Для ясного вразумительного ответа явно не хватало информации, но яркость впечатлений, вкупе со странным физическим состоянием настораживала, отгоняла саму возможность списать происходящее на странный, необъяснимый сон и успокоиться на этом…

   Наверху раздались осторожные шаги, но Лана продолжала сидеть в глубокой задумчивости.

* * *

   Эта ночь запомнилась мне надолго. Конечно, позже я получал и более яркие впечатление, но данное событие явилось первым в длинной цепи неординарных происшествий, к которым, как выяснилось, моя психика была практически не готова.

   Несмотря на богатое воображение, я редко вижу яркие, запоминающиеся до мельчайших деталей сны. Никогда, сколько себя помню, не просыпался в холодном поту от кошмаров, но видно все когда-то случается с человеком впервые.

   …Я увидел смерч.

   Что удивительно – вокруг не присутствовало никакого рельефа, будто я стоял в воздухе, но, вопреки зрительному восприятию, ощущал под ногами твердь!..

   Смерч выглядел как мутное уплотнение воздуха, он вращался стремительно, но я не чувствовал ни малейшего дуновения ветерка.

   Когда раздался голос я, честно говоря, вздрогнул всем телом, почувствовав это даже сквозь сон.

   Мне был задан единственный вопрос, походивший на раскат грома, в котором лишь отдаленно угадывался смысл искаженных слов:

   –  Она действительно хочет получить знания?

   Как ни странно я сразу понял о ком идет речь. Меня спрашивали о Лане, и причиной вопроса, очевидно, являлись ее занятия…

   Я ответил, практически не задумываясь, потому что знал, если Лана ставит перед собой определенную цель, то обязательно добивается ее.

   – Да.

   Мой односложный ответ, похоже, вполне удовлетворил непонятную силу, – смерч исчез так же внезапно, как и появился, только вот я остался стоять в полной неопределенности, среди безликого пространства, ноги по-прежнему ощущали твердь, но взгляд терялся, не находя видимой опоры: куда ни глянь всюду полупрозрачная пелена, словно меня окружал туман или дымка, из которой вдруг стало выдавливать небольшие (где-то около полуметра ростом) фигурки.

   Присмотревшись, я понял, что вокруг меня, кривляясь, прыгают странные, отвратительные существа, похожие на маленьких бесов. Не знаю откуда возникли эти образы, возможно, сработала подсознательная память, в детстве я конечно читал сказки и видел иллюстрации к ним, но в данном случае маленькие существа выглядели абсолютно реальными . Я не испугался, – все происходило очень быстро, и любая реакция просто запаздывала; существа взяли меня в плотное кольцо, одно из них даже попыталось укусить за ногу, при этом, не прекращая кривляться, они выкрикивали одну и ту же фразу, будто передразнивая громоподобный голос:

   – Она хочет? Она действительно хочет?

   Мое терпение лопнуло. Даже во сне, оказывается, есть предел естественному конформизму: если смерч я воспринял с удивлением, то эти создания вызывали у меня чувство стойкого отвращения, неприязни, их кривляние казалось несносным, а попытка одного укусить меня за ногу, наконец, пробудила ответную реакцию: я начал пинать их, расшвыривая в стороны…

   Секундой позже я проснулся.

   Широко открыв глаза, я лежал, и реальность медленно возвращалась в рассудок вместе с ощущением ледяных капель пота, утреннего света, пробивающегося сквозь неплотно закрытые жалюзи, и доносящихся с улицы, из зарослей посаженного нами несколько лет назад шиповника, соловьиных трелей.

   Часов пять утра…

   Я машинально протянул руку, коснувшись прохладной простыни. Ланы рядом не было.

    Присниться же такое … – я встал, надеясь выкинуть из головы непонятный, дурацкий сон, но… не получилось.

   Спустившись в столовую, я увидел Лану: она сидела в глубокой задумчивости, рядом стояла чашка с остывшим кофе, в пепельнице истекала сизым дымком истлевшая до самого фильтра сигарета.

   Увидев меня, она почему-то вздрогнула и спросила:

   – Что случилось Андрюша? Еще рано. Спал бы…

   Я прошел за стойку, сделал себе кофе, и ответил:

   – Сон приснился. Какой-то странный…

   Лана неожиданного встрепенулась.

   – Сон? Расскажи, пожалуйста? – В ее глазах сверкнула требовательная искорка.

   – Да чушь всякая сниться. А ты почему не спишь?

   Она не ответила на заданный вопрос.

   – Андрей, пожалуйста, расскажи. Это… важно.

   – Да действительно. – Я поставил кофе, взглянул на Лану и добавил: – Сон касался тебя, милая, но вот я мало что понял. Мне кажется это все бред, несуразица. Можешь представить – какой-то голос спрашивал у меня: действительно ли ты стремишься обрести знания?

   Лана побледнела.

   Я еще никогда не видел ее такой растерянной.

   Готовые сорваться с губ ироничные замечания застряли в пересохшем горле. Мне почему-то расхотелось шутить.

* * *

   В тот день я попал на прием к «биоэнергетику».

   Было смешно, каюсь. Он заставил меня закрыть глаза, включил спокойную музыку и прямо заявил, что сейчас он меня «загипнотизирует».

   Я послушно исполнил его указания и уставился в розоватую темноту.

   Через некоторое время, когда на фоне черноты перестали плавать розоватые пятна, мне стало интересно, что он делает? Чуть-чуть, слегка приоткрыв веки, я увидел, как он производит пассы руками, при этом растопыренные пальцы «биоэнергетика» едва не касались моего лица; на миг даже промелькнула мысль: сейчас ему надоест хватать воздух, – как вцепиться мне в голову…

   Ладно. Мысль задавил, опять смежил веки, смотрю в темноту, стараюсь даже не думать о нем. Примерно минуту спустя он коснулся рукой моего плеча и произнес:

   – Можно открыть глаза.

   Я открыл.

   – Понимаете, Андрей, такая интересная вещь – вы, оказывается, не поддаетесь гипнозу.

   – Да, понимаю. – Я ответил вполне серьезно, без сарказма, – обещал Лане, что не буду высказывать своих мнений.

   – А как на счет здоровья? – Поинтересовался я.

   Он искоса взглянул на меня, доставая кассету из магнитофона.

   – Вы абсолютно здоровы. – Он протянул мне кассету и добавил: – Я зарядил эту пленку положительной энергией, если вы вдруг когда-нибудь почувствуете недомогание – просто включите музыку, все как рукой снимет.

   Я поблагодарил, взял кассету и вышел.

   Лана ждала меня в коридоре съемной квартиры, оборудованном под «приемную».

   – Подождешь меня? – Она почему-то не спросила о результатах сеанса.

   – Конечно, милая.

   …

   Сидя в машине на жаре, я, не зная чем занять себя, наблюдал за людьми, что изредка входили в подъезд или выходили из него. Пишу подробно, потому что одно примечательное событие все-таки произошло. Откуда-то со стороны спального микрорайона к одиноко стоящей новостройке прибежал огромный, черный как смоль пес. Я, честно говоря, недолюбливаю собак, особенно больших, которые «гуляют сами по себе». Никогда не знаешь что на уме у такой псины, величиной с новорожденного теленка.

   Квартира, которую снимал на время своего приезда в наш город «биоэнергетик», располагалась на первом этаже. Плотно зашторенное окно, расположенное справа от входа в подъезд, как раз принадлежало «кабинету», где в данный момент находилась Лана.

   Пес вел себя странно, будто потерял что-то. Несколько раз он вбегал в подъезд, потом пулей вылетал из него, смотрел на окна, снова нырял в сумерки, затем опять появлялся, жмурясь от яркого солнечного света. Жара стояла нешуточная, градусов под тридцать, и вскоре из уголков его пасти начала капать пена.

   Я забеспокоился. Не за себя, за Лану. Она вот-вот должна была выйти, а тут этот огромный пес, явно перегревшийся на солнцепеке…

   Пока я решал, что следует предпринять, пес внезапно сел на асфальт, повернувшись мордой к зашторенному окну, и вдруг дико, протяжно взвыл.

   Честно говоря, я оторопел, даже морозом продрало по коже, а он, внезапно оборвал на полуноте свой страшный вой, и, поджимая хвост, потрусил прочь.

   Я еще не успел придти в себя от этого зрелища, как из подъезда появилась Лана.

   Сев в машину, она посмотрела на меня и торжественно произнесла:

   – Милый, минуту назад я прошла «посвящение». Все. – Она гордо протянула мне корочки, со знакомой печатью «Юнеско».

    Минуту назад …

   Минуту назад огромный пес сидел на горячем асфальте и дико выл, глядя на окно, за которым Лана проходила то самое «посвящение».

   Я воздержался от вопросов и комментариев, решив, что лучше расскажу обо всем позже.

   – Поздравляю, милая. – Это не являлось дежурной фразой, я говорил искренне, потому что чувствовал, по крайней мере, на протяжении последних недель – ее учеба не прихоть, а осознанная необходимость. Что-то происходило, вот только я пока не понимал что именно?

Глава 2

   День прошел как обычно.

   Близился вечер и вместе с неумолимым движением часовой стрелки, в душе Ланы росло беспокойство. 

   Она страшилась и одновременно ждала той минуты, когда коснется подушки и уснет. Страшилась, что все обернется тщетой, пустым надуманным сном, и ей не суждено больше попасть туда, на огромную сумеречную площадку, с трех сторон обрамленную скалами.

   Как назло, Андрей подлил масла в огонь со своими рассуждениями.

   Сын гулял, погода стояла теплая, вечер подкрался мягко, словно котенок, тихо бормотал телевизор, муж, возившийся на улице с машиной (что-то менял, не то масло, не то фильтры) вернулся, и, войдя в столовую, вдруг произнес, возвращаясь к теме утренних событий:

   – Кстати, твой «учитель» ни фига меня не загипнотизировал. И вообще заявил, что я здоров.

   Лана не ответила, хотя в душе всколыхнулось иррациональное возмущение. Да знала она, знала, что ничего не стоит эта бумажка с липовой печатью, и процесс обучения походил на краткий курс бахвальства, вперемешку с лестными замечаниями в адрес личных способностей Ланы: ты почитай вот такую книжку, такую, и постепенно у тебя отроется ДАР, потом придешь ко мне в Калининград, там собираются такие люди…

   Короче, сейшен. Или шабаш…

   Андрей все что-то говорил, но Лана почти не слышала его, погрузившись в собственные мысли, пока слух не резанула фраза:

   – …ну и чему он мог тебя научить, если заявил мне…

   – Андрей, замолчи!..

   Лана произнесла это требовательно, ледяным не терпящим возражений тоном. Внутри будто натянулась тонкая упругая струна, готовая вот-вот лопнуть.

   – Да, нет, ты не понимаешь. – Андрей вопреки своему покладистому характеру тоже бывал упрям. – Посмотрел я твои книги. Мне тошно стало. Ни логики, ни здравого смысла, одно утверждение противоречит другому… Ну, что за примеры там приводятся? Лошади, телеги, одно не поедет без другого, разве так можно? И этим они пытаются объяснить физические свойства разных «кармических оболочек», которые, кстати, не регистрируются ни одним прибором, – да чушь все это!..

   Короче его понесло.

   На самом деле говорил почти правильно. Но больно. И не вовремя.

   Он не понимал сути происходящего, и Лана чувствовала, что при таком откровенном сарказме она ничего не сумеет объяснить мужу, хотя могла ответить: мне нужна была точка опоры, толчок, пусть в этих книгах на девяносто девять процентов изложен личный бред того или иного автора, но не бывает дыма без огня, значит, и они что-то чувствовали, искали…

   Жуткое состояние души. Ощущение полнейшего одиночества, неопределенности, когда данность вдруг утрачивает смысл, кажется все… жизнь заканчивается здесь и сейчас, и не из-за пустяка, не в силу неосторожно обидевшего слова, а потому что душа вдруг начинает рваться на клочки, понимая: весь мир против тебя…

   Нет. Она не могла сейчас поделиться с Андреем своими истинными переживаниями. Он не поймет. Не потому что не любит, просто он материалист, ему нужно самому коснуться руками той скалы, чтобы однозначно поверить в ее существование. Лана не могла допустить, чтобы сейчас все окончилось глупым семейным скандалом, поэтому просто сжала ладонями виски и попросила, уже менее резким тоном:

   – Прекрати. Давай поговорим об этом позже.

   – Ладно…

   Похоже, он обиделся. Ушел за компьютер, наверное, сейчас завалит пару монстров в дебильной «стрелялке» и успокоится.

   Господи, как трудно одной.

   Первые шаги в неизведанное. Первая ступень, пройденная с нечеловеческим надрывом внутри.

   Только бы все повторилось, не обернулось тщетой…

   Надежда не угасала, она трепетала, как пламя свечи на ветру, согревая растерянную душу…

* * *

   Лана засыпала долго и беспокойно.

   Отчаяние все ближе подкрадывалось к самому сердцу, казалось, что оно не выдержит и лопнет.

   Вместо нужных мыслей в голове то и дело всплывали образы далеко не безоблачного детства, проведенного в деревне, на берегу озера…

   Наконец пришел сон, а вместе с ним… чернота.