Минц кинулся к туалету. Может быть, она там?

Но и в туалете ее не было.

Минц подошел к письменному столу и тяжело уселся возле него.

— Ну что ж, — сказал он, — судьба меня спасла. Она избавила меня от соблазна.

Наверное, так же говорил монах, увидев, как скрывается в пыли бричка с развратной помещицей.

Потом Минцем овладела жалость.

А что, если она так испугалась за свою девичью честь, что предпочла погибнуть в загрязненных водах реки Гусь, только не отдавать тело старику Минцу?

Ну что ж, и в этом случае я остаюсь, к сожалению, в выигрыше.

Взгляд Минца упал на белый лист бумаги, лежащий посреди стола.

Это была записка, адресованная ему:

Дорогой Лев Христофорович!

Спасибо за гостеприимство. Наш расчет оказался верен. Мне удалось возбудить в вас обычную мужскую похоть. И вы забыли об осторожности. Вы ворочались на своей раскладушке, натянув на нижнюю часть живота какое-то ржавое сооружение. Когда-нибудь вы нам расскажете, что это такое.

Пока вы мучились, я изъяла у вас все рабочие тетради с расчетами, а также выгребла из компьютера все, что было возможно. Мы давно охотились за вашими изобретениями. Без них у нас возникли трудности с завоеванием мирных планет Галактики. Наши шпионы и генералы заранее благодарны вам за помощь в наших разбойничьих войнах.

Еще раз спасибо. Надеюсь, вы снова все изобретете.

На всякий случай, чтобы вы не мучились от нашей разлуки, я оставляю вам свою истинную фотографию, без камуфляжа. Посмотрите на нее, когда вас снова посетит страстное желание прижать меня к груди.

Ваша НГ № Х238-98.

Можете по старой памяти звать меня Нинелей.

Минц посмотрел на фотографию. Объемную, цветную, видно, очень похожую на оригинал.

Страшнее твари Минцу еще не приходилось видеть. Единственный глаз злобно таращился из-за шипов и бородавок.

Чтобы не видеть больше эту шпионку, Минц перевернул фотографию. На обороте было написано:

Пусть на память тебе останется

Несказанная личность моя.

Если нравится — храни, а не нравится — порви.

Минцу хотелось порвать фотографию. Но он был настоящим ученым. Он сделал над собой усилие и положил фотографию в стол.

А потом принялся подсчитывать убытки и потери и жалеть обитателей планет, пострадавших от его запоздалой чувственности.