— Я тебя люблю, — сказал Пашка.

— Я тебя тоже. А твоих начальничков я когда-нибудь убью.

Он кивнул. Он каждый вечер мечтал, что найдется когда-нибудь добряк, который это сделает.

* * *

— Приедет, — сообщила Светка, вешая трубку. — А ты обещала рассказать, зачем он тебе так нужен.

— Сначала пожалуйся на жизнь, — попросила я, втайне надеясь, что из ее жалоб извлеку что-нибудь полезное.

— А чего на нее жаловаться? Сижу, пишу про страстные любови. Сексуальные сцены, правда, совсем не получаются.

— У тебя что, плохо с этим?

— Нормально, — передернула плечами моя подружка. — Просто становится смешно, и я прекращаю.

Она хихикнула, отпивая глоток из бокальчика. Мы были уже достаточно пьяны, чтобы жизненные невзгоды отступили на второй план.

— Обидно только, что это дурацкое общество склонно больше уважать женщин, работающих не головой, а…

Она не договорила, рассматривая потолок с таким вниманием, что я не выдержала:

— Галазова! В моем присутствии можешь называть вещи своими именами!

— Да я все о сексе, — грустно сказала Светка. — Мы с тобой, Танька, шевелили мозгами, зарабатывая наши талеры, а в это время какая-нибудь куда менее красивая и умная дамочка вертит, заметь, совсем не мозгами, а… несколько иным местом. И это их «иное место» меня уже так достало, что я скоро кусаться начну.

— Экая мерзость, — скривилась я. — Представь, какое оно у них, и сплюнь.

Светка посмотрела на меня и захохотала. Смех у нее был заразительный, так что скоро мы обе уже стонали от хохота, забыв свои обиды на общество, которое еще не научилось уважать умных, сильных и самостоятельных женщин.

— Так что жаловаться я не буду, — продолжила, отсмеявшись, моя подруга. — Жаловаться на общество глупо. Ты сама в нем живешь, знаешь, какое оно у нас странноватое. Расскажи лучше, зачем тебе понадобился мой супруг… Кстати, интересно, увижу ли я его сегодня?

— Увидишь, не волнуйся. Ты же мечтала выйти замуж за капитана дальнего плавания. Вот господь и послал тебе такого «капитана». Приходит редко, сразу засыпает… Даже есть не просит.

— Все равно я убью его босса, — мрачно пообещала Светка. — Вот напишу гадкую книгу… — Она сама сморщилась, представив, насколько гадкой будет эта книга. — И там подробно расскажу, как долго его пытают… Еще и смерть мучительную придумаю. Скажем, его оставляют в пустыне, в шубе, умирать от жары.

Она так увлеклась, что я даже испугалась: талант у Светки, безусловно, был, и смерти получались очень правдоподобные. Не приведи господи, услышат те, кто захочет воспользоваться ее рецептами! Я, если честно, и предположить не могла, что в моей подруге с кроткими голубыми глазами сидит такая зверюга!

— И лежит он себе, синенький, никому не нужный… На лысине выжжено клеймо «развратник», а возле рта запеклась кровь… — мечтательно излагала Светка. — Мухи вьются над ним, а белые вонючие червячки копошатся в его внутренностях.

— Светка! — взмолилась я. — Прекрати! Меня же вырвет!

Она воззрилась на меня с искренним удивлением.

— Господи, Танька, тебе его жалко?

Я поспешила заверить ее в обратном, потому как в глазах моей подруги запылал мстительный огонь и я не на шутку перепугалась.

— Да нет. Просто эти твои вонючие белые червячки слишком уж осязаемо получились…

— Это хорошо, — удовлетворенно отозвалась Светка. — Ему понравится. Напишу книжку и подарю ему в красивой упаковке. Пусть насладится сполна, правда, я не уверена, умеет ли он читать?

— Чтение входило в обязательную школьную программу, — успокоила я ее.

— Но ему уже за сорок! Он же, наверное, не помнит! Я вот химию совсем не помню…

Слава богу, разговор о мрачном будущем распутника Василь Николаича перетек в школьные воспоминания, а потом Светка опять затормошила меня, добиваясь, зачем мне нужен ее Пашка.

Я уже поняла, что о темных делах босса своего супруга она ничего не знает, и надеялась только на самого Пашку.

Так как он все не появлялся, я согласилась рассказать Светке странную историю, которая произошла накануне.

— Понимаешь, позавчера я вернулась из Италии.

— Действительно, мрак, — согласилась Светка. — Не представляю, как можно вернуться из приличной страны в родные пампасы и не рехнуться. Я даже поэтому стараюсь не уезжать далеко.

— Естественно, я решила побыть дома одна, даже телефон отключила.

— А я-то гадала, почему он у тебя не отвечает…

— Светка! — закричала я.

— Все, больше не буду… Молчу!

— Так вот, сижу я, ни о чем плохом не думаю, адаптируюсь, как вдруг в мою дверь звонят. Я подхожу тихонечко и так, чтобы остаться незамеченной, смотрю в «глазок». Вижу Мельникова собственной персоной!

— О господи! — ужаснулась Светка. — Он опять у тебя выпил все пиво?

— Нет, хуже… Объясни мне: у них там, в уголовке, всегда про всех все знают, да?

— Конечно, — поспешила заверить меня Светка. — А уж Мельников-то тем более! Когда ты ему нужна, он становится экстрасенсом.

— Ладно, Светка! Не нужно умных слов! В общем, я была вынуждена открыть и впустить в свою мирную квартиру не только Мельникова, но и этого…

Я замялась. Как мне назвать мельниковского спутника? Светка терпеливо ждала.

— Этого…

— Мерзавца, — подсказала Светка.

— Нет, — поморщилась я. — Он не совсем мерзавец.

— Прохвоста?

— Тоже нет. Этого наглого типа, который… — Я вздохнула. И тихо призналась: — Который мне так понравился! И которого я так ненавижу!

Глава 2

В тот вечер я сидела перед телевизором и пыталась понять, что хочет выразить какой-то лысый господин от политики. И тут в мою дверь позвонили. С сожалением отставив чашку кофе, я выбралась из уютного кресла и отправилась открывать. Конечно, это был глубоко необдуманный поступок, и я сразу же в нем раскаялась.

На пороге стоял мой приятель, Мельников, с которым мы когда-то вместе начинали трудовую жизнь, но потом разошлись в разные стороны. Из-за его спины выглядывал этот тип. Длинные волосы были собраны у него на затылке и стянуты резинкой. В одном ухе болтались сразу две серьги. Тип был довольно привлекательный внешне, что сразу мне не понравилось. Личные отношения в мои планы не входили, а просто так смотреть на эту обаятельную рожу мне совсем не хотелось.

Увидев меня, тип присвистнул и сказал:

— Однако…

— Однако что? — поинтересовалась я.

— Танюша, как хорошо, что ты приехала! — сказал Мельников таким тоном, что я сразу приуныла. Ничего хорошего этот деловитый и озабоченный тон не предвещал.

Мельников прошел в комнату и уселся в кресло. Его спутник потоптался в передней и жалобно попросил:

— Андрей! Пожалуйста, хотя бы для приличия, представь меня этому очаровательному созданию!

Мельников озадаченно посмотрел по сторонам, пытаясь понять, кого он имеет в виду.

— Ах да, — сообразил он наконец. — Это Таня. А это — Саша из Интерпола.

— Откуда? — переспросила я. Только Интерпола мне еще не хватало!

— Из журнала, — успокоил меня Мельников. — Он журналист. Мы к тебе по очень важному делу. А пиво у тебя есть?

— Мельников, я согласна, что пиво — очень важное дело, — вздохнула я. — Но вот на данный момент оно у меня отсутствует. Могу предложить только кофе, и то — растворимый. Я не выходила из дома.

— Почему? — удивился Мельников.

— Потому что я адаптируюсь после посещения Италии. Пока родные просторы еще давят мне на мозги, порождая депрессию. Вот я и не решаюсь пока разгуливать по улицам.

— А нечего по Италиям разъезжать, — рассмеялся Мельников.

Я не собиралась обсуждать с ним свои личные проблемы, поэтому отправилась в кухню, вскипятила чайник и приготовила кофе. Почему-то на меня напало странное смирение: от судьбы, Иванова, ты не уйдешь. И раз уж тут появился Андрей Мельников, да еще и не один, остается только признать, что этот вечер больше тебе не принадлежит.

Если бы я знала, в какую заварушку меня втягивают, я бы выставила их за дверь, ей-богу! Но тогда я ничего еще не знала.

Поэтому, спокойно присев на краешек кресла, я спросила:

— Что такого произошло, что ты примчался сюда? И почему при нашей с тобой конфиденциальной встрече присутствует пресса?

— Сейчас все расскажу, — махнул рукой Мельников. — А Саша не посторонний. И не надо так смотреть, Танюшка! Тебе это не идет.

Я фыркнула в доказательство, что мне до этого нет никакого дела.

— Ну? — спросила я. — Мне долго ждать объяснения, зачем вы пожаловали?

Мельников так присосался к кофе, что еще минуту мне пришлось созерцать его затылок, а Саша развел руками.

— Понимаете, Танечка, мы договорились, что Андрей все расскажет вам сам, поскольку, на мой взгляд, история чрезвычайно дурацкая, я и буду рассказывать ее как дурацкую, а Андрей говорит, что ему хватит и вашей манеры самые серьезные вещи превращать в комедию.

— Мельников, ты и вправду считаешь, что я все превращаю в комедию? — сурово поинтересовалась я.

— Нет, Тань! Ты что?!

Он явно был во мне кровно заинтересован, судя по тому, что был готов согласиться со всем, что бы я ни сказала. Потребуй я признать, что пою, как Элла Фицджералд, он бы и то не стал спорить.

Интересно, зачем же я так ему нужна? Обычно он пытается, наоборот, скрыть от меня суровую действительность.

Он допил кофе, глотая его, будто прохладный лимонад, и сразу полез в карман пиджака. Пошарив там, достал пачку фотографий, выдернул оттуда две штуки и протянул мне.

— Вот.

Я взяла фотографии. Ну и что? Две смазливые девицы, физиономии которых не оставляли сомнений относительно рода их занятий. Одна — пышная блондинка со смазанным личиком, широким носом и роскошными волосами, вторая являла собой классический восточный тип — этакая брюнетка с орлиным носом и чувственным ртом.

— Это твои подружки? — поинтересовалась я, возвращая фотографии. — А Ирка знает об их существовании?

Мельников дернулся и сурово посмотрел на меня.

— Какие подружки? Ты в своем уме? Я похож на посетителя бань и ночного клуба?

— Кто тебя знает? — протянула я. — Люди меняются. К тому же я ведь не знаю, чем зарабатывают на жизнь эти милые девушки… Может быть, они цветочницы? Или продают косметику?

— Нет. Они занимаются вот чем. — И Мельников протянул мне другие фотографии. — Вернее сказать, занимались. Потому что сейчас они уже ничем не занимаются. Их убили.

Ох, как многозначительно он это сказал, мамочки! Я совершенно некстати хмыкнула.

— Могу тебя заверить, что это не моих рук дело. Я была в Италии, так что у меня стойкое алиби. К тому же я их не знала, да и вообще не склонна убивать дамочек, даже если они предпочитают такой стиль лайф.

Мельниковский спутник улыбался, рассматривая меня уже совершенно бесцеремонно. Под его взглядом я чувствовала себя как в бушующем океане, где вот-вот волны сорвут с меня купальник. Мне ужасно хотелось показать ему язык, я просто еле сдерживалась.

— Таня, дело очень серьезное! И мне нужна твоя помощь.

— Не ваше ли УВД запрещает нам заниматься криминалом, лапочка? Какого черта бежать к частному сыщику, если ты не хуже меня знаешь, что моя сфера — разводы, охрана чести владельцев фирм, от которых жены бегают налево, иногда — промышленный шпионаж, но не насильственная смерть! Так что я заранее отказываюсь. Ты не хочешь неприятностей — я тоже…

— Таня, мне ты можешь все это не рассказывать!

— Не буду, — согласилась я. — Только я алчная натура. Я очень редко работаю за «спасибо». Особенно для родной прокуратуры. Я на нее очень обиделась и не хочу дарить свое время и силы вашему боссу, который не платит вам зарплату, заставляет пахать по ночам и без отпусков, а сам не вылазит с Канарских островов. У меня еще сохранилось острое чувство социальной несправедливости. Сам пусть ищет убийц, а то потеряет квалификацию. Случись что — работу не найдет и медленно умрет с голоду.

Мельников обиженно посмотрел на меня и промолчал.

— Клиент будет, — неожиданно подал голос из своего угла представитель Интерпола. — Расшибусь, но найду вам клиента.

— Обрадовал! Вы что, оба думаете, что я нуждаюсь в клиентах?

— Нет, Татьяна Александровна, так получилось, что мы нуждаемся в вас. Дело-то очень тонкое, а вы знаете всех нуворишей…

Я задохнулась от злости. Это за кого же меня эти юноши принимают?

— Мельников, — тихо проговорила я. — Ты меня, кажется, причислил к нашим «новым русским», да? Может быть, ты еще начнешь меня сравнивать с их женами, которые маются от безделья? Я работаю, в том числе и на мужей этих дамочек. Но из этого вовсе не следует, что я питаю симпатии к ним.