– Так я тебе еще и не то расскажу! – воодушевился Антоша, но раскатистые звуки колокола заставили всех обратить свои взоры к сцене.

Смолкла музыка. В тишине сцена стала заполняться мрачно разряженными учителями. Ребята старательно их разглядывали – и далеко не сразу узнавали, кто из учителей под каким костюмом прячется.

– Ой, мамочки… – Зоя Редькина с трепетом прижала ладошки к сердцу. – Начинается…

Глава III Надевайте ваши маски, начинаем свистопляски!

Что, дорогие детишки, страшно? – загробным голосом произнес в микрофон директор школы. – Погодите, сейчас будет еще страшнее! Хеллоуин мы празднуем в нашей школе первый раз, поэтому если что-то получится не так, не расстраивайтесь и не пугайтесь. Будет новый год и новый праздник, и мы с вами все исправим. Веселитесь, но не забывайте о дисциплине и о правилах противопожарной безопасности! Не хулиганьте. Для злобных хулиганов наказание суровое – препроводим домой под конвоем и с большим позором.

Никто не хотел домой под конвоем и с позором. А веселиться хотелось. Поэтому молодую учительницу истории Анастасию Геннадьевну притихшая школа слушала с большим вниманием.

Учительница, наряженная рогатой и крылатой горгульей, вышла к микрофону.

– Ну вот сегодня, в вечер тридцать первого октября, и пришел к нам этот странный праздник Хеллоуин. Вы, конечно же, все про него знаете, у вас было время подготовиться, но я еще раз напомню вам в общих чертах, по какому поводу мы с вами сегодня собрались. – Постепенно голос говорившей в микрофон Анастасии Геннадьевны начал звенеть, тревожное эхо разлеталось от него по залу, билось о стены, искажалось и возвращалось обратно. Должно быть, это старшеклассники, которые отвечали за звуковое оформление праздника, поставили звук на реверберацию.

И это было весьма жутко.

– Этот праздник появился очень давно, в дохристианскую эпоху, – продолжала Анастасия Геннадьевна. – Это сейчас нам кажется, что Хеллоуин – это развлечение западного мира. На самом деле он был известен и нам, славянам, в основном балтийским. Народы прошлых времен были гораздо ближе друг другу, чем сейчас. Так вот и канун современного Хеллоуина, который многие народы, и славяне в том числе, называли Самхейн – то есть ночь смерти, был общим праздником. В нем нет ничего страшного. По календарю друидов и календарям разных других старинных верований первого ноября начиналась зима. А зима – это смерть, умирание природы. И в ночь накануне Самхейна открывалась граница между мирами живых и мертвых. Прошедший год уходил, и на границе миров ему открывалась дверь – в тот, другой мир, где его тоже ждали. Ворота мира живых открывались, выпуская ушедший год, и ворота мира мертвых открывались тоже, впуская его. А что это значит, когда миры сходятся близко, открывая ворота? Гуляй туда сюда, правильно?.. С наступлением темноты сходились миры, и тени умерших, как считали древние люди, старались через эту лазейку проникнуть в мир живых, пожить еще немножко, порадоваться белому свету. Для этого им нужно было найти какую-нибудь оболочку, то есть живое тело – и вселиться туда. А чтобы человека не выгнали из собственного тела, в эту таинственную ночь он старался обмануть выходцев из темного мира – нарядиться ведьмой, призраком или другой нечистью. Тогда с того света выходец примет тебя за своего и пройдет мимо.

– Ой! – звонко охнул в зале маленький перепуганный первоклассник. Его учительница, что стояла рядом, прижала мальчишку к себе и что-то ему зашептала, приподнимая возле детского уха бумажную маску вампира.

Анастасия Геннадьевна выждала паузу и продолжала. Слушали ее так внимательно, как никогда ни на одном уроке.

– Но и живые колдуны и вампиры, как считали люди тех далеких времен, тоже активизировались в эту ночь. Они выходили на улицу, смешивались с толпами ряженых и под шумок проворачивали свои темные делишки. Так что и от них, если переодеться, тоже можно спастись – вполне возможно, что какая-нибудь ведьма примет переодетого человека за своего и не причинит ему вреда… А еще в эту ночь, когда приоткрывались границы миров живых и мертвых, люди старались узнать свою судьбу. Ведь там, в таинственном и неведомом другом мире, о нас уже все знают, а раз миры сходятся так близко, можно заглянуть за границу неведомого и что-нибудь о своей судьбе выведать… Душам мертвых ставили угощение, вспоминали их, задабривая, – ведь им все известно, может, они подадут какой знак и ответят на вопросы живых…

Старшеклассники заволновались и загудели. Что взрослые ребята задумали, было непонятно, долетели лишь отдельные слова: «гадать» и «на улице». Завуч, которая стояла на сцене, подошла к краю сцены и погрозила нарушителям тишины пальцем. И дала Анастасии Геннадьевне знак, помотав руками в воздухе, – мол, заканчивайте, закругляйтесь. Анастасия Геннадьевна кивнула и продолжала свой рассказ, который публика жаждала услышать – ведь дети по-прежнему молчали и смотрели на сцену, открыв рты.

– С наступлением темноты люди гасили все огни в очагах – и собирались вокруг огромных костров в чистом поле, где небо сходится с землей, – говорила учительница истории. – Огонь этого костра, зажженного на границе мира живого и неживого, символизировал то, что все начинается сначала, что смерти нет, что она тоже жизнь, только другая. И этот новый огонь люди брали от костра в виде горстки угольков, прятали его в плошку, коробочку, чтобы не задул ветер, – и несли домой, чтобы зажечь в своей печи новый огонь, огонь нового года жизни. А какие были коробочки в те далекие времена. Такие, чтобы и не обжечься, и огонь до дома донести? Выдолбленные изнутри овощи – репы, огурцы и даже свекла. Только что был собран урожай, поэтому овощей было много, так что можно на празднике одновременно и похвастаться тем, кто что в этом году вырастил. В этих выдолбленных овощах и старались донести огонь домой. И считалось, что к идущему с этим огнем нечисть уже не подберется… После открытия Америки в Европу попал другой овощ…

– Тыква! – изо всех сил крикнул Антоша Мыльченко, который как раз и проработал к празднику информацию об этом замечательном овоще.

И тут же получил от Вити по тыкве – по той, что обнимал руками, прижимая к животу. Слушать рассказ учительницы в этом шлеме Антоше было неудобно…

– Да, тыква… – улыбнулась Анастасия Геннадьевна. – В христианскую эпоху с праздником пытались бороться. На Руси он постепенно забылся совсем, частично превратился в веселый зимний праздник Святки, вместе с календарем сместившись на январь. А на Западе он долго не забывался, и чтобы, как говорится, угодить и нашим, и вашим, там поступили по-другому. Сразу после Хеллоуина, Дня мертвых, который праздновался тридцать первого октября, христиане стали праздновать День Всех Святых, а уже на следующий день, второго ноября, – День Всех Душ, когда вспоминали не только святых и праведников, а вообще души всех умерших простых людей. Так вот получился очень длинный праздник, и начинался он с Хеллоуина – то есть Кануна Дня Всех Святых. Самхейн – Хеллоуин был тихим, спокойным праздником, а с размахом его начали отмечать с тех пор, как на Американский континент приехали искать счастливой жизни ирландские переселенцы. Они любили Хеллоуин чуть ли не больше всех других праздников. И пировали на нем с особым размахом. И теперь ночь, когда по улицам городов беснуются толпы наряженных нечистью людей, приносит большие доходы. Но мы с вами подумаем сегодня о другом, о том, о чем думали люди древней Европы. Мы будем с вами веселиться и стараться зажечь у себя внутри новый, но очень стойкий огонек, который поможет нам ничего не бояться, не пускать внутрь себя плохое, темное и страшное. Мы должны перехитрить зло, какую бы оно форму ни приняло. Мы с вами не позволим темным силам, которые в ночь Самхейна или Хеллоуина особенно близко подходят к разделяющей нас границе, вывернуть миры наизнанку. А чтобы всем было понятно, я скажу в заключение: главное, помните, что добро всегда побеждает в конечном счете зло.

«Вот это да! – подумала Арина Балованцева, слушая рассказ Анастасии Геннадьевны. – А я-то думала, что это еще за Хеллоуин какой-то… Дайте сладкого – или напугаем… Самхейн – ночь, когда сходятся границы миров. Обмануть темные силы… Зажечь огонь новой жизни… Вот что за праздник! Так это совершенно меняет дело!»

Арине стало весело.

Место молодой учительницы у микрофона заняла завуч Маргарита Алексеевна, наряженная как-то странно, больше всего напоминающая удалую дворничиху. Завуч бодро сообщила, что нужно участвовать в праздничных конкурсах, набирать фанты – и кто больше их наберет, тот и станет королем и королевой сегодняшнего Хеллоуина. Но главным шансом на победу станет все-таки конкурс на лучший костюм. Именно среди победителей этого конкурса, к тому же набравших наибольшее количество фантов, и будут выбираться король с королевой.

Узнав о конкурсе костюмов, многие невольно обернулись и посмотрели на переливающуюся черным сиянием Зою Редькину. Под вуалью с блестками ее лица никто не мог узнать. Многие начали гадать – да кто же это такая? Но то, что именно она может украсть у них шанс на победу, признали даже разряженные старшеклассницы.

Зоя стеснялась, но никто этого не видел, так как вуаль скрывала ее лицо. Услышав о том, что нужно набрать как можно больше фантов, чтобы претендовать на звание королевы, Зоя Редькина воодушевилась и забыла о своем смущении.

Заиграла торжественная музыка Баха. Завуч сообщила в микрофон, что праздник начинается с бала, все приглашаются танцевать парами: мальчик – девочка.

Арина Балованцева не зевала ни секунды – она тут же определила в пару к волшебной Редькиной красавца Витю.

– Пожалуйста! – попросила она Витю, когда тот с возмущением повернулся к ней.

Танцевать Витя терпеть не мог, Арина это знала. А Зоя очень любила. Но вдруг ее не пригласил бы никто? И что же, такая красавица останется без танца?..

Антон Мыльченко нацепил свою тыкву на голову и бросился приглашать каких-нибудь девочек. Но те шарахались от него. Антоша не понимал, в чем дело, а все было просто – из тыквы летели в разные стороны ошметки липкой мякоти, а какой девочке хотелось быть с самого начала праздника незнамо чем испачканной?

Антон очень гордился своим костюмом. Большую спелую тыкву он целый вечер долбил и выскабливал изнутри, так, чтобы она на голову надевалась. Мама Антоши пока еще не знала о том, что эта тыква – гордость ее дачного сезона – безжалостно искромсана ножом, выпотрошена и надета на голову ее непутевого сынишки. А она-то собиралась этой тыквой перед родственниками похвалиться. Вот узнает мама об Антошиной проделке – и чем хвалиться будет вместо тыквы? Головой Антона, в которую приходят такие светлые идеи?..

Но Антоша не думал об этом. Он наконец-то заловил маленькую третьеклассницу и гордо вышагивал с ней в медленном танце, все время путал ногу и едва успевал поворачивать тыкву, которая то и дело норовила перекрутиться глазами на спину…

Арина Балованцева стояла у стеночки и наблюдала за происходящим. Недалеко от нее грозная учительница математики Овчарова Екатерина Александровна по кличке Овчарка наседала на Анастасию Геннадьевну и возмущенно шипела:

– Что это вы такое себе позволяете? Какие еще темные силы? Какой такой огонь в репе? Что за бред в здании школы? Вы говорите, да не заговаривайтесь! Что за пропаганда? Вы что же это, милочка, огнепоклонница?

– Какая еще огнепоклонница? – растерялась Анастасия Геннадьевна.

Овчарка, сотрясаясь всем своим стокилограммовым телом, вновь зарычала на молодую учительницу. Это было ужасно.

Арина не выдержала, подкралась к Овчарке, вытащила хлопушку, которыми запасся Витя и отдал их на время танца Арине подержать. Поднесла хлопушку к уху Овчарки и дернула за веревочку…

Ба-бах! – рвануло над ухом грозной математички, из хлопушки вылетела маленькая пластмассовая игрушка и застряла в высокой Овчаркиной прическе.

– А-а-а! – заорала Овчарка и с трудом поворотилась назад. От неожиданности она едва переставляла ноги. А когда обернулась, Арины и след простыл.

Вместо нее мимо Овчарки двигалась вереница малышей. Екатерина Александровна только хотела схватить первого попавшегося и наказать за свой испуг, но тут директор подозвал ее к себе. Свирепо фыркнув, Овчарка оставила Анастасию Геннадьевну в покое и направилась к руководству, которое вновь активизировалось на сцене.

Музыка смолкла. Парадный танец закончился.

– Ну, ребятки, веселитесь! – крикнул в микрофон директор школы. – Покажите силам мрака, что мы их не боимся! Что добро побеждает зло. Будьте веселыми, добрыми – и никто не победит вас! Вперед! На конкурсы!

Повторять два раза было не нужно. И с ревом, криком и гиканьем школьники понеслись кто куда.

По коридорам висели указатели: сложенные из белых косточек надписи предлагали посоревноваться в задувании свечей с разного расстояния, поучаствовать в конкурсе на самые холодные руки…

Арина, Витя и Зоя вместе с основным потоком оказались возле столовой. На дверях висело праздничное меню, и чего там только не было: могильные черви в кровавом соусе, печеный череп вурдалака, крысиные лапки и многое другое…

«Салат из зубов и мозгов покойника» оказался обычными зернами кукурузы с майонезом, но выглядел весьма противно – как будто по мисочкам и правда было разложено зубно-мозговое крошево. Коктейль «Кровавый Джек», который дул, вставив соломинку в прорезь своей головы-тыквы обнаруженный в столовой Антоша Мыльченко, был томатным соком с перцем и солью.

А самыми вкусными оказались «Крысиные лапки в желе», на которые все жадно набросились. Но Арина Балованцева не съела ни кусочка этого лакомства, несмотря на то что это был обыкновенный холодец из куриных лапок, где в прозрачном желе просматривались тонкие пальчики; большую партию лапок очень дешево продали школьной столовой удивленные работники птицефабрики. Продавали и удивлялись: «А зачем это вам так много отходов?» – «Детям, – отвечала заведующая столовой, – все это – на радость детям». Долго после этого рассказывали трудящиеся птицефабрики всем своим знакомым о том, как теперь наживаются на бедных детишках бессердечные заведующие школьными столовыми, чем кормят подрастающее поколение…

Холодец этот всю неделю готовили школьные повара, он занял все холодильники. И теперь уничтожался детишками с поразительной быстротой.

Одна Арина Балованцева, которую трясло даже от упоминания о крысах, в очереди за холодцом не стояла. А наоборот, отскочила от места его раздачи как можно дальше. Съела пару трупных костей, испеченных из теста все теми же неутомимыми поварами-затейниками, челюсть мертвеца с торчащими зубами, отведала блюдо «Мясные тараканчики» (фарш, завернутый в блин) – и вместе с Витей принялась зарабатывать фанты.

Нужно было зубами укусить плавающее в тазу яблоко. Кто быстрей укусит и вытащит яблоко из таза – тот и победил. Редькину макать в воду не стали, но фанты выигрывались исключительно для нее – свой человек должен победить и набрать фанты – картонные черепа для решающего конкурса на королевское звание.

Тем временем Антон Мыльченко, первым покинувший столовую, выиграл конкурс на самый устрашающий вой. Из-под своего боевого шлема он выл громко и страшно, звуки вылетали из всех отверстий большой тыквы, разносились по кабинету биологии, сотрясали воздух и цветочные горшки на шкафах. Это был самый настоящий голос из склепа… У участников и устроителей конкурса заложило уши и мороз пробежал по коже. Антошу попросили замолчать и выдали сразу три черепа – иди, мальчик, выиграл и помолчи немножко…

Глава IV Джек-лампа, черная моль и летучая мышь остались одни

Выбравшись из столовой, Арина, Зоя и Витя, следуя указателю, направились в «Комнату зловещих превращений». Вскоре туда же подошел и Антоша, которого выставили с конкурса вытья.

Никто не знал, что будет в «Комнате зловещих превращений», но звуки из кабинета физики, где расположилась таинственная комната, неслись просто кошмарные, поэтому очередь ломилась туда, как за колбасой в былые времена. Слабосильную Зою Редькину толпа сразу же оттеснила далеко в сторону вместе с ее необыкновенным платьем и обмотанной вуалью шляпкой.

– Выходим! – крикнула Зое Арина. – Не будем толкаться! Пойдем, во что-нибудь другое поиграем!

– В кабинете математики тоже конкурс! – откликнулась Зоя.

– Встречаемся там! – махнула рукой Арина.

Зоя пропала из виду. Витя с трудом вытащил Арину из гущи народа. В середине этой гущи все еще моталась туда-сюда большая тыква – это желающие превратиться во что-нибудь зловещее теснили Антошу Мыльченко. Вите пришлось снова внедриться в толпу и утащить оттуда бедного Антона. Тот упирался, и, хотя его тыква временами трещала под натиском обступивших со всех сторон конкурентов, выходить из очереди ни с чем не хотел. Тайна, скрытая за дверью, влекла его.

– Да увидим мы, что там, только попозже! – уговорила его Арина. – Я тебе обещаю. Что ж сейчас ломиться-то, вместе с дикими?

Антоша кивнул тыквой. И вслед за Ариной и Витей двинулся к кабинету математики. Там должна ждать Редькина.

«Сокруши демона!» – так назывался аттракцион. Прочитав эти слова на стене у кабинета, ребята решительно открыли дверь.

И остановились, как вкопанные. Отвечала за проведение мероприятия монументальная Овчарка, которая, судя по ее свирепому виду, была весьма недовольна возложенной на нее миссией.

Все желающие тихо стояли друг за другом в выстроенной ею колонне и, не издавая ни звука, ждали своей очереди. На доске был прикреплен большой лист бумаги, на котором красовалась кошмарная физиономия разъяренного монстрища. У него были малюсенькие, налитые кровью глазки, в которые и нужно было с десяти шагов попасть дротиком. Дротиков было всего два, но летели они в цель очень криво, редко кто до глаза их добрасывал. Метнувший дротики и промахнувшийся отбывал в конец очереди. Овчарка вытаскивала дротики из морды демона, производила отмашку рукой, и к полосе, нарисованной на полу мелом, подходил следующий участник. Овчарка гавкала, командуя, что можно бросать, затем выдирала дротики из доски, – и все повторялось уже со следующим участником.

Атмосфера тут царила самая гнетущая. Хуже, чем в тюрьме строгого режима.

– И почему тогда тут столько народа? – удивилась Арина, вместе с Антошей и Витей стоя в хвосте очереди.

– Сейчас выясним, – ответил Витя.

– Без разговоров! – привычно, как на уроке, гавкнула Екатерина Александровна.

Витя Рындин бросал первым и попал двумя дротиками в оба глаза бумажного монстра, Овчарка сунула ему два фанта-черепа и запретила участвовать в соревновании дальше. Витя послушно отошел к стеночке, успев шепнуть Арине: «За середину дротики не держи. Они плохо отцентрованы».

Арина взяла в руки по дротику и встала к меловой линии. Овчарка повернулась к ней спиной, поправила покосившуюся морду демона… И тут Арина, покачивая в руках маленькие дротики с железными наконечниками, поняла, почему к монстру стоит такая очередь… А взять бы сейчас, пока Овчарка кормой повернулась, размахнуться да и метнуть оба дротика не в бумажное страшилище, а в Овчаркин необъятный зад! Вот Екатерина Александровна тогда взвоет и забегает! Так хочется бросить дротик, так хочется…

Ожидая команды, Арина представила, как летят в мясистую пятую точку учительницы два острых дротика… Ясно! Ради такого же ощущения и стояла в кабинете математики вся эта скорбная очередь.

– Балованцева! Чего задумалась? Бросай! – раздался грозный окрик.

Арина вздохнула и с двух рук кинула дротики в бумажную морду демона. Один угодил демону куда-то в рог, другой в ноздрю.

– Следующий!

Антоша тоже не попал – шлем-тыкву он снимать отказался, а тыква эта, как нарочно, в самый ответственный момент скрутилась вбок, первый дротик воткнулся в пустой край бумаги, а другой просвистал в метре от плеча Екатерины Александровны и упал на пол.

– Ты что, убить меня хочешь? – взревела учительница математики, испугавшись за свою жизнь. – Наглый какой! А ну-ка, уматывай отсюда, пока я директору не пожаловалась!

С этими словами она решительно подтолкнула Антошу к выходу. Плюнув на этот конкурс, Арина и Витя бросились за ним. Конкурсанты из очереди проводили Джека-Лампу одобрительным гулом.

– А ты ведь почти попал! – Витя похлопал Антошу по маковке тыквы.

Антоша снял свой чудо-шлем, положил его на подоконник и подмигнул тыкве. Джек-Лампа задорно улыбался своему создателю неровно вырезанными глазами и кривым ртом. Он спас хозяина, спрятав его лицо в своей утробе, – ведь грозная Овчарка не узнала, кто именно покушался на ее жизнь. А значит, ничего Антоше не сделает, не отомстит.

– Слушайте, а Редькина-то так и не пришла демона сокрушать! – вспомнила тут Арина.

– Да, не было ее, – подтвердил Витя. – Я ей черепа хотел отдать. В смысле – фанты.

– Надо ее отыскать, фанты отдать, а то прощелкает свой главный конкурс, – решила Арина.

Втроем они снова пробежались по школе. Толпы ведьм всех мастей и оттенков, зловещих покойников, вампиров, скелетов, волков-оборотней и разнообразных привидений с воем и улюлюканьем мотались по полутемным коридорам от конкурса к конкурсу. Пару раз мимо них прошла строгая хеллоуинская комиссия, которая следила за порядком и за тем, чтобы все были в костюмах. Тех, кто нарушал порядок или снял маскарадный костюм, члены комиссии отправляли в Процессию Печальных Вопельников – предводители этой процессии хватали свою жертву, привязывали к толстому канату и, заставляя непрестанно выть, долго водили за собой. После чего отпускали, конечно. Но попробуй повой минут двадцать, не переставая… Так что никто ничего старался не нарушать – и всего несколько несчастных жертв грустно плелись в печальной процессии.

Перед тем как попасть в сети паука-убийцы, что занял кабинет информатики, Арина, Антоша и Витя подзаправились бутербродами из человечины (по вкусу эта человечина напоминала печеночный паштет, чем наверняка и являлась). За исполнение какого-нибудь стишка на кровавую тему эти бутерброды раздавала трехголовая школьная повариха. Руки у нее, видимо, действительно были золотые – так искусно пришила она еще две головы к своим плечам, что, казалось, так всегда и было. Все три лица покрывал бледный грим из застывшего теста, собственной головой поварихе было двигать явно очень трудно, но зато выглядело все это чудовищно.

– Я бы вам первое место за костюм дала, – заявила Арина, получая от поварихи бутерброд.

Повариха засмущалась, закрыла ладонями сразу три лица и, предлагая детишкам заработать бутербродик, побрела по коридору дальше.

Ловкая шустрая Арина быстрее всех выпуталась из огромной паутины, что набрасывал паук на свои жертвы. Арине дали фант-череп. А Редькиной по-прежнему не было нигде.

– Да куда же она запропастилась-то? – в сердцах воскликнул Антоша. Он явно заскучал без своей соседки по парте, бок о бок с которой он просидел с первого класса.

– Скорее всего она как-то в «Комнату зловещих превращений» ухитрилась просочиться, – предположил Витя.

– Но ведь она с самого края очереди толклась! – покачала головой Арина. – Мы же видели. Как она, под ногами у всех проползла, что ли?

– Пойдемте сходим, посмотрим, – сказал Витя Рындин.

Арина согласилась.

– А давайте обгоним вон ту компанию, – предложил Антоша, через прорези своей боевой тыквы заметив, что по коридору мчится длинная колбаса: какие-то малыши, сплошь скелеты, выстроились паровозиком и чухали куда-то.

С визгом и гиканьем понеслись Джек-Лампа, Черная Моль и Летучая Мышь мимо детских скелетов к кабинету физики.

И там, в «Комнате зловещих превращений», Зои Редькиной не было. Учительница физики и отличник-одиннадцатиклассник Елисей, которые пугали ребят в этой комнате, стояли в коридоре возле своего кабинета, ожидая, когда он проветрится (это необходимо было для правильной работы их аттракциона). Они сказали, что красотка в черной вуали и со шлейфом, в смысле Зоя Редькина, напугана ими не была. И даже не заглядывала сюда. Уж учительница физики, которой как-то Редькина случайно в сумку смахнула со стола целую коробку динамометров, узнала бы Зою в любом виде.

Рассредоточившись, Арина, Витя и Антоша снова обежали всю школу. И теперь уже не весело, а как-то по-настоящему тревожно им стало. Антоша даже голову-тыкву с плеч снял, чтобы все можно было как следует осмотреть и Зою случайно не проморгать.

Но девчонки нигде не было.

Глава V Мафия против темных сил

Задумчивые и растерянные, брели ребята по коридору. Завернули на последнем повороте за угол, огляделись…

В это малолюдное место, которое заканчивалось тупиком возле закрытого сейчас кабинета немецкого языка, еле-еле долетала музыка. Из какого-то окна задувало сквозняком, так что свечи, установленные под потолком на подставке, сгорели здесь особенно быстро. Одна только свечечка едва коптила, слабо освещая стену и заставляя фигуры ребят отбрасывать страшные причудливые тени.

А сквозило сильно – ветер на улице разошелся, видно, не на шутку, он выл и дребезжал стеклами окон.

Чтобы не слышать этого неприятного звука, Антоша вновь нацепил свой овощной шлем.