— Что ты видела? — спросил Джегань.

Словно столкнутая неожиданным стремительным ударом, она взметнулась на ноги. Её глаза расширились от боли. Кровь сочилась из одного уха.

— Что ты видела? — повторился Джегань.

Кэлен видела, какую боль в прошлом он причинял Сёстрам. Был ли он в состоянии или нет оказаться в голове у Сестры Улиции прежде, теперь было ясно, что теперь он без труда мог проделать это.

— Это был кто-то, — произнесла Сестра Улиция, задыхаясь, — Кто-то, кто только что был здесь, в палатке, Ваше Превосходительство. Он сообщил мне, что появился новый игрок, и по этой причине отсчёт года начнётся заново.

Джегань нахмурив, напряжённо сдвинул брови.

— Новый игрок за власть Одена?

Сестра Улиция кивнула, будто боясь признать это.

— Да, Ваше Превосходительство. Ещё кто-то также ввёл шкатулки Одена в игру. Мы предупреждены, что отсчёт года должен начаться вновь. У нас в распоряжении один год с сегодняшнего дня, первого дня зимы.

Глубоко погрузившись в собственные размышления, Джегань направился к выходу. Двое из элитной гвардии раскрыли двойную занавесь так, что император прошёл через проход не задерживаясь.

Кэлен знала, что если она не окажется поблизости под рукой, то это послужит очередным поводом перенести боль от ошейника, потому она последовала за ним до того, как получит подобное напоминание. Позади неё, Сестры Улиция и Эрминия поспешили не отстать.

Рослые солдаты из элитной гвардии, что находились снаружи палатки, без всякого предупреждения обступили императора со всех сторон, освобождая дорогу императору. Другие — солдаты особой охраны Кэлен — двинулись следом, плотно примкнув позади них.

Оставаясь поблизости позади Джеганя в холодном рассвете, Кэлен потёрла руками, пробуя выработать немного тепла. На западе возвышалась стена чёрных туч.

Даже сквозь вонь лагеря, она могла почувствовать пробивавшийся запах дождя во влажном воздухе. Тонкие облака, бегущие на восток, отдавали кроваво-красным оттенком в утренних лучах первого дня зимы.

Джегань стоял, тихо разглядывая огромное плато вдали. На вершине этого высокого плато возвышался Народный Дворец. Наряду с тем, что несомненно это был дворец, его просторы трудно было представить.

Он также приходился и городом, действительно большим городом, который являлся средоточием мощи всей Д`Хары. Этот город стоял, словно последний оплот сопротивления вожделению Имперского Ордена управлять миром и насильному принуждению человечества к своим верованиям.

Армия Ордена простиралась подобно ядовитому мерзкому морю вдоль Равнины Азрит вокруг плато, изолируя её от любой надежды на спасительное освобождение.

Первые проблески света только-только коснулись удаленного дворца, заставляя мраморные стены, колоны и башни светиться золотом в лучах восходящего солнца. Это было бесподобно великолепное зрелище.

Такой, ещё не запятнанной их развратными руками, красотой открывшегося вида дворца, все эти люди Ордена только вдохновлялись ревностью и ненавистью.

Они жаждали разрушить это место, стереть подобное величие из существования с целью подстраховаться, что человек никогда вновь не сможет устремиться к подобному достоинству.

Кэлен довелось побывать в том дворце — дворце Лорда Рала — когда эти четыре Сестры привели её туда, чтобы заставить её выкрасть шкатулки из Сада Жизни.

Великолепие того места повергало в трепет. Кэлен очень не хотелось выносить те шкатулки из сада Лорда Рала. Они не принадлежали Сёстрам, хуже того, Сёстры были под властью зловещих намерений.

На том алтаре, где стояли шкатулки, Кэлен на том же самом месте оставила свою самую драгоценную вещь.

Это была маленькая фигурка женщины: её голова была гордо поднятой, прижав к бокам стиснутые кулаки, с гордо выпрямленной спиной, словно бросающей вызов невидимой силе, старающейся её подчинить. Кэлен даже представить не могла, где она заполучила такую великолепную вещь.

У неё разбивалось сердце оттого, что ей придётся оставить ту вырезанную статуэтку, но по-другому две оставшиеся шкатулки не поместились бы в рюкзак. Не заполучи она их, Сестра Улиция просто убила бы её.

Несмотря на то, что она любила ту маленькую статуэтку, свою жизнь она ценила больше. Она надеялась, что Лорд Рал, когда найдёт оставленную статуэтку, так или иначе поймёт, что она сожалела, что забрала у него шкатулки.

А после захвата Сестёр, теперь Джегань владел зловещими чёрными шкатулками. Правда, только двумя из них. Сестра Тови двинулась вперёд, унося с собой первую из этих трёх шкатулок. Теперь она была мертва, и шкатулка, что была у неё, потерялась.

Кэлен убила Сестру Цецилию, сократив первоначальный состав захватчиков до оставшихся в живых Сестёр Улиции и Эрминии. Конечно, Джегань держал других Сестёр под своим контролем.

— Кто мог ввести в игру шкатулку? — спросил Джегань, глядя прочь в сторону дворца, возвышающегося над платом. Не совсем было понятно, то ли он требовал ответа у Сестёр, то ли он просто рассуждал вслух.

Сёстры Улиция и Эрминия потупили взгляды. Элитные гвардейцы стояли, как каменные стражи.

Охранники из особого состава медленно разгуливали взад и вперёд, ближайший из которых обращал своё внимание на Кэлен, бросая на неё высокомерный, самодовольный взгляд всякий раз, когда по ходу он разворачивался в обратном направлении.

Кэлен уже изучила этого мужчину, узнала о его привычках. Среди её стражников он меньше остальных был наделён разумом, отсутствие которого у него дополнялось высокомерием.

— Ну-у, — нарушила наконец тревожную тишину Сестра Улиция, — для этого нужен тот, кто обладает обеими сторонами Дара — и магией Приращения, и магией Ущерба.

— Кроме тех Сестёр Тьмы, кем располагаете вы здесь, Ваше Превосходительство, — добавила Сестра Эрминия, — я никого не знаю, кто бы смог справиться с подобной задачей.

Джегань метнул взгляд через плечо. Тот солдат был не единственный, кто по-дурацки питал иллюзии высокомерного превосходства. Джегань был намного умнее, чем Сестра Эрминия; ей не доставало сообразительности, чтобы понимать это.

Тем не менее, ей хватало сообразительности, чтобы распознавать взгляд глаз Джеганя, взгляд, который говорил, что он знает о том, что она лжёт. Она испугалась, на мгновение поражённая безмолвным резким взглядом императора.

Сестра Улиция, безусловно, гораздо сообразительней Сестры Эрминии, быстро оценила опасность сложившейся ситуации и проговорила:

— Только пара человек могут проделать это, Ваше Превосходительство.

— Должно быть это Ричард Рал, — быстро включилась в разговор Сестра Эрминия, которой не терпелось попытаться искупиться.

— Ричард Рал, — повторил Джегань ровным тоном лютой ненависти. Он ничуть не казался удивлённым предположением Сестры.

Сестра Улиция прочистила горло.

— Или Сестра Никки. Она — единственная оставшаяся Сестра, что не подвластна вам и обладает магией Ущерба.

На мгновение пристальный взгляд Джеганя задержался на ней, потом он вновь вернулся к созерцанию Народного Дворца, который теперь светился в солнечных лучах, словно пылающий маяк над тёмной равниной.

— Сестра Никки абсолютно в курсе всего, что вы, тупые сучки, сделали, — наконец известил их он.

Сестра Эрминия удивлённо заморгала. Выше её сил было удержаться от вопроса:

— Как такое возможно, Ваше Превосходительство?

Джегань завёл свои мускулистые руки за спину. Огромные мышцы его спины и шеи скорее можно было отнести к бычьим, чем к человеческим. Кудрявые чёрные волосы по всему телу только дополняли подобное утверждение. Обритая голова заставляла его выглядеть и вовсе более грозным.

— Никки была с Тови, когда та умирала, — произнёс Джегань, — после того, как её проткнули и украли у неё шкатулку. Это произошло спустя очень много времени с той поры, как я в последний раз видел Никки. Я был весьма удивлён увидеть её в голубом[2]. Я был там, в голове у Тови, наблюдая всё это. Однако Тови не знала, что я был в её мыслях по тем же самым причинам, что и вы обе.

— Никки тоже не знала, что я был там. Никки выведала у Тови сведения касательно вашего плана, Улиция, используя в качестве инструмента мучительную рану Тови.

Никки весьма убедительно говорила Тови о своём желании якобы избежать моего контроля, и этой самой ложью завоевала доверительное расположение Тови.

Тови преподнесла ей на блюдечке всё-всё о том, как вы запустили Огненную Цепь, о шкатулках, которые вы украли с помощью Кэлен, каким образом шкатулки связаны с заклинанием Огненной Цепи, всё-всё об этом.

Сестра Улиция выглядела ещё более нездоровой после услышанного.

— Тогда весьма смахивает на то, что это сделала Никки. Скорее она, чем все остальные.

— Или Никки вместе с Ричардом Ралом, — предположила Сестра Эрминия.

Ничего не ответив, Джегань продолжал смотреть в направлении дворца.

Сестра Улиция на капельку поддалась вперёд.

— Дозволится ли спросить, Ваше Превосходительство, по каким причинам вам не удаётся… ну, э-э-э, почему Никки не здесь, с вами?

Полностью помутневшие глаза Джеганя устремились на женщину. Плывущие облака отражались в чернильных глазах, словно отражение его собственной бури грозных эмоций.

— Она была со мной. Она ушла. В отличие от вашей неуклюжей и неискренней попытки попробовать оградить ваши умы от меня, присягнув в верности Лорду Ралу, присяга, принесённая Никки, возымела эффект. По причинам, недоступным моему пониманию, она присягнула искренне, и потому это сработало. Она отреклась от всего, чему всецело посвятила свою жизнь, отреклась от своего морального долга!

Он развёл плечи, расправляя мантию невозмутимой власти вокруг себя.

— Узы распространились на Никки. Отныне для меня нет входа в её мысли.

Сестра Эрминия стояла, словно замороженная не просто из-за страха, что питала к Джеганю — было ясно, что она недоумевает от только что услышанного.

Сестра Улиция кивнула себе, уносимая прочь воспоминаниями.

— Оглядываясь на прошлое, я полагаю, что это не является неожиданностью. У меня всегда было подозрение, что она любила Ричарда. Никогда, ни одним словом она не обмолвилась об этом нам, Сёстрам Тьмы, но, возвращаясь к событиям во Дворце Пророков, она отреклась от важного дела — вещь, которую я бы никогда не смогла вообразить, что она сможет отречься — она вытеснила меня, назвавшись одной из его шестерых учителей. Она добилась этого той ценой, что навела на меня подозрения, как на учителя, преследующего подозрительные мотивы. Парой других направляла жадность. Они просто хотели вытянуть Дар из этого человека, дыбы самим завладеть им. Но не Никки. Она преследовала подобную цель. Я наблюдала за ней. Добрые духи, она никогда не выдавала себя в этом чувстве, думаю, она даже не знала об этом в то время — но по её глазам это можно было прочесть. Она любила его. Я никогда действительно не могла осмыслить, глядя на прошлое, как настолько выказывая свою ненависть ко всему, что было в том человеке, она могла любить Ричарда Рала? Уже тогда она испытывала чувство любви к нему.

Джегань побагровел. Поглощённая воспоминаниями, Сестра Улиция не заметила его неозвученного гнева. Сестра Эрминия незаметно предупреждающе коснулась руки женщины. Сестра Улиция опомнилась и побледнела, заметив выражение лица императора, тут же попытавшись сменить предмет разговора.

— Как я говорила, она никогда не делилась этими чувствами, потому, вполне возможно, всё это мне привиделось. Правда, теперь, когда я думаю об этом, я уверена в этом отношении. Она пылала ненавистью к тому человеку. Она желала его смерти. Она ненавидела всё, что он олицетворял собой. Она ненавидела его. Ясно, как день. Она ненавидела его.

Сестра Улиция зажала язык за зубами, явно вынуждая себя прекратить лепет.

— Я дал ей всё, — прогремел голос Джеганя, словно разлившийся по бутылкам гром, — Я возвысил её, как королеву. Как Джегань Справедливый, я наделил её властью быть разящим кулаком Братства Ордена. Те, кто выступал против праведных путей Ордена, познали её, как Госпожу Смерть. Ей представилась такая возможность исполнять столь добродетельное воззвание к долгу только по причине моего великодушия. Я поступил глупо, предоставив ей такую большую самостоятельность. Она предала меня. Променяла меня на него.

Никогда бы Кэлен не подумала, что когда-нибудь ей доведётся увидеть Джеганя во власти жгучей ревности, но именно это она наблюдала сейчас. Он был человеком, который получал всё, чего хотел.

Для него было непривычным делом получать отказы в чём-нибудь. Очевидно, он не мог заполучить эту женщину, эту Никки. Очевидно, Ричард Рал завладел её сердцем.

Кэлен проглотила свои собственные смущённые чувства к Ричарду Ралу — человеку, которого никогда не встречала — и уставилась на своих стражников, разгуливающих взад и вперёд.

— Но я верну её, — Джегань зажал кулаки. Чёткие контуры мышц проступили на его руках от напряжения. На висках вздулись вены. — Рано или поздно, я сокрушу безнравственное сопротивление, возносимое Ричардом Ралом, а потом я возьмусь за Никки. Она заплатит за её греховное отторжение.

Что-то общее было между Кэлен и этой Никки. Если когда-нибудь руки Джеганя дотянутся до Никки, Кэлен прекрасно понимала то худшее, что ожидает её тогда.

— И шкатулки Одена, Ваше Превосходительство? — спросила Сестра Улиция.

Рука резко опустилась. Он ответил ей зловещей улыбкой.

— Дорогая, не имеет особого значения, что один из них, так или иначе, сумел ввести в игру шкатулки Одена. Ничего хорошего они от этого не получат, — большим пальцем через плечо он указал на Кэлен, — Она у меня. У меня есть то, что нам необходимо для того, чтобы мощь Одена использовать для утверждения Братства Ордена. Наше дело правое. Создатель на нашей стороне. Когда мы высвободим власть Одена, мы сотрём с лица земли богохульство магии. Мы заставим всех людей преклониться перед учением Ордена. Все люди подчинятся духовной справедливости и все станут одной веры. Настанет новый рассвет человечества, рассвет эры человека без волшебства, заражающий людские души. Все люди возрадуются, что станут частицей великолепия, которое утвердит Орден. В том новом мире, люди — все люди — будут равны. Тогда все люди смогут посвятить себя служению их собратьям, как на то воля Создателя.

— Конечно, Ваше Превосходительство, — сказала Сестра Эрминия, которой не терпелось найти способ проторить дорожку, дабы восстановить его благосклонность.

— Ваше Превосходительство, — отважилась Сестра Улиция, — как я объясняла раньше, помимо всех тех многих необходимых элементов, на что вы так правильно указали, у нас в распоряжении должны оказаться все три шкатулки, чтобы мы могли достигнуть цели получить власть Одена на благое дело Братства Ордена. Нам по-прежнему необходима третья шкатулка.

Ужасная ухмылка вновь вернулась.

— Как я вам говорил, я был в мыслях у Тови. У меня есть некоторые соображения по поводу того, кто вовлечён в эту кражу.

Сёстры Улиция и Эрминия выглядели не только удивлёнными, но и заинтригованными.

— В самом деле, Ваше Превосходительство? — просияла Сестра Эрминия.

Он кивнул.

— Мой духовный советник Брат Нарев имел друга, к которому, время от времени, он обращался. Я подозреваю, что она замешана в этом деле.

Сестра Улиция выглядела скептически настроенной.

— Вы думаете, что в этом может быть замешан друг Братства Ордена?

— Нет, я не сказал «друга Братства». Я сказал «друг Брата Нарева». Женщину, с которой в прошлом Брат Нарев, так же, как и я от его имени, заключали разного рода сделки. Думается, что возможно и вы наслышаны о ней, — Джегань выгнул бровь на женщину, — Она известна под именем Сикс.

Сестра Эрминия задохнулась и остолбенела.

Глаза сестры Улиции распахнулись, а челюсть отвисла:

— Сикс… Ваше Превосходительство, конечно вы не имеете ввиду Сикс, ведьму?

Джегань смаковал их реакцию.

— А-а-а, так вы её знаете.

— Было такое однажды, когда пересеклись наши дорожки. У нас состоялся, в некотором роде, разговор. Та встреча не сопровождалась милой беседой, как я описываю её сейчас. Ваше Превосходительство, с той женщиной никто не сможет заключить сделку.

— Ну, вот видишь, Улиция, ещё одна очередная область, где мы с тобой расхожи. Ты не обладаешь той ценностью, которую смогла бы предложить ей, исключая свою бесхребетную оболочку, которой можно вскормить тех пристрастившихся ко вкусу человеческой плоти существ, что держит она в своём логове.

А вот я, в свою очередь, располагаю довольно хорошими сведениями, в чём эта женщина нуждается и чего хочет. Я располагаю возможностью пожаловать ей кое-какие виды снисходительности, в которых она нуждается. В отличие от тебя, Улиция, я могу заключать с ней сделки.

— Но если Ричард Рал или Никки ввели в игру шкатулку, то это может означать только одно — шкатулка теперь у них, — заключила Сестра Улиция, — Выходит, даже если Сикс действительно однажды обладала шкатулкой после Тови, то теперь она не располагает таковой.

— Так ты полагаешь, что такая женщина откажется от жгучих желаний? От всего, к чему вожделенно стремилась? — Джегань качнул головой, — Нет, это никак не припишешь Сикс, планы которой были… прерваны. Сикс из тех женщин, что не отрекаются. Она не станет церемониться с теми, кто окажется у неё на пути. Я прав, Улиция?

Сестра Улиция сглотнула, перед тем, как кивнуть.

— Я полагаю, что женщина с её скрытыми талантами и безграничной решительностью не остановится до тех пор, пока не устранит несправедливость, после чего она должна будет примкнуть к Ордену. Как видите, я считаю, что всё под контролем. Один из тех двух злоумышленников, Никки или Ричард Рал, поместивших ту шкатулку в игру, никакой роли в итоге не сыграют. Орден восторжествует.

Сестра Улиция, стараясь усмирить трясущиеся пальцы с того момента, как было произнесено вслух упоминание имени Сикс, сцепив пальцы и усердно удерживая их вместе, склонила голову.