Мы не заставили себя ждать. Сам Граф занял переднее сиденье рядом с водителем, молодым накачанным парнем в кожаной коричневой куртке. На наше появление качок никак не отреагировал. Он даже не поменял позы и, положив огромные руки на руль, смотрел прямо в лобовое стекло.

— Поехали в «Корону», Мичиган, — распорядился Граф.

Мичиган молча включил зажигание, и «мерс» плавно отъехал от тротуара. Всю дорогу Граф то и дело оборачивался и, демонстрируя нам достопримечательности столицы, без перерыва рассказывал какие-нибудь интересные случаи из своей жизни, так или иначе связанные с данной достопримечательностью. Он вообще был очень весел и общителен. Не знаю, постоянно ли он теперь такой или это встреча со мной так вдохновила бывшего смотрящего Москвы. Виолетта слушала его, раскрыв рот. Я видела, что Граф ей нравится. Еще бы, мужчина он видный. Кстати, я заметила, что Граф удосужился свести татуировки с пальцев рук. От многочисленных зэковских перстней не осталось и следа. Что касается качка за рулем по прозвищу Мичиган, то он за все время пути так и не произнес ни слова.

Ресторан «Корона» и впрямь был самым престижным и популярным в столице нашей родины. Об этом можно было судить по тем машинам, которые в изобилии стояли у входа. Сплошь дорогостоящие иномарки и «Волги» с правительственными номерами. Последних, правда, было значительно меньше, чем автомобилей импортного производства, но все-таки и они имелись.

Внутри также царила роскошь. Мраморный пол и громадные колонны, пушистые ковры с высоким ворсом, в которых в буквальном смысле слова утопала нога, хрустальные люстры под потолками и многообразие зеркал. На входе в просторном холле деловито топтались две гориллы в смокингах и при бабочках на кипенно-белых сорочках. Им куда больше подошло бы работать вышибалами в кабаках или щеголять в камуфляжной форме на военных базах. Но они были здесь и с приклеенными к губам улыбками, которые очень не шли к остальному их облику, встречали посетителей, тем не менее зорко поглядывая по сторонам. Они были готовы погасить вспыхнувший в любом из залов скандал и выставить буяна из ресторана за считанные секунды.

Завидев на пороге «Короны» Графа, ребятки в смокингах только что на цыпочках не запрыгали перед ним. Раболепие было полным. К нам с Виолеттой, как к спутницам большого человека, также отнеслись с надлежащим почтением и вниманием. Мгновенно по какому-то невидимому нам сигналу из главного зала выкатился маленький толстенький человечек, здорово смахивающий на колобка из известной народной сказки, и на всех парах подлетел к нам. У него были реденькие волосы, поросячьи глазки без ресниц и круглый, как теннисный шарик, нос. Одет в белый костюм-тройку и черные лакированные туфли.

— Олег Игнатьевич! — воскликнул он с неподдельным восторгом. — Добрый день. Мы рады приветствовать вас у нас в «Короне». Ваш столик, как всегда, забронирован исключительно для вас и ваших гостей.

После этих слов Колобок галантно склонился в поклоне передо мной и Виолеттой. Граф щедро раздал чаевые ему и двум гориллам на входе.

— Прошу вас, проходите, — Колобок указал рукой на зал и отошел чуть в сторону, пропуская нас вперед.

Официанты тоже стремительно засуетились, едва мы сели за столик. Обслуживанием руководил сам Колобок.

— А что, Антон, — по-свойски обратился к толстячку в белом костюме Граф. — Хозяин-то здесь?

— Разумеется, — расплылся в улыбке великовозрастный Антон. — Господин Монькин наверху, у себя в кабинете.

— Передай ему, чтобы спустился к нам, — распорядился Граф. — У нас как раз не хватает одного кавалера для дамы.

— Будет сделано, Олег Игнатьевич.

Колобок тут же ретировался, предварительно убедившись в том, что официанты верно приняли у нас заказ и ничего не напутают без его контроля.

— Я хочу поговорить с тобой, Граф, об одном деле, — сказала я, когда мы наконец остались втроем.

По опыту я знала, что такие люди, как Граф, не любят вести деловые разговоры во время трапезы. Откладывать объяснения на конец обеда не хотелось, и я решила изложить дело хотя бы в общих чертах сейчас.

— Слушаю, — с готовностью откликнулся он.

— Мы с Виолеттой прибыли в Москву по делу.

— Меня это нисколько не удивляет, — перебил меня Граф. — Я воспринимаю тебя, Женечка, только в совокупности с какими-либо заданиями или трудностями.

— Не иронизируй, пожалуйста, — надулась я. — Лучше скажи, сможешь ли нам помочь?

— Постараюсь. В чем суть?

Я знала, что Граф не откажет мне в просьбе.

— Дело в том, что муж Виолетты пропал. Он уехал из Тарасова в Москву три недели назад. Сказал, что затеял какое-то прибыльное дельце. С тех пор от него ни слуху ни духу. Нам уже удалось кое-что выяснить. Он приехал сюда к своему другу по кличке Израильтянин. А сам Виолеттин муж в определенных кругах известен как Пуля. Мы побывали на квартире Израильтянина, но никого там не нашли. Сосед сказал мне, что оба дружка съехали около полутора недель назад. Предварительно Израильтянин звонил в Астрахань некоему Индусу. На этом наши поиски зашли в тупик.

— Да уж, это точно, — задумчиво произнес Граф.

Я видела, что он заинтересовался, а этого уже было более чем достаточно.

— Тебе ничего не говорит ни одна из этих кличек?

— Ничего. Но можно навести справки, — ответил он.

— Так что, поможешь?

— Думаешь, я могу отказать тебе? — улыбнулся он.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась ему и посмотрела на Виолетту.

— Я буду вам очень признательна, Граф, — скромно потупила глазки та.

— Нет, так не годится, — запротестовал бывший вор в законе. — Обращение на «вы» меня не устраивает ни под каким соусом.

Стрельникова покраснела еще больше, но сказать ничего не успела. Огромная тень легла на наш столик.

— Всеобщий привет! — прозвучал за моей спиной густой бас.

Я обернулась. Это был Пастор собственной персоной.

— Присоединяйся к нам, Пастор, — обыденно предложил ему Граф, и я сделала вывод, что друзья видятся довольно часто. — Я познакомлю тебя с двумя очаровательными особами. Впрочем, с Женей ты уже знаком. Не правда ли?

Пастор перевел взгляд на меня, и его губы тронула едва заметная улыбка. Насколько я помню, он вообще был скуп на эмоции. Пастор всегда поражал меня своей представительностью, возможно, из — за крупной комплекции. Правильные черты лица, благородная посадка головы, густые волосы, на висках уже тронутые сединой. Ко всему прочему с момента нашей последней встречи он еще отпустил и усы. Тоже седоватые, но Пастору они шли. Но вот кисти рук у него явно вступали в диссонанс с обликом. Он не последовал примеру Графа и оставил на пальцах все вытатуированные в свое время на зоне перстни. Только на среднем пальце правой руки татуировка была скрыта массивной золотой печаткой.

— А это Виолетта, — между тем представил мою спутницу Граф.

Пастор сначала поцеловал руку мне, затем Стрельниковой.

— Очень приятно, — сказал он.

— Взаимно, — улыбнулась Виолетта.

Она окинула Пастора с ног до головы долгим взглядом, оценивая, видимо, как потенциального кавалера.

— С удовольствием составлю вам компанию, — произнес хозяин «Короны» и, подчиняясь едва заметному знаку Графа, сел рядом с Виолеттой.

В этот момент официанты стали подносить нам заказанные блюда, а Граф обратился ко мне:

— Я думаю, Женечка, есть смысл рассказать и Пастору все то, что ты только что поведала мне.

— А в чем дело? — Пастор тоже перевел взгляд на меня.

Я не спеша повторила свой рассказ. Несмотря на то что стол накрыли с фантастической скоростью, а официанты во главе с Колобком по имени Антон топтались в нескольких метрах от нас, боясь прозевать какой-нибудь знак со стороны почетных клиентов, никто не торопился приступать к трапезе.

— Пуля, Израильтянин, Индус, — вслух произнес Пастор, когда я закончила повествование. — Фигуры в криминальных кругах, я так подозреваю, незначительные. Но попробовать пробить по некоторым каналам можно.

— Не тяни резину, Пастор, — поторопил его Граф. — Скажи лучше, когда будет результат?

— Минуточку. — Хозяин «Короны» с шумом поднялся из-за стола. — Я сейчас. Позвоню в одно место.

В рядах официантов тут же возникло беспокойное шевеление, но Пастор, даже не обратив на них внимания, стремительно вышел из зала.

— Граф, — обратилась я к старому знакомому, — а почему ты все-таки ушел в «отставку»?

— Это долгая история, Женечка, — улыбнулся он. — Если тебе все еще будет интересно, давай вернемся к этой теме как-нибудь потом.

Граф жестом подозвал официанта и так же молча, жестом, попросил его разлить по бокалам шампанское.

— Ну, давайте, за встречу! — предложил Граф.

Мы дружно с мелодичным звоном чокнулись и выпили.

Пастор вернулся уже через две минуты.

— Все в порядке, — радостно сообщил он. — Можем приступать к обеду.

— Спасибо за разрешение, — съязвил Граф.

— Нет, серьезно, — смутился его большой друг. — Я полагаю, что максимум через час мы получим информацию о разыскиваемых вами ребятах.

И больше не добавив ничего, он с азартом взялся за вилку и нож.

Глава 3

Воры в законе — это те люди, которые привыкли решать все вопросы быстро. И в самом деле, к чему откладывать дело в долгий ящик? Потом может все забыться, измениться. То пойдет не так, это — наперекосяк. Нужного человека не окажется на месте, след будет не такой горячий. Да мало ли какие еще препятствия могут возникнуть. Поэтому у меня не раз была возможность убедиться, что законники — люди сугубо деловые.

Именно это Пастор и доказал наглядно в очередной раз. Но расспрашивать его о чем-то было уже бесполезно. Он дал команду к началу трапезы. Никаких разговоров по существу во время еды.

Обед, между нами говоря, прошел очень приятно. И Граф, и Пастор как кавалеры были на высоте. Причем, негласно разделив свои обязанности, они ухаживали каждый за своей дамой. Граф — за мной, Пастор — за Виолеттой. Предупредительные официанты мгновенно убирали успевшие опустеть тарелки, следили за тем, чтобы в бокалах было все время налито шампанское и возникали прямо из-под земли по малейшему мановению руки любого из наших с Виолеттой спутников.

Когда мы перешли к десерту, что фактически уже не являлось обедом, Колобок со смущенной улыбкой приблизился к Пастору и сказал вполголоса:

— Виталий Александрович, вас к телефону.

— Прошу прощения. — Пастор вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола. — Я покину вас ненадолго. Надеюсь, Олег не даст вам скучать.

После этого он величественно выплыл из зала. Граф тут же перехватил инициативу разговора, который пару минут назад завел Пастор. Но я уже слушала его вполуха. Интуиция подсказывала мне, что к телефону вора в законе пригласили именно по тому делу, которое касалось нас с Виолеттой. И я не ошиблась. Хозяин «Короны» вернулся довольно быстро и с загадочной улыбкой на устах вновь занял свое место за столом. Граф мгновенно умолк.

— Информация есть, — поделился с нами Пастор. — Может, и не такая обширная, как хотелось бы, но это все же больше того, чем вы располагали ранее.

Граф, я и Виолетта обратились в слух.

— О твоем муже, Виолетта, к сожалению, ничего сообщить не могу, — начал Пастор. — Ну, оно и понятно. Он же не местный. Никто никогда не слышал о человеке по прозвищу Пуля. Что касается Израильтянина, то он в некоторых отдельных криминальных кругах личность известная. Израильтянин — катала.

— Что это такое? — заморгала глазами Стрельникова.

— Картежник, — тут же любезно пояснил Граф.

— Вот именно, — подхватил Пастор. — И здорово насобачился обувать лохов. Сначала он со своим тогдашним подельником Ушастым работал в поездах. Оба шулера были отменные, но главенствующую роль в данном тандеме играл именно Израильтянин. Потом они попались. Ушастого арестовали, и он, надо заметить, до сих пор парится на зоне. Израильтянину удалось от властей скрыться, дружок его не выдал, и он то ли из боязни работать в одиночку, то ли по каким другим, одному ему известным причинам примкнул к солнцевской группировке. Где-то около года работал с ними. Потом у него вышли какие-то непонятки с Кучером, лидером солнцевской братвы, и Израильтянин ломанулся в бега. Два месяца лежал где-то на дне, пока в прошлом году Кучера не грохнули. Вот тогда он снова всплыл, но больше связываться ни с кем не стал. Работал в одиночку. Отирался в разных игорных заведениях. В основном в подпольных. Нелегальных, так сказать. А полторы недели назад он и в самом деле нарезал ноги в неизвестном направлении, и никто не знает, где его искать. Но знаешь, что самое интересное, Граф? — обратился Пастор непосредственно к своему другу. — Израильтянином интересуетесь не только вы.

— А кто еще? — насторожился Граф.

Я тоже напряглась.

— Во-первых, его разыскивает Шекспир, — многозначительно поднял вверх палец хозяин «Короны».

— Да ну! — присвистнул Граф. — Зачем он ему понадобился?

— Понятия не имею. Но мне тоже показалось это ужасно странным. Где могли пересечься интересы обыкновенного карточного шулера и авторитетного вора в законе?

— Сможешь выяснить этот вопрос?

— Попробую, — почесал подбородок Пастор. — Но это еще не все. Вашего Израильтянина ищет также Кабеш. Слыхал о таком, Граф?

— Да, что-то слышал. — Граф извлек из внутреннего кармана пиджака новенькую пачку «Мальборо» и принялся ее не спеша распечатывать. — Кажется, он — наглухо отмороженный.

— Совершенно верно, — кивнул Пастор. — Полный беспредельщик. Самый отъявленный в столице. Не признает никаких понятий и законов.

— А этот чего хочет от шулера?

Граф закинул в рот сигарету и прикусил зубами фильтр. Протянул пачку Пастору, молча предлагая угоститься. Тот отрицательно покачал головой. Граф бросил пачку на стол и достал дорогую зажигалку. Прикуривать не спешил.

— Это тоже еще предстоит выяснить, — ответил на его вопрос Пастор и, сграбастав огромной лапищей хрупкий фужер шампанского, ни с кем не чокаясь, опрокинул его в рот.

— Да, — протянул Граф, перекатывая сигарету из одного уголка рта в другой. — Похоже, дельце это не такое уж и безобидное, как кажется с первого взгляда. Да, Женя? — он хитро прищурился, переводя взгляд на меня.

— Вам виднее, — бесстрастно ответила я. — Люди, о которых вы говорите, мне не знакомы.

Я прекрасно знала, что если Граф уже дал свое согласие помочь нам с Виолеттой в поисках, то не пойдет на попятную. Не в его это духе. И я не ошиблась.

— Насчет третьего тоже выяснил? — живо поинтересовался мой старый знакомый у Пастора, наконец-то прикуривая сигарету.

— Ага, — кивнул тот. — Индус этот — краповщик. Ксивы выправляет профессионально. За пару дней может сделать тебе такие документы, что никто в жизни не отличит их от настоящих. Месяца два назад он снялся с зоны, но где осел, выяснить пока не удалось. Хотя вы говорите, что Израильтянин звонил ему в Астрахань. Стало быть, процентов девяносто, что он именно там и есть. Я дал наводку, к его поискам уже приступили.

— Молоток! — похвалил его Граф. — Оперативно работаешь.

— На том стоим, — горделиво хмыкнул Пастор.

— Это все?

— Пока да.

— Ну что ж, — Граф переложил сигарету из правой руки в левую и поднял фужер, — за первые успехи!

При этом он подмигнул мне. Мы все вчетвером дружно чокнулись и выпили. Я и в самом деле была довольна. То, что поведал нам Пастор, худо ли, бедно ли, но расширяло поле деятельности. А уж тем более при поддержке Графа вероятность выйти на след Пули значительно возрастала.

Спустя минут пять Пастор откланялся, сославшись на неотложные дела. Он пообещал позвонить Графу на мобильник, если появится новая информация. Мы остались втроем.