Лисослав явно не жаждал заниматься гаданием.
– А выяснил он следующее, – продолжила его собеседница, – потратив уйму усилий на учет всевозможных «минимально влияющих» переменных, ты упустил из виду один пустячок. Маленький такой пустячок, всего лишь несколько десятков тонн. В масштабах космоса меньше, чем пылинка. Ты все еще не догадываешься, о чем идет речь, а, дружинник?
– С-станция?
– Надо же, – взгляд, которым был вознагражден Лисослав за свою догадку, в чуть иных условиях вполне мог обернуться «Кольцом Саламандры» отнюдь не самого низкого уровня. – Угадал. Это орбитальная станция челов, которая вращается над нашими головами!
Лисослав молчал.
– Обер-воевода, – произнесла его собеседница двумя минутами позже, сообразив, что без применения сильнодействующих магических средств никаких вразумительных звуков из дружинника извлечь не удастся, – был настолько любезен, что пересчитал данные по интересующему нас объекту с учетом этого «пустячка». Как думаешь, какой результат он получил?
– Д-другой срок?
– Другой срок, – медленно процедило контральто, – это очень мягкое определение. Я бы даже сказала, неоправданно мягкое. Остаток времени составляет две недели вместо предполагавшихся, по твоим расчетам, пяти месяцев – я назову это человским термином цейтнот, хотя в данной ситуации меня отчего-то тянет воспользоваться лексиконом Красных Шапок!
Лисослав молчал. В данный момент ему явно не требовался суперскалярный компьютер для предсказания будущего. Мрачного будущего. Своего будущего. Причем самого ближайшего.
– Пшел прочь!
– И что теперь? – едва дождавшись, пока за незадачливым дружинником захлопнется дверь, вполголоса осведомилась сидевшая на диване девушка. – Мы отказываемся от Плана?
– Нет… – устало выдохнула хозяйка кабинета. – Нет. Мы не будем отказываться от Плана. Просто… придется действовать куда быстрее, чем мы предполагали ранее. Быстрее – и грубее.
– Но, – озадаченно возразила девушка, – если мы по-прежнему собираемся придерживаться тактики неиспользования мощных заклинаний, две недели – это совершенно недостаточный срок! В таких условиях я не могу гарантировать даже пятнадцатипроцентную вероятность повиновения объекта. Он никак, ну никак не успеет обзавестись столь высоким уровнем влюбленности, который смог бы скомпенсировать хотя бы ил…
– Значит, будем действовать совсем грубо.
– Или, – неуверенно произнесла фея, – может быть, мне все же попробовать убедить его? Эти заокеанские челы порой такие наивные… а третий вариант «сказки», которую мы готовились ему скормить, очень даже…
– Нет! – отрезала жрица. – Если этот чел и вправду хорош настолько, насколько это требуется для Плана, он рассмеется тебе в лицо.
Лично я, – добавила она после секундной заминки, – предпочитаю действовать наверняка, не отвлекаясь на то, что у исполнителя в последний миг сдадут нервы. Пусть неизящно – зато надежно.
– Может быть, – фея была явно раздосадована произошедшим, иначе вряд ли позволила бы себе столь дерзкий стиль общения, – тогда проще использовать голема?
– С удовольствием, – криво усмехнулась ее собеседница, – как только ты создашь голема, способного справиться хотя бы с рядовым гаркой.
* * *– А зачем эти вставки? – поинтересовался Баслим Турчи. – Давай отталкиваться только от дневника.
– Тогда вообще никто и ничего не поймет, – отозвался конец. – Парнишка рассказал только о том, о чем знал, а мы должны подать эту историю со всеми подробностями.
– Ну-ну, – недоверчиво хмыкнул шас, переворачивая страницу. – Так… а почему здесь повествование от первого лица?
– Литературная находка, – высокомерно проворчал конец. – Не тебе судить. Давай читай!
– Мне это еще продавать.
– Вот и проникайся.
* * *Хеллоу, бойз! Май нейм из Крис Рид, ай воз борн… ладно-ладно, шучу. На самом деле я без проблем говорю по-русски… ну, если совсем уж честно, то почти без проблем – точный смысл некоторых специфических идиом мне непонятен, но об их значении я обычно догадываюсь. Оно у русских, как правило, однообразно, это значение.
А зовут меня действительно Крисом. Если желаете обратиться ко мне официально – Кристофер Эдвард Рид-младший. Или второй. Это означает, что имя у меня точь-в-точь такое же, как у папули – он утверждает, что был против, но мамуля настояла. Сказала, так ей будет проще – из двоих на ее вопль кто-нибудь один да прибежит.
Русский же я выучил из-за Джули. То есть я и до нее чего-то там учил, но очень лениво. А когда познакомился с Джулькой и выяснилось, что ее английский – только ей про это не говорите! – это раз эдак в пять хуже, чем даже мой тогдашний русский, я взялся за учебу всерьез. Даже попытался начать читать Достоевского в оригинале… Джулька, когда узнала об этом, прислала кучу смайликов, совет «не пудрить мозги старым пердуном» и полдюжины линков на библиотеки русских кибер-пиратов.
Смешно? Не скажите… Таких, как Джуля, хорошо, если одна на миллион, это я вам точно говорю! И ради нее можно было не то что на русском – на китайском и фарси заговорить!
Линки те были занятные. Стогофф, да, в смысле, Стогофф – это Йоу, а вот Пелевин меня не тронул совершенно, Джулька даже слегка обиделась. Потом еще эти двое… Сорокин и Лимонов… я так понял, что один из них пишет вполне документально – который????
Вот…
А началось все из-за того, что у меня сломалась машина!
Вообще-то, сначала я хотел взять джип. В России, как любит ехидно повторять папуля, нет дорог, есть лишь направления… Сам-то я был настроен оптимистичнее, но поскольку дело было зимой, а Джулька, вдобавок, чего-то там намекала насчет домика в провинции… короче говоря, «Хаммер» представлялся мне вполне подходящей штукой. Однако другой мой московский знакомый, Кибердемон 33, – как его зовут не по нику, я так и не узнал, – услышав про эту идею, заявил, что, если у меня нет знакомого генерала МВД или босса солнцевской мафии, «Хаммер» надо брать исключительно в комплектации «Пустынный патруль». То есть – бронированный, с крупнокалиберным «браунингом» со стороны водителя, автоматическим гранатометом для сидящего рядом, пусковой для TOW-2 и «стингером» на заднем сиденье. Потом он прислал большой смайл и подпись «Я пошутил!» – только вот я так и не понял: когда именно он пошутил?
В общем, я решил не вые… – как же это по-русски? – а, не выделяться, и попросту арендовал через Интернет в одном из московских агентств «Крайслер» 99-го года – задние сиденья у него тоже достаточно широкие, так что, если не вые… короче, места там хватает.
Джули встречала меня в аэропорту, и в жизни это светловолосое зеленоглазое чудо оказалось раз в тыщу лучше, чем на присылаемых фото. Я, правда, удивился, увидев, что она стоит одна посреди зала, ведь встречать меня обещали человек семь, но тут же забыл обо всем, подбежал, подхватил на руки, обнял, мы, словно в роскошной голливудской мелодраме, слились в поцелуе – и тут меня ослепило сразу десятком вспышек, зажужжали видеокамеры…
Оказалось, что остальная толпа встречавших пряталась в засаде – ждали. Гады.
Было их, как я уже сказал, семеро – тех, кто обещал меня встретить. Плюс четверо тех, кто не обещал, но пришел, плюс трое Джулькиных друзей, плюс еще пятеро, которых я никогда прежде не видел, но про которых было заявлено, что мне с ними надо непременно познакомиться – будет клёво. Ну, ладно… тем более, Джулька заверила меня, что в квартире поместимся все.
И действительно – поместились. Ящики, правда, пришлось составить в коридоре и подтаскивать по мере необходимости, а бутылки относили сначала на кухню, но потом курильщики начали ругаться, что им совершенно заставили проход, и тогда бутылки начали относить в ванную комнату.
Примерно в час ночи я понял, что если сейчас не встану и не окажусь каким-либо способом на свежем воздухе, то со мной произойдет нечто такое, после чего посмотреть Джуле в глаза я уже не смогу. Благо подвернулся подходящий повод – кончилось виски, и я немедленно завопил, что за виски должен ехать именно я! В конце концов, кто из присутствующих – янки?
А на обратном пути машина сломалась.
Если бы работал мобильник, я, наверное, просто бы позвонил Джульке и попросил прислать за мной кого-нибудь, но аккумулятор моего «Сони-Эрикссон» скончался, не перенеся акклиматизацию. Зато действовал GPS, и, судя по нему, до Джулиного дома было всего пара километров – три улицы и зеленое пятно под названием «Izmajlovskij park».
Было холодно, поэтому коробку с «Джеком Дэниэлсом» я волок на правом плече, а одну бутылку держал в правой руке – и периодически прикладывался к ней. Примерно до середины парка.
А потом откуда-то сзади донесся такой странный полувой-полустон: «Ви-и-иски»…
Я оглянулся.
Их было человек десять. Они обходили меня полукругом, точь-в-точь как волки с кассеты «Нэшнл джиогрэфик», и при этом неотрывно глядели… не на меня, а на ящик и початую бутылку в моей руке.
Кто они такие, я понял сразу – предупреждали.
Gopniki…
Бежать было бесполезно, да и не хотелось. Я просто неторопливо снял ящик с плеча, поставил его на снег, достал вторую бутылку… а потом с размаху ударил ими (бутылками) одной о другую.
Разбилась, к сожалению, только полупустая, но я решил, что для начала мне хватит и одной «розочки», а потом подвернется чей-нибудь крепкий череп, – и, встав в классическую «фехтовальную» стойку, приготовился умирать…
Только они не нападали – вся десятка выкаченными на полрожи глазами наблюдала, как медленно падают в снег последние капли из разбитой бутылки, и лишь полминуты спустя один из них хрипло произнес:
– Мужик… ты хоть понимаешь, че ты натворил?
* * *В иное время года сквозь это оконце струилась нежная зелень – но сейчас была зима и тонкие ветки деревьев гнулись к земле под тяжестью снега.
– И все-таки, я не уверен…
– Барон, – в мягкое контральто явственно вкрались нотки раздражения, – вам когда-нибудь уже сообщали, что вы – старый зануда?
– Неоднократно, любезнейшая, неоднократно, – судя по тому, что в голосе мужчины раздражения ничуть не прибавилось, он действительно был не удивлен присвоенным ему эпитетом. – И все-таки…
– Но ведь я вам уже три раза все подробно объяснила!
– Значит, вы должны были получше выучить свою речь, – невозмутимо заметил барон. – Итак, любезная…
– Хорошо, – устало вздохнула женщина, – в четвертый и, надеюсь, в последний раз повторяю – мы собираемся убрать…
– Без имен!
– …этого нава, который причинил столько неприятностей Зеленому Дому, – зло закончила обладательница контральто. – Такая формулировка вас устроит, барон?
– Вполне. Вы продолжайте, продолжайте…
– Непосредственным исполнителем этой, как говорят челы, акции будет американский стрелок…
– Против участия которого я все же возражаю, – напомнил барон.
– Барон, – на этот раз жрица даже не пыталась скрыть раздражение, – вам когда-нибудь уже сообщали что вы – очень тупой и ограниченный зануда?
– Мы люди военные, – хохотнул мужчина, – поэтому говори четко, понятно и два раза!
– Похоже, – зло заметила жрица, – стажировка в имперской армии не пошла вам на пользу.
– Ошибаетесь, любезная, ошибаетесь. Впрочем, не будем уклоняться от темы. Я все-таки не понимаю, почему, раз уж вы выбрали такой экзотический способ, как снайперский выстрел…
– Способ, которым сам, – женщина на миг сбилась, – сам наш объект неоднократно и успешно пользовался.
– Допустим, – неохотно кивнул барон, – но почему бы все же, по примеру объекта, не воспользоваться услугами одного из известных нам наемников?
– Потому что, – таким менторским тоном жрица доныне позволяла себе обращаться лишь к юным челам из начальных классов, – ни один из этих наемников никогда не осмелится нажать на спуск, увидев, кто является целью… нашей акции.
– Но ведь есть же соответствующие заклинания.
– Мы пробовали, – сухо напомнила женщина. – Три раза. И результаты были, мягко говоря, отвратительны. Находящийся под действием подавляющих волю заклятий стрелок на избранном нами расстоянии не способен попасть даже в боевого мамонта.
– Но этот молокосос из-за океана… достаточно ли он хорош?
– Он хорош! – отрезала жрица. – И, кроме того, – добавила она, – не забывайте, что нам еще надо как-то приплести к этой истории Саббат.
– Еще один пункт, который мне крайне не по вкусу, – буркнул барон, поднимая со столика фужер с вином. – Кстати, если он так уж крут, почему вы послали за ним лишь десяток дикарей?
– Неужели, – усмехнулась жрица, – я похожа на люда, способного допустить подобный просчет?
* * *– Настоящий Дэниэлс, – тоскливо провыл один из gopnikov, – да за такое из этого чела навский шурк сделать мало.
– Шуркъ.
– Че?
– Правильно будет «шуркъ». Мне сам Кувалда говорил.
– Умный, да? Давно не огребал?
– Молчать!
Забавно, мало того, что эти бандиты щеголяли в одинаковых кожаных куртках и красных банданах, они, вдобавок, были еще и примерно одного роста. Маленького. Про банды, комплектующиеся по подобному признаку, мне слышать пока не доводилось.
– Слышь, чел, – второй справа коротышка медленно наклонился, сгреб горсть снега и начал неторопливо, старательно его уминать, – положь бутылку. А то ведь хуже будет.
– Уйбуй, жрица ведь велела доставить его целым, – озабоченно произнес его сосед слева.
Как интересно…
– Шило, ты тупица, – ощерился gopnik со снежком на своего незадачливого партнера. – Ему про это знать обязательно?
– А ты, чел, – повернулся он ко мне, – не шибко-то радуйся. Целый… это, знаешь ли, понятие растяжимое. К примеру…
Снежок он метнул мастерски – резким, взрывным движением, почти без замаха. Его бы в бейсбол… Хороший менеджер за такого перспективного новичка полсотни тыщ отсчитает, не задумываясь. Я и то едва успел уклониться – умятый до каменной твердости комок снега прошуршал впритирку с левым ухом и врезался точно в лоб, чуть пониже банданы, gopniku, незаметно – по крайней мере, он сам, похоже, был в этом твердо уверен – взгромоздившемуся на сугроб и уже изготовившемуся было к прыжку. Несостоявшийся Тарзан молча повалился на спину, для остальных же бросок послужил сигналом к атаке.
– Вали его!
– Хватай ящик!
– Бутылку, бутылку хватайте!
– Не суйся башкой, разобьет же… не башку, кретин, бутылку… а-а-а!
Дрались коротышки неплохо, но крайне бестолково. Вдобавок, я быстро засек, что по отношению к стоящему на снегу ящику они позволяют себе лишь боязливые попытки отодвигания подальше из опасной зоны, – и сполна воспользовался этим преимуществом.
Семь минут спустя вдоль дорожки аккуратным рядком лежали десять бездыханных – не считать же испускаемый ими перегар дыханием! – тел. Доблестный же герой – то есть я – вот уже третий раз тщетно пытался открыть «старину Джека» – разбитые о чью-то особо неподатливую макушку пальцы скользили, вдобавок кровь уже начало потихоньку схватывать морозцем.
– Крис!
