Через пятнадцать минут, свежая и бодрая, я уже отпирала входную дверь и пропускала в свою квартиру молодого человека, одетого в легкий серый костюм.

Роман был высок, строен, брюнет.

Пока мы с ним расшаркивались в коридоре, он успел сообщить, что приехал к нам из стольного града Москвы по делу, и я ему в этом деле должна помочь.

— А вы уверены, что я смогу вам помочь? — ненароком поинтересовалась я, ставя кофе на плиту.

— В том, что вы справитесь, у меня сомнений нет, если только вы как раз сейчас не обременены каким-нибудь срочным и важным делом… — Роман замялся и улыбнулся, — но мне кажется, у меня есть шансы вас уговорить.

— Шансы есть у всех, — проворчала я, — вопрос в том, насколько велики эти шансы.

— Так вы заняты, Татьяна?

— Я не замужем, — хмуро ответила я, — или вы про что?

Роман рассмеялся:

— Пока про работу. Ее у вас много?

Я поставила перед Романом кофе, села за стол напротив него и достала сигарету.

— Что у вас? — спросила я его напрямик.

— Мне нужно найти одного человека. Он недавно приехал сюда из Москвы в командировку и некоторым образом потерялся. Он мне кое-что должен, и я волнуюсь, чтобы он не пропал.

Роман вынул из кармана пиджака несколько фотографий. На них был запечатлен симпатичный парнишка примерно двадцати пяти лет. Стройный блондин с голубыми глазами. Длинные русые волосы стянуты сзади в хвост, голубые джинсы, хорошо прокачанный на тренажерах торс, открытая футболка. Ну мечта, ну песня, а не мальчик, но что-то в нем было не то.

Сначала я рассмотрела у него серьгу в правом ухе. Потом мне не понравилось колечко с камушком на его пальце. Во всем облике парня было что-то ненатуральное. Наигранное, что ли.

— Он артист? — спросила у Романа, переворачивая одну фотографию. На ее обороте было написано: «Прокопенко Владимир Николаевич».

— В некотором роде, — ответил Роман, — он мне нужен, и я надеюсь, что вы мне его найдете. Я удовлетворюсь вашим телефонным звонком с его адресом. Никуда его тащить не придется.

— Это легче, — согласилась я, — я не специалистка по переносу тяжестей. А как, интересно, вы себе представляете мою работу? Наш Тарасов, конечно же, не Нью-Иорк, но и не деревня в три двора. Найти приезжего человека, особенно если он не желает этого, — проблематично, знаете ли.

— У Володи Прокопенко есть за что зацепиться, — пояснил мне Роман.

— Я заметила, — согласилась я, — но этого будет мало.

Роман засмеялся и откинулся на стуле назад.

— Вы меня не поняли, Татьяна, — немного успокоившись, произнес он, — наш Володя — гомосексуалист. Причем как бы это помягче сказать… — Роман, размышляя над ответом, побарабанил пальцами по столешнице, — он не простой гей, а склонный к эпатажу и эстетизму, на своем уровне, конечно. Это не означает, что он любит маршировать по улицам в женском купальнике и приставать к милиционерам, нет-нет. Но если у вас в городе есть места, где собираются такие… особи, то я уверен, он будет там. Обязательно.

Я еще раз посмотрела на фотографии. Надо же: такой великолепный экземпляр и бракованный!

Действительно, мир сошел с ума!

— А почему же вы сами не хотите поискать его по этим злачным местам? — спросила я Романа.

— Есть препятствия, в том числе и психологического плана, — сказал он, — мне бы не хотелось, чтобы он меня увидел раньше времени, да и противно, знаете, по таким местам шляться… Я, Таня, убого консервативен в своих пристрастиях. Мне все это более чем неинтересно.

— Я должна подстраховаться, — ответила я наконец после некоторого раздумья, — вы не похожи на киллера, но все-таки как у вас с документами?

— Отлично, — ответил Роман и протянул мне свой паспорт.

— Роман Георгиевич Балдеску, — вслух прочитала я, — вы из иностранцев? И где же ваша историческая родина? В Кишиневе?

— Папа говорит, что мы происходим из румын, но это было так давно, что он и сам не помнит, — улыбнулся Роман. — А вы раньше никогда не слышали фамилию Балдеску?

— Вы спрашиваете про Георгия Ионовича? — вопросом на вопрос ответила я, разумеется знавшая, что этот человек — известнейший предприниматель, владелец заводов, газет, пароходов. По какой-то необъяснимой мне причине он, однако, не числится журналистами среди олигархов.

Если уж Балдеску не олигарх, то я не детектив, а неудавшаяся продавщица прошлогоднего мороженого.

— Я правильно понимаю, что Георгий Ионович ваш папа?

— Вот именно, а я его единственный сын.

Глава 2

Утром в восемь часов — а для меня это самая что ни на есть глухая ночь — я ловким ударом подушки заставила заткнуться заверещавший от истошного выполнения своего долга будильник и потащилась в ванную.

Холодный душ спросонья — изысканное удовольствие.

Ничего, осталась живой.

Быстренько позавтракав чем бог послал, я отважно отправилась на работу.

Вчера я приняла предложение Антонины, но на своих условиях и вовсе не потому, что она меня разжалобила или мне нужны были деньги.

Я поняла, во-первых, что с погодой мне не везет и надо было чем-то развеять тоску, чтобы не стать неврастеничкой, и во-вторых, меня всего лишь заинтересовало это дело.

Мне стало любопытно, что же кроется за всей этой историей с неизвестным преследователем.

Я разгромила дурацкую идею Антонины по отвлечению внимания этого непонятного мальчика и доказала, что дела так не делаются.

Если уж у него хватило ума не клюнуть на ее домотканый фокус с поездом, то пара часов форы ей тоже не дают никакой гарантии.

Нужно выяснить, кто он, зачем и почему. Только после этого можно будет принимать адекватные решения.

Антонина вынуждена была со мной согласиться.

Мы обсудили с нею план действий и условия их выполнения. Она заплатила мне аванс, не смутившись величиной моих запросов, и отчалила со своей походной библиотекой, а я, договорившись о том, что начинаю работать с завтрашнего утра, подскочила к кухонному окну.

Логично было предположить, что если за ней на самом деле следят, то и мой адрес уже засвечен, и настырный мальчик, не дающий Антонине прохода, стоит у подъезда. Или невдалеке от него.

Разумеется, мне захотелось рассмотреть его и сделать хотя бы предварительные выводы.

Однако, как я ни прижималась носом и щеками к стеклу, «хвоста» за Антониной не заметила.

Предложение Романа Георгиевича Балдеску я тоже приняла, рассудив, что одно дело другому не помешает.

Дело Антонины мне не показалось очень уж сложным, и я собиралась разрулить его до вечера. Ну а с первыми звездочками у меня был запланирован турпоход по голубым и розовым местам нашего города.

Основные места тусовок этой неформальной братии мне были известны, и, имея в кармане фотографии Володи Прокопенко, я намеревалась заняться его поисками после разборки с псевдоманьяком, не дающим возможности девушкам спокойно изучать римскую историю.

Вылетая сегодня из своего подъезда, я имела в сумочке полный набор одинокой сексапильной дамы: мобильник, пистолет, сигареты и второй костюмчик. На всякий, так сказать, случай.

Погода обещала быть замечательной — как ей и положено, когда я не могу заниматься приятными дамскими делами на пляже.

До дома Антонины я добралась на такси.

Антонина снимала квартиру в старом районе города, в его историческом центре, на улице Сергиевской, где домики были обшарпанными и снаружи и внутри, где люди запросто переговаривались друг с другом сквозь раскрытые окна и порой забывали, что живут они в большом городе, а двадцать первый век уже за углом.

Я заняла позицию через квартал от дома и набралась терпения. Судя по всему, сегодня мне его понадобится много-много.

Одета я была «как своя» для этого микрорайона: волосы собраны в хвост, легкий серенький костюмчик и старые босоножки.

Антонина вышла из своего дома без пяти минут девять, как она мне и обещала, и неторопливой походкой направилась к троллейбусной остановке.

Все ее сегодняшние маршруты я знала наизусть.

Идя по тротуару, она огляделась и, не заметив меня, пожала плечами и повернула за угол.

Отщелкнув окурок сигареты в урну и попав точно в ее распахнутую черную пасть, я побрела следом за Антониной, разглядывая бутылки в ларьках.

Повернув за угол, я увидела Антонину, прижавшуюся у лотка с мороженым.

Заметив ее маневр, я остановилась рядом и, не разжимая губ, спросила:

— Что случилось?

— Я его не вижу, Таня, — ответила мне Антонина, и, услышав ее слова, продавщица откровенно вытаращилась на нас.

Я вздохнула и, неопределенно ответив, что еще не вечер, купила себе эскимо на палочке и побрела дальше.

Куда пойдет Антонина, я и так знала, поэтому пялиться на нее смысла не было: мне нужна была не она, а та рыба, которая на нее упорно клевала.

Антонина не спеша направлялась по Московской улице к библиотеке университета, с запланированными заходами в магазины. Я шла по другой стороне, ела мороженое и рассеянно поглядывала на прохожих.

Девять утра — самое благодатное время для прогулок с конкретной целью, конечно: людей на тротуарах прорва, машин на дорогах — почти столько же. Остаться незаметным в этой массе — задачка по силам даже для детей.

Примерно через полчаса я должна была признаться, что слежка за Антониной на самом деле существует. Я пристроилась к ее преследователю и принялась его изучать.

Открытие не замедлило ошарашить меня своей неожиданностью. Я даже уронила недокуренную сигарету на асфальт.

Маньяком, следящим за Антониной, оказался Владимир Прокопенко!

Мне бы порадоваться, что два дела очень удачно наложились друг на друга, но совпадения меня всегда нервировали, а сейчас меня просто затрясло.

Маньяк-гомосексуалист следит за девушкой, изучающей римскую историю! Было от чего удивиться!

Причем Прокопенко не показался мне новичком, он пас Антонину очень квалифицированно и старался не попадаться ей на глаза. Я даже удивилась, как она смогла его раньше засечь.

Скорее всего эта девочка, поднимая свои глазки от книжек, просто-напросто была склонна высматривать симпатичных мальчиков на улице.

Вот она и обнаружила этот стильный экземпляр. Сначала один раз, потом второй, ну а затем ей стало уже не интересно, а жутковато. И она забила тревогу.

Прокопенко работал очень качественно. Его слежка не была ни в коем случае демонстративной, наоборот, он использовал почти каждую возможность, чтобы замаскироваться.

Его работа была похожа на спецкурс из спецшколы. Я, конечно же, имею в виду не школу компенсации подростков, а нечто совсем иное.

Невольно любуясь работой профессионала, я приблизилась к нему на максимально возможное расстояние.

Создавалось впечатление, что по подготовке это мой коллега, а по внешнему виду — хлыщ хлыщом.

Короче говоря, однозначного мнения я составить не могла и продолжала свои наблюдения.

Через два часа блужданий я, озверев от двусмысленности ситуации, дождалась, когда Антонина зашла в Научную библиотеку университета и увидела, что ее преследователь присел за столик в летнем кафе.

Интересно было то, что он выбрал не то кафе, которое находилось напротив входа в библиотеку, а более дальнее, на углу.

Я тоже заняла свободный столик, третий от этого непонятного гея.

Осмотревшись, я поняла причину его выбора: из университетской библиотеки было два выхода. Второй, очевидно служебный, просматривался из этого кафе очень хорошо. Мальчонка и здесь сработал на уровне: он контролировал оба выхода, и Антонина при всем своем желании не смогла бы уйти незамеченной.

Володя Прокопенко взял себе апельсинового сока и начал лениво посматривать по сторонам. Бросив оскорбительно равнодушный взгляд на меня, он стал поглядывать на парней, сидевших за соседним столиком.

Я жестко напомнила себе, что ничего другого не следовало и ожидать, и взяла себе фанты. Чтобы совсем уж скучно не было.

Было очевидно, что Прокопенко — профессионал, старающийся не выпускать из поля зрения Антонину и при этом не попадаться ей на глаза.

С этим профи требовалось познакомиться ближе, и не только потому, что такое задание я получила от Романа Балдеску, но и потому, что Антонина, вероятно, мне чего-то недорассказала.

Мне сразу же стало гораздо интересней жить на свете.

Заранее зевая от мысли, что за Антониной шляется какая-то жалкая помесь из Ромео и Отелло, я была приятно поражена, что дело становится все более и более любопытным.

Что-то здесь было нечисто.

Я закурила сигарету и, полуотвернувшись, чтобы не слишком мозолить глаза Прокопенко, задумалась о том, как же поступить дальше.

В безнадежной тоске прошло примерно полтора часа. Но только я расслабилась, как мой подопечный гей внезапно поднялся со стула и вышел из кафе. Я увидела, что Антонина появилась из центрального выхода библиотеки, удобнее подкинула на руке своих толстых римлян и пошла по направлению к центру города.

Она заглянула в пару магазинчиков и спустилась в район Пешки. Так у нас традиционно называется дикий базар, расположенный рядом с бывшим шахматным клубом.

Антонина медленно брела вдоль лотков с разнообразным товаром, ничего не покупая и не выбирая.

Прокопенко, чтобы не потерять ее в толпе, вынужден был приблизиться к ней. А я начала всерьез задумываться, что мне вполне можно было бы и прекратить работу до вечера.