил у меня записную книжку.

— Записную книжку? Но вы же говорили, что случайно познакомились… — подозрения нарастали в Веронике словно снежный ком.

— Ну да, случайно, — я уже сама была не рада, что стала говорить вдове правду. — Он спешил на вокзал, провожать вас — вы ведь уезжали к матери, — и я его подвезла… — я уже в который раз повторяла эту заезженную историю.

— Вы что, с ним давно знакомы?

«Похоже, Валерий Васильевич при жизни выдержал немало вот таких допросов с пристрастием», — с сочувствием к умершему подумала я.

— Нет же, говорю вам. Он голосовал на остановке, я и остановилась.

— Как это остановились?

— У меня собственный автомобиль, — уже совсем раздраженно ответила я. — Его я и остановила. И подвезла вашего мужа на вокзал.

— А почему он был у вас дома? — последовал еще один вопрос.

— Да не был он у меня дома! — вспылила я. — Он забыл записную книжку в моей машине, понимаете? После того, как я его высадила на вокзале, я ее нашла. На следующий день я позвонила ему, пришла сюда, чтобы отдать книжку, дверь была открыта, я вошла и увидела Валерия Васильевича мертвым.

Вероника Герасименко недоверчиво смотрела на меня. С ее точки зрения, все, что я рассказала, было совершенно невероятно.

— Вы можете выяснить все это в милиции, — устало посоветовала я, — если не верите мне. Можете позвонить Владимиру Стекольникову, он подтвердит, что я частный детектив, нанятый им. Да, кстати, вот мои документы.

Я достала паспорт и лицензию частного детектива и показала все это вдове. Та машинально повертела документы в руках и вернула мне. По ее виду было ясно, что они не очень-то ее убедили. Что ж, это, наверное, естественно. Женщину, которая заподозрила своего мужа в неверности, мало что может разубедить.

— Ну, я не знаю, — в нерешительности замялась Вероника. — Вообще-то со мной разговаривали люди из милиции. И они пообещали сделать все возможное, разыскать убийцу. Хотя я даже не знаю, как в наше время рассчитывать на милицию, — продолжала вдова рассуждать как бы сама с собой. — У них подобных дел хоть пруд пруди, не говоря уже о преступлениях иного рода. Все мы в курсе, телевизор смотрим, газеты читаем. Вон сколько преступлений нераскрытых! То ли руки у них до всего не доходят, то ли хороших сыщиков не хватает… А вы хороший сыщик? — неожиданно спросила она.

— Пока никто не жаловался, — улыбнулась я. — Вероника, вы, наверное, все же не совсем правильно меня поняли. Получается так, словно я упрашиваю вас нанять меня расследовать смерть вашего мужа. Повторяю, меня уже нанял Владимир Стекольников. И хотя нанял несколько по иному делу, думаю, что, чтобы раскрыть его, мне, возможно, придется выяснить, кто убил Валерия Васильевича.

— Хорошо, я поняла, — успокоилась наконец Вероника. — Но что я должна сделать?

— Прежде всего ответьте, пожалуйста, на некоторые мои вопросы. Больше мне от вас ничего не потребуется, — пояснила я ей, довольная тем, что дело хоть как— то сдвинулось с места и Герасименко, кажется, больше не видит во мне бывшую соперницу.