— Напрямую? Но нас остановит великий барьер! — Он, спохватившись, понизил тон. — Это невозможно. Мы все погибнем.

Улиция прижала ладонь к животу. Его жгло изнутри как огнем.

— Великий барьер рухнул, капитан. Он для нас более не препятствие. Плывите кратчайшим путем.

Капитан продолжал мять шляпу в руках.

— Великий барьер рухнул? Этого не может быть! Почему вы решили, что...

Улиция наклонилась к нему:

— Вы опять задаете вопросы?

— Нет, сестра! Разумеется, нет! Если вы говорите, что барьера больше не существует, значит, так оно и есть. И хотя я не представляю, как могло случиться то, чего случиться не может, я понимаю, что не мое дело — задавать вопросы. Стало быть, кратчайшим путем. — Капитан провел смятой шляпой по губам. — Да охранит нас милостивый Создатель, — пробормотал он, поворачиваясь к шкиперу. — Лево руля, мистер Демпси!

Шкипер поглядел вниз, на рулевого.

— Мы уже повернули, капитан.

— Не спорьте со мной, иначе я заставлю вас добираться до земли вплавь!

— Слушаюсь, капитан. По местам! — закричал штурман матросам, которые уже приводили паруса к ветру. — Приготовиться к повороту!

Улиция бросила взгляд на матросов, которые то и дело косились на нее через плечо.

— У сестер Света есть глаза на затылке, господа. Не стоит смотреть куда не надо, иначе это будет последнее, что вы увидите в своей жизни.

Моряки дружно кивнули и более не оглядывались. Уже в каюте Тови сказала, кутаясь в простыню:

— Давненько на меня не смотрели такими глазами. — Она усмехнулась и, глянув на Никки с Мериссой, добавила: — Ловите восхищение мужчин, пока вы еще достойны его.

Мерисса сняла свое платье с сундука в углу каюты.

— На тебя никто не взглянул.

Цецилия улыбнулась ей ласковой материнской улыбкой.

— Мы знаем, сестра. Я думаю, сестра Тови хотела сказать, что сейчас мы не защищены магией Дворца Пророков и, значит, начинаем стареть, как обычные люди. Твоя юность будет куда короче, чем была наша.

Мерисса выпрямилась, словно ее ужалили.

— Когда мы вернем себе почетное место возле Владетеля, я смогу сберечь то, что у меня есть.

Тови уставилась в пространство. Взгляд у нее был каким-то странным — и очень опасным.

— А я хочу получить назад то, что у меня было когда-то.

Эрминия рухнула на свою койку.

— Это все Лилиана! Если бы не она, нам вообще не пришлось бы покидать Дворец. Если бы не она, Владетель не дал бы Джеганю власти над нами. Если бы не она, мы бы не утратили благосклонности нашего повелителя!

Воцарилось молчание. Потом они принялись одеваться, стараясь по возможности меньше касаться друг друга. Мерисса просунула голову в ворот рубашки.

— Я сделаю все, что потребуется, и вновь завоюю его благосклонность. Я дала клятву и хочу получить обещанную награду. — Она посмотрела на Тови. — И я твердо намерена сохранить молодость.

— Нам всем этого хочется, сестра, — заметила Цецилия, надевая через голову простое коричневое платье. — Но сейчас Владетель желает, чтобы мы служили этому человеку, Джеганю.

— Неужели? — спросила Улиция.

Мерисса хмыкнула и, порывшись в сундуке, достала оттуда свое алое платье.

— А почему же тогда он отдал нас ему?

Улиция приподняла бровь.

— Отдал? Ты в этом уверена? А мне кажется, что все обстоит гораздо сложнее. Я думаю, император Джегань действует по собственной воле.

Сестры перестали одеваться и молча уставились на нее.

— Ты хочешь сказать, он осмелится бросить вызов Владетелю? — спросила Никки. — Из-за своего честолюбия?

Улиция постучала пальцем ей по голове.

— Подумай как следует. Владетель не явился нам во сне, который не был сном. Такого еще не случалось. Никогда. Вместо него пришел Джегань. Даже если Владетель нами недоволен и в виде наказания хочет, чтобы мы послужили Джеганю, не кажется ли тебе, что он тогда лично отдал бы приказ и сказал о своем недовольстве? Нет, я не верю, что такова воля Владетеля. Готова поклясться, это дело рук самого Джеганя.

Эрминия резко подхватила свое голубое платье. Оно было немного светлее, чем платье Улиции, но не менее дорогое.

— И все равно — Лилиана навлекла на нас эти несчастья!

Легкая улыбка тронула губы Улиции.

— В самом деле? Да, Лилиана была жадной. Но, полагаю, Владетель и хотел использовать ее алчность, только она не оправдала его надежд. — Улыбка исчезла с ее лица. — Нет, во всем остальном она не виновата.

Никки, затягивающая шнуровку своего черного платья, замерла.

— Ну конечно! Этот мальчишка!

— Мальчишка? — Улиция медленно покачала головой. — «Мальчишка» не смог бы обрушить барьер. «Мальчишке» не удалось бы разрушить планы, которые мы вынашивали в течение многих лет. Мы все знаем, кто он такой, мы все читали пророчества. — Улиция внимательно оглядела по очереди всех сестер. — Мы попали в опасное положение. Нам придется потрудиться, чтобы восстановить власть Владетеля в этом мире, иначе, когда Джегань наиграется с нами, а потом прикончит нас, мы окажемся в подземном мире, не выполнив клятвы и не оправдав надежд повелителя. И вот тогда Владетель уж точно будет нами весьма недоволен, и по сравнению с его карой то, что нам продемонстрировал Джегань, покажется любовной лаской.

Повисло молчание. Тишину нарушал только скрип снастей и обшивки. Сестры обдумывали свое положение. Они мчались обратно, чтобы стать слугами человеку, который, когда надобность в них отпадет, избавится от них без малейших колебаний. А награда? О наградах и говорить не приходится! И все же ни одна из сестер не была готова даже подумать о том, чтобы бросить ему вызов.

— Мальчишка или нет, но во всем виноват он. — На скулах Мериссы заиграли желваки. — Как вспомню, что он был целиком в моей власти... Надо было убить его, когда у нас была такая возможность.

— Лилиана тоже думала убить Ричарда и забрать его дар себе, — сказала Улиция. — Но она не справилась с ним. И погибла сама, пронзенная этим его ужасным мечом. Мы должны быть умнее — и тогда его сила достанется нам, а душа — Владетелю.

Эрминия смахнула слезу с ресниц.

— А пока — неужели нет способа избежать необходимости возвращаться?..

— И долго, по-твоему, мы сможем не спать? — резко бросила ей Улиция. — Рано или поздно придется заснуть — и что тогда? Джегань убедительно доказал, что способен добраться до нас где угодно.

Аккуратно застегивая пуговицы на платье, Мерисса пробормотала:

— Мы сделаем, что должны, но это не означает, что нам запрещено пользоваться мозгами.

Улиция задумчиво нахмурилась. Потом она подняла голову и сухо улыбнулась.

— Император Джегань может считать, что получит нас по первому своему желанию, но мы немало прожили на этом свете. Быть может, если мы воспользуемся нашим умом и опытом, то окажемся не столь уж легкой добычей, как он полагает?

Глаза Тови злобно блеснули.

— Да, — прошипела она. — Мы действительно прожили долгую жизнь и научились ловить диких кабанов и потрошить их, пока они кричат.

Никки разгладила складки на юбке.

— Потрошить свиней — полезное удовольствие, но император Джегань — не причина, а следствие. Не стоит тратить гнев и на Лилиану. Она была просто жадной дурехой. Только один человек виноват во всех наших несчастьях — он навлек их на нашу голову и должен за это ответить.

— Мудро сказано, сестра, — кивнула Улиция.

Мерисса с отсутствующим видом коснулась пальцами синяков на груди.

— Я искупаюсь в крови этого юноши. — Ее глаза затуманились, вновь приоткрыв окно в сердце из черного льда. — И заставлю его на это смотреть.

Улиция кивнула, сжав кулаки.

— Искатель навлек на нас много бедствий. Клянусь, он заплатит за это своим даром, своей жизнью, своей душой.

Глава 2

Ричард как раз отправил в рот полную ложку пряного супа, когда услышал низкий угрожающий рык. Нахмурившись, он глянул на Гратча. Огромные глаза гара горели холодным зеленым огнем. Их взгляд был устремлен во тьму между колоннами, расположенными внизу широкой лестницы. Губы гара приподнялись, обнажив внушительные клыки. Спохватившись, что сидит с полным ртом, Ричард проглотил суп.

Клокочущее рычание Гратча становилось все громче. Оно напоминало скрежет железных ворот, которые открывают впервые за сотню лет.

Ричард перевел взгляд на госпожу Сандерхолт. Госпожа Сандерхолт, главная повариха дворца Исповедниц, все еще чувствовала себя неуютно в компании Гратча и не очень-то верила заверениям Ричарда, что гар не обидит и мухи. Зловещее рычание лишь укрепило ее в собственном мнении на этот счет.

Госпожа Сандерхолт принесла Ричарду свежеиспеченного хлеба и миску вкуснейшего пряного супа. Она собиралась посидеть с ним рядом на ступеньках и поболтать о Кэлен, но тут прилетел Гратч. Впрочем, несмотря на то что она побаивалась гара, Ричарду все же удалось уговорить ее не уходить.

Услышав имя Кэлен, Гратч тоже заинтересовался беседой. Вместе с драконьим зубом Ричард повесил ему на шею локон ее волос, сказав, что они с Кэлен любят друг друга и она тоже хочет дружить с Гратчем, как Ричард. Итак, любопытный гар навострил уши и, усевшись рядом, приготовился слушать. Но не успел Ричард распробовать суп, а госпожа Сандерхолт начать беседу, как гар внезапно насторожился. Теперь он с грозным вниманием следил за чем-то таким, чего Ричард не видел.

— Что это с ним? — прошептала госпожа Сандерхолт.

— Не знаю, — пожал плечами Ричард. Госпожа Сандерхолт тревожно нахмурилась, и он постарался улыбнуться как можно беспечнее. — Должно быть, увидел кролика или крысу. Гары — прекрасные охотники, у них острейшее зрение, и они отлично видят в темноте. — Выражение лица госпожи Сандерхолт не изменилось, и Ричард добавил: — Людей он не ест. И никогда никого не обидит. Не волнуйтесь, госпожа Сандерхолт, все хорошо. Правда, все хорошо. — Он посмотрел на гара и тихонько шепнул: — Гратч, перестань рычать. Ты ее пугаешь.

— Ричард, — госпожа Сандерхолт придвинулась ближе, — гары — опасные звери. Это не ручные зверушки. Им нельзя доверять.

— Гратч действительно не ручная зверушка, — кивнул Ричард. — Он мой друг. Я подобрал его, когда он был еще крошечным малышом. Он ласковый, как котенок.

Госпожа Сандерхолт недоверчиво улыбнулась.

— Ну, Ричард, раз ты так говоришь... — Внезапно глаза ее расширились. — Он ведь не понимает того, что я говорю, правда?

— Трудно сказать, — признался Ричард. — Иногда он понимает больше, чем я мог бы подумать.

Гратч, казалось, не обращал на них никакого внимания. Он замер и весь напрягся, почуяв или увидев что-то такое, что ему очень не нравилось. Ричард подумал, что он уже слышал когда-то такое рычание Гратча, но не мог вспомнить, когда именно и при каких обстоятельствах. Он напряг память, но картинки ускользали.

— Гратч? — Ричард ухватил гара за могучую лапу. — Гратч, в чем дело?

Гар, неподвижный словно скала, казалось, даже не почувствовал прикосновения. С тех пор как он вырос, огонь в его зеленых глазах стал ярче, но никогда еще они не горели столь яростным пламенем.

Ричард внимательно всмотрелся в тени, лежащие там, куда был устремлен взгляд изумрудных зрачков гара, но не увидел ничего необычного. Ни среди колонн у подножия лестницы, ни около стен дворца не было ни души. Наверное, все-таки кролик, решил наконец Ричард. Гратч обожает кроликов.

Рассвет только-только начинал разгораться; облака на востоке порозовели, и звезды меркли одна за другой. С первым лучом солнца подул легкий ветерок, для зимы необычно теплый. Ветерок ерошил шерсть гара и трепал черный капюшон плаща мрисвиза, который Ричард набросил на плечи.

Когда Ричард был в Древнем мире у сестер Света, его потянуло в Хагенский лес, где обитали мрисвизы — злобные твари, похожие наполовину на человека, наполовину — на ящерицу. После того как Ричард сразился с одним из них и убил его, он обнаружил, что плащ мрисвиза обладает удивительным свойством полностью сливаться с окружением — настолько, что, если завернуться в него и сосредоточиться, можно стать в прямом смысле слова невидимым. Кроме того, плащ не позволял тем, кто наделен даром, ощутить присутствие того, на ком он надет. Тем не менее по какой-то неизвестной причине дар, которым обладал Ричард, позволял ему чувствовать мрисвизов — и эта особенность спасла Ричарду жизнь в Хагенском лесу.

Впрочем, в эту минуту Ричарду неохота было доискиваться до причин рычания Гратча. Горечь утраты, боль от мысли, что он потерял любимую, исчезли вчера словно по волшебству, когда выяснилось, что казнь была всего лишь обманом и Кэлен жива. Они провели вдвоем целую ночь в каком-то странном месте между мирами, и сегодня Ричард был на седьмом небе от счастья. Он то и дело ловил себя на том, что улыбается во весь рот, сам того не замечая, и даже назойливое рычание Гратча не могло испортить ему настроения.

Впрочем, если этот утробный рык лишь слегка отвлекал Ричарда, то госпожу Сандерхолт от него бросало в дрожь. Она испуганно куталась в шаль и от ужаса не могла вымолвить ни слова.

— Гратч, уймись, — сказал ему Ричард. — Ты только что слопал баранью ногу и полбуханки хлеба. Ты еще не мог проголодаться.

Гратч по-прежнему высматривал что-то за колоннами в темноте, но его рык сменился низким ворчанием, словно он пытался исполнить приказ.

Ричард еще раз окинул взглядом лежащий перед ним город. Госпожа Сандерхолт появилась немного не вовремя. Он как раз собирался найти лошадь и отправиться навстречу Кэлен и Зедду — его деду и старому, с самого детства, другу. Ричарду не терпелось поскорее увидеть Кэлен, да и по Зедду он сильно соскучился. Правда, расстались они всего три месяца назад, но Ричарду казалось, что прошли годы. Кроме того, Зедд был Волшебником первого ранга, и Ричарду, который за последнее время узнал о себе немало нового и интересного, было необходимо о многом с ним поговорить. Но госпожа Сандерхолт принесла суп и свежий хлеб, а Ричард был голоден.

Он перевел взгляд на блестящие стены из темного камня, на бастионы, мосты и башни огромного замка Волшебника, расположенного на горном склоне. На фоне горы замок напоминал гигантскую мрачную инкрустацию и почему-то казался живым — словно наблюдал за Ричардом с высоты. К темным стенам от города вилась широкая дорога. Она пересекала мост, который на расстоянии выглядел узким и хрупким — но только на расстоянии, — потом уходила в ворота и исчезала в черных недрах замка. Разных залов и комнат там, наверное, было не меньше тысячи — правда, при условии, что они там действительно были. Вздрогнув под холодным каменным взором замка, Ричард поплотнее закутался в плащ и отвел взгляд.

В этом городе, Эйдиндриле, во дворце Исповедниц выросла Кэлен. Здесь она прожила почти всю жизнь — до прошлого лета, когда перешла границу Вестландии, чтобы отыскать Зедда, и встретила там его, Ричарда.

А в замке Волшебника вырос Зедд — и жил там до того дня, когда покинул Срединные Земли. Это случилось задолго до того, как родился Ричард. Кэлен рассказывала ему, что когда она училась, то проводила довольно много времени в замке. В ее рассказах замок не выглядел мрачным — но сейчас, наяву, он казался Ричарду устрашающим.

Впрочем, улыбка вернулась к нему, когда он представил себе Кэлен маленькой девочкой, ученицей-Исповедницей, которая стремглав носится по залам дворца или чинно вышагивает по коридорам замка среди волшебников и жителей города.

Но Эйдиндрил пал под натиском Имперского Ордена и перестал быть свободным городом, средоточием власти Срединных Земель.

С помощью магии Зедд создал иллюзию того, что Кэлен казнили, а сам вместе с ней бежал из Эйдиндрила, пользуясь тем, что все были уверены, будто Мать-Исповедница мертва.

Госпожа Сандерхолт знала Кэлен с самого ее рождения и была счастлива до сумасшествия, когда Ричард сказал ей, что Кэлен жива и здорова.

Продолжая улыбаться, Ричард спросил:

— А какой была Кэлен в детстве?

Госпожа Сандерхолт задумчиво посмотрела вдаль и тоже улыбнулась.

— Она всегда была очень серьезной — и вместе с тем самой очаровательной девочкой из всех, что я видела. Уже в детстве она обладала не только магическим даром, но и сильным характером. Никто не удивился, когда она стала Матерью-Исповедницей. Хотя Кэлен присуще стремление действовать убеждением, а не силой, тот, кто осмеливался противоречить ей без достаточных оснований, быстро убеждался в том, что этой девушке не занимать твердости. Я не знаю другой Исповедницы, которая была бы так преданна народу Срединных Земель, и всегда считала, что знакомство с ней — для меня большая честь. — Госпожа Сандерхолт тихонько рассмеялась. — Впрочем, это не помешало мне как-то раз отшлепать ее, когда она без спросу утащила только что зажаренную утку!

Ричард ухмыльнулся в предвкушении рассказа о шалостях Кэлен.