— Давайте поднимемся ко мне. Или вы предпочитаете поговорить на улице?

— Давайте лучше на улице. Погода хорошая, а дело к вам не такое уж серьезное и важное, чтобы обсуждать его втайне.

Мы вышли из гостиницы и прошли в беседку, где пока было пусто. Жильцы заканчивали ужин, а потом они, вероятно, пойдут прогуляться, так как дискотеки на сегодня не намечалось.

Мы сели в удобные кресла, и я закурила.

— Армен Арменович, я хотела кое-что спросить у вас. Ваш водитель, Михаил, он, часом, не из Питера?

Армен Арменович удивленно посмотрел на меня:

— А почему вы им интересуетесь?

— Понимаете. Я жила там раньше. И еще по дороге сюда мне показалось, что мы с ним учились в одной школе. — Я играла ва-банк: Михаил вроде бы одного со мной возраста, поэтому эта придуманная история должна была выглядеть правдоподобно. — Я хотела сразу к нему подойти, но потом подумала, что, возможно, ошибаюсь. Не хочется выглядеть глупо. Так вы не знаете, он не из Питера?

— Из Питера, — ответил Армен Арменович. — Правда, пока нигде не прописан. У него там проблемы какие-то с пропиской. Но живет там. Снимает квартиру.

— Значит, все-таки я не ошиблась, — делано обрадовалась я. — Точно мы учились вместе, надо будет поговорить с ним. Может, он тоже меня вспомнит. Вот только… Что-то он угрюмый все время. Раньше, помню, был веселый. Самый первый хулиган в школе.

— Он в Чечне служил. Да еще мне кажется, у него какая-то душевная драма, — понизив голос, произнес Армен Арменович. — Он об этом не распространяется… Давняя история…

— А-а-а, понятно. Ну, спасибо. Извините за беспокойство. Я, пожалуй, пойду прогуляюсь.

— Да-да, конечно. Если что будет нужно, обращайтесь. Рад, что вы остаетесь несмотря ни на что… — Армен Арменович улыбнулся.

Я встала и вышла из беседки. Ноги почему-то сами понесли меня к озеру.

* * *

Итак, Михаил все-таки из Питера. Я не ошиблась. Вполне возможно, что его «давняя душевная драма» — это и есть Эльмира. Что же там такое произошло? Спросить напрямую, конечно, невозможно. Значит, придется действовать обходными путями.

Я уже почти дошла до того места, где был обнаружен труп Эльмиры, и живо нарисовала в уме картину ее убийства.

Вот они дошли до озера, Эльмира поняла, что что-то не так. Она пыталась убежать, но убийцу было уже не остановить. Он потащил девушку к берегу, Эльмира вырывалась. Вот здесь он сорвал с нее цепочку, и она упала в траву. Возможно, тогда же порвал и платье. Эльмира, наверное, кричала. Он зажимал ей рот. Дотащив ее до берега, он принялся толкать ее в воду. Эльмира сопротивлялась как могла, уже, очевидно, понимая, что ее хотят убить. Она просила о пощаде, кричала, звала на помощь. Но до гостиницы было далеко, к тому же в баре громко играла музыка — там вовсю веселились. Никто не услышал ее крика.

Затащив несчастную в воду, убийца принялся топить ее. Стоп! И тут до меня вдруг дошло: раз Эльмира сопротивлялась, то на убийце должны остаться следы — царапины или, возможно, синяки.

Тогда, может быть, убийцей являлся вовсе не Михаил, а адвокат? Ведь именно у него расцарапана вся спина. Но почему в таком случае он так легко согласился мне помочь? Что-то не сходилось. Двумя главными подозреваемыми у меня так и оставались Стас и Михаил.

Адвоката я более или менее «прощупала». Теперь надо заняться Михаилом. Но к нему так просто не подступиться. Он молчаливый и угрюмый, избегает людей. Ведь нельзя же просто подойти к нему и попросить, дескать, покажи-ка мне, любезный, свою спину, нет ли на ней царапин и прочих следов сопротивления?

Что-то я совсем запуталась.

Так, хорошо, начнем рассуждать заново. Если Эльмиру убил Михаил, то зачем он убил и ее мужа? Если это все же не самоубийство… Нет, гибель Михайлова казалась мне довольно странной. Не оставил предсмертной записки — раз, при разговоре со мной был полон решимости найти убийцу жены и отомстить — два. Да и вообще — не был он похож на человека, склонного к суициду. За свою достаточно долгую детективную практику я повидала много самых разных людей. Были среди них и самоубийцы. Но Иван Анатольевич никак и ничем не напоминал такого человека. Что-то явно не состыковывалось в его смерти.

Я вздохнула. Если даже Михаил и убил Эльмиру, то он никак не тянул на убийцу ее мужа. Что за черт! Или я все-таки ошибаюсь и Иван Анатольевич действительно покончил с собой?

Я разозлилась на себя. Очень уж запутанной оказалась эта история, и мне не удавалось нащупать тот кончик ниточки, потянув за который можно распутать весь клубок. А раз не получается дойти до разгадки логически, то и нечего гадать. Надо действовать!

Решительно развернувшись, я зашагала в сторону гостиницы.

* * *

Войдя во двор пансионата, я сразу увидела Ольгу. Она стояла около беседки и разговаривала с одним из охранников. Олег — веселый, остроумный парень, шутник и балабол — всегда находил что сказать, как говорится, за словом в карман не лез.

Они стояли возле беседки, причем мне показалось, что Ольга не горела желанием разговаривать, а Олег стоял, облокотившись о перила беседки и тем самым как бы закрывая Ольге проход.

Парень, как всегда, улыбался, Ольга же выглядела озабоченной. Даже не озабоченной, а какой-то напуганной. Я была почти уверена, что она не знает, как отвязаться от шумного и болтливого собеседника. Решив, что Ольге требуется моя помощь, я поспешила к беседке.

— Привет, — кивнула я Олегу.

— Привет, — обернулся он, и я готова была поклясться, что на его лице отразилась едва ли не злоба по поводу моего появления.

Сдерживая раздражение, Олег отпустил еще пару весьма сальных шуточек и поспешил скрыться в гостинице. Его смена как раз закончилась, и он теперь, очевидно, отправился спать.

— Приставал, что ли? — кивнула я на удаляющегося Олега.

— Да нет, не то чтобы приставал… — почему-то страшно смутилась Ольга.

— Мне он показался странным, — продолжала я. — Вот уж кто-кто, а Олег пока не замечался в приставании к женщинам. По этой части у нас все больше Стас, Серега да эти два брата-акробата — Гарик и Шарик или как бишь его там… Арам.

Ольга лишь потупила глаза.

— Или, может, вы ему понравились? — шутливо предположила я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Ольга снова промолчала. Мне показалось, что она не хочет говорить со мной на эту тему. Ну что ж, я не навязываюсь. Нет так нет.

— Чем собираетесь заниматься сегодня вечером? — спросила я.

— Не знаю. — Ольга огляделась по сторонам, как будто искала глазами кого-то. — А вы?

— Пока решила погулять, а там видно будет. Уезжать не собираетесь? А то ходят слухи, что скоро все разъедутся.

— Да нет, пока не собираюсь. Если, конечно, еще кого-нибудь не… — Тут Ольга запнулась, бросила на меня быстрый взгляд — не заметила ли я ее оговорку — и продолжила: — Кто-нибудь не умрет.

Я внимательно посмотрела на Ольгу. Что она хотела сказать первоначально? «Если еще кого-нибудь не… убьют». Да, именно так закончилась бы фраза, если бы Ольга не прикусила вовремя язык. Так, так, так… Выходит, она знает, что Эльмира не утонула, а ее убили. Откуда? Может быть, видела, как ее убивали? Тогда почему молчит? Боится убийцу, ведь он все еще здесь?

Ольга явно проявляла нервозность, стояла, все время оглядываясь.

— Вы кого-то ищете?

— Да нет, — ответила она и тут же отошла к краю беседки, за которым открывался прекрасный вид на горы.

Я подошла к ней.

— Оля, вы ничего не хотите мне сказать? Или, может быть, рассказать? Или спросить? — внимательно наблюдала за ее реакцией.

Ольга повернулась ко мне лицом и посмотрела прямо широко открытыми глазами:

— Нет, Татьяна, мне нечего вам сказать. И я не знаю, что вы хотите от меня услышать. А вообще давайте прогуляемся вон туда. Я там была сегодня утром, оттуда открывается прекрасный вид на озеро и на горы.

Ольга первой вышла из беседки, я последовала за ней, решив ничего не говорить об убийствах и не приставать к ней с расспросами. Мне было совершенно очевидно, она что-то хочет мне рассказать, но пока почему-то не решается. Ладно, время терпит. Думаю, не следует давить на нее. Пусть сама созреет для откровенного разговора.

Мы шли рядом молча. Шли медленно, вдоль озера. Ольга время от времени срывала веточки или листочки. Она двигалась немного странно, как-то заторможенно, глядя себе под ноги. Наконец она сама нарушила молчание:

— Таня, вы ведь последняя разговаривали с Михайловым, так?

— Так.

— Разве он был похож на человека, который собирается покончить с собой?

— Мы разговаривали недолго, поэтому мне трудно судить об этом, — ответила я расплывчато и решила пошутить для поддержания разговора: — Во всяком случае, у него на лбу не было надписи, что он потенциальный самоубийца. А почему вы об этом спрашиваете?

— Так просто, к слову… Вспомнился почему-то… — уклончиво ответила Ольга.

Ничего себе «к слову», усмехнулась я. Шли-шли молча, и вдруг к слову к какому-то пришлось… Точно, ее что-то гложет.

— Жаль его, — произнесла Ольга. — И жену его тоже жаль. Надо же, как трагично получилось. Приехали отдохнуть и оба погибли…

— Да… — протянула я.

Мы погуляли еще немного и вернулись к гостинице. Ольга, сославшись на усталость, отправилась к себе. Я тоже поднялась в свой номер и подошла к окну. Внизу на улице я увидела Михаила. Он стоял прямо под моим окном и курил. Даже отсюда было видно, что вид у него задумчивый и какой-то подавленный. Он курил нервно, делая затяжку за затяжкой. Потом выбросил недокуренную сигарету и быстрым шагом направился в сторону озера. Я не могла упустить такой шанс, не проследив за ним. Выскочила из номера, сбежала по лестнице и помчалась вслед за Михаилом.

Он шел сначала быстро, потом постепенно сбавил шаг. А когда достиг места, где я нашла разорванную цепочку Эльмиры, остановился и, вынув из кармана пачку сигарет, прикурил. Потом снова двинулся вперед. Медленно, неторопливо. Шел, опустив голову, думал о чем-то.

Я следовала за ним на некотором расстоянии, прячась за деревьями, чтобы он, случайно обернувшись, меня не обнаружил. Но Михаил был так поглощен прогулкой — или своими мыслями? — что вряд ли заметил бы даже разорвавшуюся рядом с ним бомбу. На том месте, где я нашла Эльмиру, он остановился и, близко подойдя к воде, стал всматриваться в водную гладь.

Я затаилась на приличном расстоянии, спрятавшись за ствол толстого дерева. Ближе подойти не было никакой возможности, так как вблизи озера не было никакой растительности. Михаил простоял так минут пятнадцать. Ничего не делал, только стоял и смотрел в воду, словно пытаясь увидеть там что-то.

Теперь у меня не осталось почти никаких сомнений в том, что именно он убил Эльмиру. Но доказательств, которые можно было бы предоставить милиции, не имелось. Да я и не собиралась помогать официальному расследованию. Я согласилась раскрыть убийство Эльмиры только потому, что мне за это заплатил ее муж. Теперь нет и его, и мне вообще вроде бы незачем продолжать начатое дело.

Но что-то не давало мне покоя. Оно, это «что-то», все время толкало меня на привычные поступки: проследить, подслушать, заподозрить и т. п. Что это? Профессиональные действия или чувство долга? Я не могла ответить на этот вопрос, но твердо знала одно: уж раз я, частный детектив Татьяна Иванова, начала расследование, то ни за что не остановлюсь, пока не доведу его до конца. Я как гончая, пущенная по следу добычи, — почуяв один раз запах, она не остановится ни перед чем, пока не поймает зайца.

Михаил постоял еще немного у озера, потом развернулся, огляделся, как будто очнувшись от сна, и медленно побрел назад по направлению к гостинице. Мне пришлось ретироваться едва ли не бегом, так как никакой другой дороги, ведущей от озера к пансионату, не было и Михаил должен был непременно пройти мимо меня, чтобы вернуться. Добравшись до беседки, где сидели некоторые из отдыхающих и персонала, я уселась в свободное кресло и, с трудом сдерживая рвущееся из меня тяжелое дыхание, постаралась сделать вид, что мирно прогуливалась.

Вскоре появился и объект слежки — Михаил. Он размеренным шагом, полностью погруженный в свои мысли, подошел к гостинице и скрылся в дверях. А я, отдышавшись, принялась осматриваться. В укромном уголке беседки я заметила Анечку в обществе адвоката. Они о чем-то мило беседовали. Точнее, говорил в основном Стас, Анечка же все больше хихикала и прыскала в ладошку.

Рядом с ними расположились два друга-армянина — Гарик и Шарик, как я их про себя называла. Они время от времени бросали плотоядные взгляды на Анечку, но та не обращала на них внимания, увлеченная красавцем адвокатом. Заметив меня, Стас помрачнел и отвернулся.

Я решила не мешать людям отдыхать, поднялась и пошла в гостиницу. Время было уже достаточно позднее, а я сильно устала за день. Надо было ложиться спать, неизвестно еще, что готовил мне завтрашний день.

* * *

Весь персонал гостиницы жил на первом этаже. Там же находились бар, ресторан, бильярдная и прочие увеселительные и развлекательные заведения. Крыло, где расположились комнаты сотрудников гостиницы, находилось в дальнем конце здания. Для того чтобы попасть туда, нужно было пройти через просторный холл, куда выходили двери вышеупомянутых заведений.

Войдя в холл, я увидела спину удалявшегося Михаила. Он неторопливо шел по коридору по направлению к своей комнате. Я постояла минуту в нерешительности, потом, словно что-то подтолкнуло меня, повинуясь внутреннему приказу «Вперед!», я пошла следом за ним. Обернувшись и увидев меня, гостиничный водитель остановился возле двери своей комнаты и удивленно наблюдал за моим приближением.

«Черт! И чего это я вдруг сюда поперлась?» — ругала я себя, но было уже поздно. Внутренний голос, подтолкнувший меня последовать за Михаилом, теперь постыдно молчал, не предлагая никаких идей относительно того, что делать и как поступить. Пришлось действовать на свой страх и риск, не дожидаясь его советов.

— Михаил! — окликнула я водителя. — Не уделите мне минутку?

Он недоверчиво посмотрел на меня, молча кивнул головой, отпер замок двери своей комнаты и также кивком пригласил пройти внутрь. Мы вошли, Михаил включил свет и предложил мне сесть.

Я уселась на стул, стоявший ближе всего к двери. Уж не знаю, что руководило мной в этой ситуации. Боялась, наверное, чтобы он не пристукнул и меня заодно.

И тут в голову пришла одна очень простая и при этом совершенно гениальная мысль. Мне ведь нужно было удостовериться в виновности Михаила. Напрямую спросить, само собой, нельзя, бессмысленно, и добыть доказательства также пока не представилось возможности. Поэтому в тот момент я приняла, на мой взгляд, самое верное решение.

Я вытащила из кармана цепочку Эльмиры и протянула ее на ладони, показывая Михаилу.

— Посмотрите, вы не знаете, чье это украшение? Я нашла его только что в холле, — глядя водителю в глаза, спросила я.

Мне нужно было увидеть его реакцию. Если он виновен, то не может не узнать вещицу. В этом случае Михаил непременно хоть чем-то проявит себя. Если же мои подозрения безосновательны, то все равно я пойму это по его поведению.

Михаил едва взглянул на цепочку, и по его лицу тут же пробежало нечто вроде судороги. Но он мгновенно взял себя в руки и, отвернувшись, произнес, стараясь, чтобы не дрожал голос:

— Не знаю. Это ведь женское украшение. Там подвеска. Нет, не мое, уж точно.

— Просто я нашла цепочку здесь, в коридоре, а вы как раз шли к себе. Вот я и решила узнать, не знакома ли она вам? — Я продолжала пристально смотреть на Михаила. Он сидел, отвернувшись, и тяжело дышал. — Ну, тогда извините за беспокойство. Если вдруг узнаете, чья это вещица, скажите, пожалуйста, что она у меня. До свидания.

Я встала со стула и направилась к выходу. Михаил сидел все в той же позе и не двигался. Он даже не обернулся, когда я уходила.

«Ну вот, доказательство получено… Доказательство-то получено, только что мне теперь делать? Связать Михаила и заставить написать чистосердечное признание?»

Не найдя ответа на свой вопрос, я поднялась к себе и стала готовиться ко сну, справедливо рассудив, что утро вечера мудренее. Решение проблемы найду завтра, а пока — спать.

Глава 5

Утром я проснулась от непонятного тревожного ощущения. Посмотрела в окно — на улице едва рассвело. Но я уже знала, что это обманчивое впечатление. Глянула на часы — так и есть. Стрелки показывали девять. Я вскочила с постели. На душе было тревожно, что-то не давало мне покоя. Я чувствовала опасность, хотя и не знала, чем объяснить это ощущение.

Стоя под прохладными струйками воды, я попыталась проанализировать свои чувства. Но чувство опасности, не покидавшее меня, анализу не поддавалось, просто я явственно ощущала, что должно произойти что-то непременно плохое. И вдруг я совершенно отчетливо поняла, что не покидающее меня чувство тревоги связано с новой смертью. Должно свершиться или — даже хуже — уже свершилось еще одно очередное убийство. Или «самоубийство».

Я быстро, по-армейски оделась и вышла из номера. В коридоре было тихо и пустынно. Все жильцы еще спали — свежий горный воздух действовал расслабляюще.

Постояв минуту в коридоре, решила спуститься вниз. Персонал наверняка уже не спит, может быть, внизу я что-то узнаю, решила я и спустилась в холл. Первым мне встретился Армен Арменович. Он выходил из ресторана, очевидно, отдавал там какие-то распоряжения. Вид у него был самый обычный, ничем не подтвердивший мои тревоги.

Увидев меня, управляющий улыбнулся и произнес:

— Доброе утро, Татьяна Александровна. Как спали?

— Доброе утро. Спасибо, прекрасно. Здесь чудесно спится.

Обменявшись любезностями, мы расстались, и я вышла из гостиницы. Воздух на улице был превосходный — чистый, свежий и бодрящий. Я полной грудью вдохнула его, пытаясь прогнать ощущение опасности, но оно лишь усилилось. Почему-то мне захотелось повидаться с Ольгой. Но она скорее всего еще спала, так что придется все же подождать, а пока можно пойти прогуляться.

И тут до меня из холла донесся разговор. Я сразу узнала голоса Армена Арменовича и Алексея Николаевича.

— Ты в гараже смотрел? — спросил управляющий.

— Конечно, — оправдывался Алексей Николаевич. — В комнате его тоже нет. И вообще там странно как-то: дверь не заперта, постель не смята. Не знаю, куда он мог подеваться.