Мы поднялись и перекочевали в смежную комнату.

Диван мой для того, что я задумала, очень удобен: без подлокотников. И стоит удачно — можно пристроиться с торца.

— Приляг, бедолага, на спину. Я тебя немножко поглажу.

— В мозги полезешь?

— Не бойся, я знаю, что и где искать. И профессиональную тайну чту, и этику. Твой интим может спать спокойно.

— Мой интим кончился прошлым летом…

— Тем лучше. А теперь закрой глаза и не болтай.

Игорь повиновался, а я уселась на пятки у него за головой и стала «разогревать» руки.

Контактная телепатия позволяет глубже и точнее проникать в память, но для ярких воспоминаний — по моим субъективным ощущениям — приятней пользоваться «близкодействием» (на расстоянии метра в два я, честно говоря, могу только чувствовать общий настрой человека). Не касаясь головы, можно, ведя рукой, как с высоты птичьего полета, разглядеть внутренние «горы», «долины» и «ущелья». И сразу видишь то, о чем человек помнит постоянно. Только вот мне надо подробностей побольше, да еще вытянуть происходившее много дней назад. Хорошо еще, Игорь не каждый день встречал монголоидов с седыми висками и буддийской улыбкой, и воспоминания будут «неархивированными», а то бы тяжко мне пришлось… и ему тоже. А клиента надо беречь. Да еще такого взъерошенного…

Я на самом деле пригладила Игоревы завитушки на висках и положила ладони ему на щеки. Большие пальцы — на лоб. Виски — под серединой ладоней. Так, дышим синхронно с ним… Ну, поехали…

Ладони онемели, потом словно исчезли вообще. Под сомкнутыми веками заклубился серый туман. Нам дальше, это бурлит его сознание — не может расслабиться, бедняга. А тут еще у него такое чувство, как при нырянии — на уши давит, я знаю. Ничего, не смертельно. Вперед!

Тут каждый экстрасенс идет по своим ориентирам — кто видит волнующуюся воду, кто песок, летящий под ветром… Сознание, подсознание и все остальное эзотерики воспринимают всяк по-своему, так же, как саму жизнь… Я вот обычно «вхожу» сквозь туман.

Выбралась. Туман кончился. Зеркальная лента уходит далеко-далеко… в бесконечность… а вокруг — вроде бы и ничего. Нет, просто я так настроилась перед «входом». Лента на самом деле глубокая — это воспоминания, это вся человеческая жизнь… Зеркальная поверхность неподвижна, мне нужно глубже… Расступись, зеркальце…

Уф-ф. Я уже «в зазеркалье». Опять приходится ориентироваться заново. От меня туда, откуда я иду, тянется сверкающая золотая нить. Я по ней буду возвращаться… А пока… Так, вот его «линия времени». Ну, теперь будет легче. Где тут недельные «вешки»? Вот они. Когда он купаться ходит? По выходным. Ищем… три первых смело пропускаем — нужная нам встреча происходила еще при жизни Евгения… Дальше… Дальше…

Вот!

Подрагивающая, немного светящаяся частичка «линии времени» — выходные. Ближе к «сегодня» — значит, в воскресенье — пульсирует тревожно-красный столбик. Не башня, есть и спать Игорю не мешает — это хорошо. Входим!

И сразу попадаем куда надо. Мгновенно становится холодно — ветер в лицо, слезу вышибает — как это Игорь так все хорошо описал? Передо мной — Женька и этот… улыбчивый. А что, если… Не будем рисковать и оставлять «следы» у Игоря в голове. Все, меня нет здесь, в этом зимнем ветреном дне. Останавливаю «второе время»… Есть!

Теперь если кто-нибудь будет шарить у него в мозгу, то следов моей «экспедиции» не заметит — я сжала «второе время» своего пребывания тут почти до абстракции. По квантам времени даже эту минуту перебирать — задача невыполнимая. Никто и пытаться не станет.

Зато я теперь могу перевести дух и рассмотреть застывшие фигуры как следует.

Так вот ты какой, бодхисаттва эдакая!

Кожа землисто-желтоватая — покуривает? Нос чуть с горбинкой. Бровей почти нет, словно выщипаны. Лицо овальное, губы тонковаты. Лба не видно — шапка. Волосы наполовину седые — опять же могу судить только по вискам, дальше — серебристая норковая ушанка. Собственные уши у него, кстати, красивые, правильной формы. Вот и все, пожалуй. Ну, теперь, если что, портрет смогу написать: «Незнакомец в серой норке».

Назад!

Золотая нить чуть подрагивает, пружинит, мягко и почти нежно тянет обратно. Лечу над «линией времени», пронизываю «зеркало» — красиво блестит, как замерзшая речная ширь под ярким зимним солнцем, — и окунаюсь в туманную стену. Тормозим, тормозим… Нить словно расплескивается на бесконечной плоскости, я окунаюсь в теплый желтый свет…

…и оказываюсь в темноте закрытых век. С возвращением, наше величество!

Беззвучно пою: «А-А-А — О-О-О — У-М-М-М…»

Как там мое дорогое тело? Ноги слегка затекли — неужели так долго? Ну, открываем глаза… Мужик лежит смирно, успокоился. Только не отнимай резко руки! Разотрем виски, погладим ему лоб…

— Живой, что ль?

— А… ага…

— Если хочешь, полежи еще немного. Видела я твоего субчика…

Игорь не стал отлеживаться:

— Знаешь, пойду я… Спасибо тебе, ты меня так успокоила…

— Спасибо в карман не положишь… Завтра к вечеру зайди, я постараюсь чего-нибудь откопать. Заодно аванс притащишь.

— Конечно, Танечка.

Ишь, Танечка! Ой, что-то мне не нравится собственный явно чувственный отклик на его слова и вот эту улыбку… Пускай-ка идет себе…

— Ну, до завтра.

— Договорились.

На том мы и расстались.

И поступили опрометчиво.

Глава 2 КУПАНИЕ ЖЕЛТОГО КОНЯ

Я — детектив со стажем, можете не сомневаться. Страховаться привыкла всегда, когда можно. Как говорится, под лежачий камень… мы всегда успеем.

И вчера я оставила своему новоиспеченному клиенту пси-маячок где-то в районе гипофиза… или гипоталамуса, я их все время путаю. Мое, между прочим, изобретение. Ни в каких эзотерических школах этому не учат, сама додумалась, сама методику тренировок разработала, сама себя натаскивала до почти полного истощения дамских сил.

Пси-маячок — это такой «ноосферный приемо-передатчик». Принимает предчувствия и предощущения моего клиента и с определенными интервалами передает мне. Саморегулируется. В случае близкой и серьезной опасности дает мне знать немедленно.

Сия процедура не требует от клиента почти ничего: я использую чувственную и внечувственную информацию, все равно не доходящую до сознания клиента, временно и мягко перенастроив некую мозговую структуру (не стану-ка я ее на всякий пожарный называть), которая у людей — кроме очень немногих «сенсов» — все равно дремлет всю жизнь. Самому клиенту я, как правило, ничего не сообщаю. Собственные мои мозги, а также некоторые тонкие тела, конечно, напрягать приходится. Ну да ладно, зато спокойна, по крайней мере, за жизнь того, кто мне доверился, а уж если беспокоюсь — то не зря и заблаговременно.

Подумала я и о себе, любимой. Проводив Игоря, я уж расстаралась: подзарядилась на всю катушку, посидев часочек в «алмазной позе», и стала «расставлять часовых».

В подъезде у нас почти всегда тусуется несколько местных котов и кошек. Всех их я давно знаю и глажу при встрече. Да не просто глажу, а еще подпитываю свои «датчики» в их кошачьих… ну, скажем, душах. (Все время запинаюсь, когда приходится говорить «чайнику» о биополях и подобных специальных материях.) В итоге я могу их глазами видеть всех, кто входит в подъезд. А если в подъезде нет ни одного пушистого зверька — на этот случай имеются два пятна в стенах: на первом этаже и на моем. Я их в свое время сотворила, что-то — что именно, объяснить не сумею — сконцентрированным высокоэнергетическим воздействием изменив в слое краски. Теперь, если не забываю «включить», нижнее дает знать о входящих с оружием, а верхнее — обо всех, кто останавливается на нашей лестничной площадке.

Это — первая линия защиты, самая безотказная и почти необременительная: только не забывай «подзаводить».

Вторая линия — вокруг дома: деревья, деревянные беседки, песочница, штакетник, дощатая часть школьного забора и даже старый телеграфный столб. Все эти объекты мной тоже обработаны. Принцип тот же, но настроены они уже только на негативные чувства по отношению ко мне. Идет, к примеру, гоблин, подосланный оскорбить меня действием, и мысленно представляет себе предстоящий процесс. У меня тут же где-то внутри «звякнет».

Хорошая штука — вторые «сторожа», но вот по энергетике это уже вполне серьезно: лишним апельсином на завтрак не отделаешься, приходится удлинять медитации… и, соответственно, укорачивать сон… а поспать я люблю…

Третья линия моих «сторожей» самая сложная и, честно скажу, не такая надежная. Это и понятно: издалека работать приходится. Третья линия проходит примерно в трехстах метрах от моего дома: соседние дома, школьный сад… Я наставила пси-меток вокруг своего дома, «провела опорную кривую», на которую ориентируюсь, время от времени — специально без строгой системы — обводя «дальним светом» свои передовые посты. Но эти посты слишком далеко, они слишком малы, поэтому основной анализ приходится проводить именно «лучом».

«Луч» высвечивает злой умысел. Засевшего в окне напротив снайпера… парня со «стингером» в парке…

Весело?.. Мне тоже.

К тому же как ни отгораживай сознание от работы посылающего луч «центра тревоги» (ему приходится в этом режиме пахать круглосуточно), а все равно чувствуешь напряжение и устаешь. Тут уж медитацией не поможешь…

Так-то. А то заладят некоторые — гонорары у нее, гонорары…

Короче, я вчера потрудилась на славу. Потом выспалась с запасом, потом провела прекрасную медитацию, потом как следует помолотила воздух в гостиной кулаками и ногами, а под конец даже решилась на холодный душ (я не очень-то люблю подобную рахметовщину… да еще направлять на себя ледяную струю СВОЕЮ СОБСТВЕННОЙ РУКОЙ! Бр-р-р!).

Потом отправилась к подруге в контору: решила все-таки построить еще разок натальную карту клиента (да, друзья мои, гадала я на этого доброго молодца раньше, к чему лукавить!) и быстренько проглядеть эфемериды — неохота копаться в книжках, компьютер на что?!

Галка работает в риэлторской фирме. Работает она там — кто бы мог подумать! — риэлтором. А заодно заведует всеми тремя машинками, на которых остальные торговцы недвижимостью умеют работать еще меньше, чем моя подружка. Помню, с какой гордостью она вручала мне собственноручно изготовленную визитку, на которой значилось что-то вроде: «„Сапфир-С“. Галина Валерьевна Федосеева. Все виды операций с недвижимостью».

Мы с Галкой учились вместе в художественном. Подруга она что надо. В некоторых сердечных делах здорово мне помогала, а я ей помогала в некоторых делах финансовых — например, устроила ее в эту самую фирму «Сапфир-С». Теперь Галка при случае снабжает меня ценными сведениями о местных мафиози, контролирующих наш рынок недвижимости.

А еще на гигабайтном «винте» ее персоналки нашими стараниями разместилась куча астрологических программ.

Мы пять минут потрепались о своем, о женском. Галка тоже пока не замужем, и, по-моему, это тот же вариант, как со мной: все при всем у девки, насчет перемахнуться проблем нет, а вот в жены… Между нами, Галя интереснее меня: изящная, всегда ухоженная (я частенько приношу в жертву тщательный макияж, если спешу по делу), с иголочки одетая — хотя доходы у нее пока далеко не соответствующие специфике работы. Добавьте к этому колдовские карие глаза, соболиные брови, матовую смуглую кожу, правильные черты лица — и останется лишь развести руками: почему у нее на правой руке еще нет кольца?

Короче, мы с ней стараемся эту больную и уже едва трепещущую тему затрагивать только в моменты совместного распития определенных напитков — «и Рождество опять вдвоем с подружкою из США», как поет Митяев. Люблю я его. За имя люблю… Ну да ладно.

В двух словах поделившись с ближайшей подругой кое-чем из вчерашнего, я риторически спросила, есть ли возможность воспользоваться ее техникой. Красна девица разрешающе взмахнула длинными и безупречно подкрашенными ресницами.

Привычно пощелкав по клавишам, я быстренько выстроила кружок натальной карты, пробежалась по аспектам и эфемеридам.

И задумалась.

Очень интересно.

Не буду утомлять вас всякими там «дисгармонично аспектированными Юпитерами», перейду сразу к резюме.

Игорь испытывает негативное влияние с востока, которое в ближайшие дни должно усилиться. Невероятно, но факт: оттуда же, с востока, будет прибывать в те же сроки и положительное влияние. Беда в том, что эти два, скажем так, потока влияний не пересекаются: негативный неотвратим и надвигается в весьма приземленном слое, позитивный — где-то очень высоко (если соотносить со структурой тонких тел человека) и в очень большой степени недетерминирован. То есть, чтобы им воспользоваться, следует очень-очень постараться.

Дела…

Хорошо еще, в ближайшие сутки для него смертельной опасности не предвидится. Вечером он зайдет с авансом, а там видно будет.

Я перекинулась словом-другим с подругой, поблагодарила за аренду компьютера и собралась уходить.

Но где же перепроверка результатов, дорогой профессиональный частный детектив?! А?

Верно, прежде чем «бросить кости» в переносном смысле, неплохо их бросить в прямом.

Я снова присела и, погремев в ладонях, высыпала три камешка на Галкин стол.

11, 26, 15.

«Не медлите! Действуйте! В противном случае это приведет к тому, что ваши дела останутся неисполненными».

Не успела я ахнуть, как заныл поставленный вчера пси-маячок.

В таких случаях надо действовать быстро, но хладнокровно: твоя тревога может передаться клиенту и сыграть роковую роль.

Я положила обе ладони на стол и закрыла глаза — сигнал сидевшей напротив подружке: «Работаю! Тишины мне!»

Что там?

Внезапная угроза.

Ближе.

Удар. Чей?

Резкое движение. Падает, уклоняется?

Еще удар. Еще, еще!

Держись, Игорь!

Держится. Чем это он так классно?

Все?

Нет. Бежит. Что-то в руках. Много чего-то. Еще удар, другой, третий — но уже не по живому.

Снова бежит, бежит в гору. Ступеньки?

Странно, не чувствую адреналинового «отката». Только почему-то холод.

Вот теперь все. Он где-то в помещении. Живой, даже невредим. И собирается к себе домой, потом — ко мне.

О Небо, как же я, оказывается, испугалась!

Теперь — ему навстречу. Ничего конкретного не чувствую, кроме необходимости встретить Игоря у дверей его квартиры.

Киваю Гале и выскакиваю вон.

Так. Он поедет к себе на троллейбусе, машину ловить не станет — наверняка пожадничает. Прекрасно, тогда я тоже могу воспользоваться общественным транспортом, но уже из соображений безопасности: при таких обстоятельствах иногда ловятся совсем не те машины, которые нужны…

Едет он откуда-то с Волги, это я поняла по своему каналу связи. В таком случае езды ему — минут двадцать, мне — примерно столько же. Даже поедем мы одним маршрутом, только с разных сторон.

Забавное получается совпадение. Издалека мы друг к другу движемся. Интересно, в каком именно смысле движемся?

…Уже трясясь в «пятерке», я запоздало сообразила (и на старуху проруха бывает!), что у меня с собой нет никаких спецприспособлений для оказания… м-м-м… воздействия на вероятного противника. Делать нечего, как-никак карате — оно и есть «пустая рука»…

Общественный транспорт в нашем городе, как, наверное, и в других средних и больших местах обитания человека на необъятных просторах нашего разлюбезного Отечества, — тема для многих и многих диссертаций, монографий и просто многотомных романов и телесериалов. Удивляться не приходится. Ничто не сплачивает так тесно различные слои и прослойки населения, нигде не ощущаешь столь близкое дыхание масс, особенно в часы пик.

Но сейчас было просторно, и я даже ухитрилась сесть. Надо воспользоваться передышкой и настроиться на предстоящее взаимодействие с суровой действительностью — восточного, видимо, толка: кости правду говорят!

Итак, сосредоточились… Настраиваемся…