Я подъехала к дому, вывела Марысю, закрыла машину и стала с собакой подниматься к себе. В последний момент решила все же позвонить и предупредить тетю Милу. Достала из кармана мобильный телефон.

— Да? — услышала я в трубке тетин голос.

— Привет, это я. Я уже на подходе, хотела лишь сказать, что приду не одна, а с боксером.

— Что от меня требуется? — немедленно спросила тетя Мила.

— Да ничего. В обморок не упасть, только и всего.

— Постараюсь.

Я отключила сотовый и стала открывать дверь.

Тетя стояла в коридоре. Когда я впустила в дом собаку, тетя прижалась к стене, но ничего не сказала.

— Это Марыся, — сказала я.

— Это и есть твой боксер?

— Да, тетушка. Это он. Она, точнее. Не то, что ты ожидала, но уж как есть.

— Хм, и не знаю, что лучше. — Тетя Мила, наконец, оторвалась от стены и приблизилась. — Маруся, значит?

— Нет. Марыся.

— Почему Марыся?

— А я откуда знаю? Назвали так. Ты знаешь, ей придется некоторое время у нас пожить. Совершенно нелепая тут история приключилась… Не поверишь, — стала оправдываться я.

— Да ладно. Я всему поверю. Раздевайся. Слушай, а ей лапы помыть не надо? — вдруг спросила тетя.

— Ничего я не знаю. Но думаю, ничего в этом плохого не будет. Если только она сопротивляться не начнет. Но, как говорила мне хозяйка, которая теперь лежит в больнице с отравлением, Марыся без команды не кусает. А такую команду дать некому, значит, должно все обойтись.

— Мало радости, — усомнилась тетя Мила. — Давай так. Я принесу тряпочку, и мы просто вытрем ей лапы. А то вдруг она воды не любит?

Тетя пошла за тряпочкой, а я схватилась за голову. Интересно, и что, все хозяева собак, каждый раз, возвращаясь с улицы, моют своим питомцам лапы? Это где ж столько терпения взять? Просто подвиг какой-то.

Мы аккуратно вытерли Марысе лапы, и я отпустила ее знакомиться с территорией. На кухне я рассказала тете Миле всю приключившуюся со мной историю. Тетя нисколько не удивилась, что такое произошло именно со мной. Она знала мою способность влезать в самые невероятные ситуации.

— Надеюсь, твоя Виктория Леопольдовна скоро поправится, — вздохнула тетушка, беря в руки детектив.

— Ты уходишь? — испуганно спросила я.

— Да, голова что-то разболелась. Полежу пойду. А ты уж тут сама как-нибудь. И покорми собаку, что ли, для разнообразия. Воды дай попить. Вдруг у нее жажда, а ведь сказать не может.

В этот момент на кухню пришла Марыся и ткнулась мне мордой в колени. Я тут же вскочила, налила в глубокую тарелку воды и поставила на пол. Марыся подошла, наверное, с минуту принюхивалась, а потом соизволила испить водицы.

Мне вдруг пришло в голову, что надо было дать кипяченую. Вдруг она не пьет водопроводную, и ее желудок даст сбой? Тогда мне точно не поздоровится. Но было уже поздно. Марыся напилась и легла около моих ног.

Уж не знаю, как я дождалась вечера, но наконец наступило время спать. Если учесть, что мне пришлось еще выйти на прогулку с собакой, потом покормить ее геркулесовой кашей с остатками курицы и все это проделать в жутком напряжении и постоянном беспокойстве, то немудрено, что я просто валилась с ног от усталости.

С удовольствием я вышла из ванной и пошла к себе в комнату. Тетя заблаговременно закрылась на своей территории. Я же, когда вошла к себе, чуть в обморок не упала. Марыся во всей своей красе лежала на моей кровати, вытянувшись поверх белоснежного пододеяльника, и смотрела на меня невинными, влажными глазами.

— Ну уж нет, дорогая! Быстро слезай, — крикнула я. — Здесь мое место. А ты можешь лечь на коврике. Вот тут, рядом. Давай.

Я стянула собаку на пол. Она сопротивлялась. Мне даже пришлось приложить немалые усилия, чтобы сделать это.

Быстро юркнув под одеяло, я растопырила руки и ноги, показывая этим, что места тут больше ни для кого нет. Но вот свет я забыла выключить. Полежав несколько минут и удостоверившись, что Марыся на мою кровать больше не претендует, я осторожно встала, оглянулась еще раз на собаку, подошла к выключателю, а потом кинулась в постель.

Как ни странно, моя реакция оказалась не такой уж и быстрой. Марыся уже лежала там и даже изволила заскулить, когда я на нее прыгнула. Хорошо, что не со всего маху.

— Марыся, имей совесть! — возмутилась я. — А ну быстро отсюда! Давай…

Я снова спихнула ее на пол.

— Лежи на коврике!

Эти слова я произнесла таким грозным тоном, что мне тут же стало стыдно. Но я решила, что нечего баловать собаку. Так и на шею сядет. И придется мне тогда спать на коврике, в то время когда она будет нежиться в моей любимой постельке.

Выждав некоторое время, я, наконец, позволила себе закрыть глаза и просто молниеносно провалилась в сон.

* * *

Проснулась я от того, что кто-то сопел мне прямо в лицо. Я открыла глаза и чуть не закричала — перед ними была какая-то непонятная рыжая с черным морда. На носу небольшой беленький треугольничек. И лежит все это прямо на подушке, как и положено.

— Марыся! — Я резко поднялась и села.

В голове сразу восстановились события прошедшего дня. Как только я села, Марыся тоже вскочила, подбежала к двери и разочек, но довольно громко гавкнула.

Пришлось встать, одеваться и идти на улицу. Хоть с собаками я не общаюсь, но сразу поняла, в чем дело. В кино видела, что ли?

Через тридцать минут, стоя у плиты и совершая героический подвиг — приготовление еды, я вся взмокла от напряжения. Затем снова выскочила на улицу — в магазин. Надо же было купить какого-то собачьего корма! Сначала я, конечно, проконсультировалась с продавцом, подойдет ли он для боксера.

Марыся поела без аппетита и посмотрела на меня.

— Мне кажется, что ты слишком много внимания ей уделяешь, — на кухне появилась тетя Мила. — Как с ребеночком возишься.

— Мне думается, что как раз с ребеночком я бы столько не возилась. А тут просто не знаю, чем ее занять, — кажется, впервые за много лет я готова была разрыдаться.

— Иди полежи, она сама найдет себе забаву. — Тетя принялась варить кофе.

— И на меня тоже сделай, — попросила я, только сейчас вспомнив, что еще не пила его. Даже странно. — А я пока на самом деле прилягу.

— Иди. Я принесу. А ты, Марыся, иди телевизор посмотри. Там очень интересная передача. Не знаю, как называется и про что. Но тебе должно понравиться.

— Может, ей мультики поставить? — с энтузиазмом спросила я.

Я включила «Том и Джерри», а сама плюхнулась на кровать.

Тетя принесла мне кофе, а Марыся улеглась на коврике и на самом деле с удовольствием и интересом уставилась на экран.

После чашечки кофе я взбодрилась и успокоилась одновременно. Жизнь уже не казалась мне столь ужасной. Мысли в голове выстроились, как на параде. Первым делом надо побывать в больнице. Очень большая была у меня надежда, что Виктория Леополь-довна пришла в себя. Старушка она крепкая. Она наконец разъяснит мне, в чем дело и когда заберет у меня собаку. Если же она еще без сознания, то я иду прямиком к ней домой, нахожу адрес родственников и отвожу Марысю им. Как-никак, это не я, а они обязаны принять животное. Я человек совершенно посторонний. И даже если они были с Викторией Леопольдовной в ссоре, надеюсь, что сердца у них не каменные.

Я улыбнулась и даже погладила Марысю по спине, как делала это при мне Виктория Леопольдовна.

— Скоро поедем в больницу, — сказала я.

Собака повернула ко мне морду и посмотрела так, будто совершенно точно меня поняла.

— Да, да. Надеюсь, с твоей хозяйкой уже все в порядке.

Естественно, лежать я больше не могла. Пришлось встать и начать собираться. Мне и в самом деле было интересно, что там со старушкой. Но больше всего хотелось разделаться с этим глупым происшествием — свалившимся мне на голову псом.

Уже через полчаса мы с Марысей сидели в машине. Конечно, можно было поехать без нее, но мне не хотелось напрягать тетушку. Да и лучше, когда животина под боком и видишь, что она делает. Впрочем, я должна заметить, что Марыся вела себя очень достойно — даже на удивление! — и ничего страшного не делала.

Снова оставив боксера в «Фольксвагене», я пошла в больницу. На сей раз мне разрешили пройти в палату, снабдив халатом и тапочками. Вчерашний доктор встретил меня в коридоре и сказал, что состояние старушки улучшилось, но это еще ничего не значит. Так бывает — все вдруг становится хорошо, а потом человек бац — и умирает. Но есть и другой вариант, и Виктория Леопольдовна, кажется, идет на выздоровление. В любом случае она хочет меня срочно видеть.

— Вы ведь Женя? — спросил доктор.

— Да.

— Я бы вас ни за что не пустил, но… последняя воля, можно сказать. Только учтите — недолго.

Я, вздрогнув от слов «последняя воля», вошла в палату интенсивной терапии и увидела на койке Курляндскую. Честно говоря, если бы она не лежала здесь одна, я ни за что бы не поверила, что передо мной Виктория Леопольдовна — так она изменилась. Кажется, похудела килограммов на десять, а лицо вообще стало почти незнакомым.

Около небольшого стеклянного шкафчика стоял огромный мужик.

Он своими здоровенными ручищами протирал полочки, переставляя какие-то склянки и банки.

Виктория Леопольдовна заметила меня и сделала знак подойти. Вблизи я увидела те же самые глаза, только очень усталые.

— Женя, — старушка произнесла мое имя одними губами.

Я присела на табуретку и наклонилась поближе.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

— Марыся у тебя?

— Да.

Виктория Леопольдовна с удовлетворением закрыла глаза и лежала так, наверное, минуты две. Я боялась ее побеспокоить, однако прислушивалась к ее дыханию.

— Выполни мою последнюю просьбу, — старушка открыла глаза и посмотрела на меня так, что у меня внутри все перевернулось.

— Что вы имеете в виду?

— Женя, у меня надежда только на тебя. У тебя ведь опасная и сложная работа. Но с этим заданием ты справишься в два счета, — Виктория Леопольдовна говорила быстро. То громко, то тихо. — У меня дома, за тумбочкой, конверт с деньгами. Возьми. Это будет плата за работу.

— За какую работу?

— В чемодане на шкафу ты найдешь небольшую шкатулку. Очень прошу тебя: отвези ее моему внуку в Антоновск. Ее и еще Марысю заодно. Адрес Игоря на поздравительной открытке. Она на телевизоре. Отвечай!

— Что? — Я никак не могла такое переварить.

— Ты сделаешь это? — Виктория Леопольдовна хотела привстать. — Это мое последнее желание, — нажала голосом она на слово «последнее». — Ну? Там наши семейные ценности. И я хочу, чтобы они были у моего внука. Боюсь, если ты не сделаешь этого, то племянник с женой все себе захапают.

Я не знала, что и сказать. В такие минуты голова не очень работает.

— Конечно, не волнуйтесь вы так, — попыталась я успокоить старушку. — Сделаю, как вы просите.

— Поклянись!

— Ну, перестаньте, — заупрямилась я. — Сказала сделаю, значит, сделаю.

— Иди. Женя, иди сейчас. Никому не отдавай шкатулку и Марысю. Только Игореше. Это очень важно.

— Я все поняла.

— Все. Я устала. — Виктория Леопольдовна снова закрыла глаза.

— Но как же вы тут?

— У меня племянник с невесткой есть. Помогут, быть может.

Я так поняла, что больше мне здесь делать нечего.

Уже выйдя во двор, я прочувствовала, на что, собственно, подписалась. Получается так, что Вероника Леопольдовна наняла меня, чтобы я отвезла семейные ценности и собаку ее внуку в город Антоновск. И деньги сказала где, и адрес. Но зачем меня? Неужели она не могла сделать все как-то по-другому? Написала бы своему Игореше, он сам бы приехал…

Что-то не нравилось мне в этой истории. Но я дала обещание. А значит, выполню его.

Сев в машину, я закурила и долго смотрела перед собой.

— Ну что, Марыся? — вспомнила я про собаку. — Значит, будем путешествовать? Тебя в машине, надеюсь, не укачивает?

Глава 3

Не откладывая дела в долгий ящик, я сразу же направилась на квартиру Курляндской, благо ключи у меня были с собой.

На той самой скамеечке, где я недавно сидела, я увидела сухонького старичка в парадном костюме с медалями. Скоро праздник — Девятое мая, вот он, наверное, уже и готовится.

— Девушка, — вдруг обратился он ко мне. — А вы случайно не к Виктории Леопольдовне идете?

— Да, — вопрос застал меня врасплох. — А как вы догадались?

— Марысю увидел, — улыбнулся он доброй улыбкой. — Но ее нет дома. Я сам вот дожидаюсь. Повидаться хотел. Видно, ушла куда-то.

— Простите, а как вас зовут? — мне не хотелось быть нелюбезной.