Для тех, кто по какой-то странной случайности не знает, что есть Шура Каретный, специально поясню. Хотя представляется мне, что тому, кто до сих пор о Каретном ничего не слышал, читать эту главу не стоит: один черт все жизненные новации проходят мимо вас, а познавать жизнь по чужим писаниям – все равно что нюхать розу в презервативе. Кажется, так…
Как когда-то Высоцкий был воистину народным певцом, поскольку официоз о нем молчал, а народ истово тащился, так и ныне Каретный – в натуре народный герой. Телевидение, радио и пресса о нем упорно и, я бы даже сказал, угрюмо молчат. А народ раскупает кассеты и СД-диски с записями любимого персонажа.
Впрочем, у телевидения и прессы есть хороший отмаз по поводу замалчивания народного героя: Каретный – это сплошь матерщина, которую, даже несмотря на демократию и свободу слова, пока все еще трудно протаскивать на экран.
Короче говоря, Каретный – это такой сиделый шепелявый персонаж, который своим полублатным, полународным (матерным то есть) языком за стаканчиком неизменного портвейна рассказывает своему другу Коляну очередную жизненную историю – пересказывает тургеневскую «Муму», последние политические события, мультфильм «Аленький цветочек» или фильм «Титаник». Но поскольку Шура Каретный прост, как правда, рассказ его незамысловат, насыщен здоровым удивлением ребенка перед незнакомой жизнью и густо сдобрен бескорыстным матерком, разукрашивающим речь народного сидельца. Поэтому Овальный кабинет в рассказе про Клинтона и Монику легко превращается в «Совальный кабинет», а невинная пушкинская фраза про белочку «ядра – чистый изумруд» трасформируется в «я – дрочистый изумруд», над коим изумрудом собеседник Шуры – Колян – в недоумении застывает.
…Я сам с недавних пор начал замечать в себе какие-то каретные интонации. Начнешь, бывает, с кем-то разговаривать на родном русском и вдруг спохватываешься: ба! да это из меня Каретный попер – то же построение фразы, те же интонации!..
Однажды сам недобритый Парфенов просил об интервью с Каретным. Но отказала Парфенову в интервью «Группа товарищей». По одной простой причине.
– Мы не хотим, чтобы Шуру Каретного люди увидели в лицо, – поделился Колян (он же звукорежиссер). – Мы не хотим, чтобы у людей разрушился образ Каретного. Ведь нам идут тысячи писем. Многие верят в Каретного. Пишут: «Привет, Шура! Пишет тебе такой-то. Помнишь, мы виделись с тобой на краснопресненской пересылке…» И мы не можем разрушать человеческую веру, заявив: мол, Шура Каретный всего лишь артист такого-то театра. Это будет в какой-то степени бесчеловечно. Поэтому пообещайте, что не раскроете настоящего имени Каретного.
Пришлось пообещать, иначе не согласились бы «товарищи». Вот то немногое, что я могу родному читателю о Каретном рассказать: лицо его – одно из самых интеллигентных лиц, которые я видел в жизни. Рост – метр шестьдесят четыре. Не гигант, мягко говоря. Верующий, каждое утро с «Отче наш…» начинает. Двое детей у него, между прочим, – Сашка и Федор, 13 и 11 лет…
Он сидит передо мной с бутылочкой пивка и делится пережитым и слегка наболевшим:
– Мои дети кассет Каретного пока не слушали, и я очень не хочу, чтобы услышали. Рано им пока. Знаете, когда мне пишут письма 9-летние дети… Это просто ужасно! У меня сердце переворачивается. Меня детский мат очень раздражает. Хотя я сам в детстве был матерщинник. Отец мне подзатыльник давал: «Ах, как за угол от отца отошел, так сразу „… твою мать“! Я тебе дам сейчас „… твою мать“!» Он у меня интеллигентный был человек, музыкант. Ноты писал для Большого театра. И сам я, однако, в детском хоре Большого театра подвизался. Восемь лет отдал. Сам я мат не люблю. А когда дети матерятся, меня прямо трясет. Я о-о-очень отрицательно отношусь к бытовому мату. Другое дело мат художественный. Кстати, некоторые взрослые разрешают своим детям слушать Каретного: «лучше мои дети будут слушать ваш художественный мат, нежели мат в подворотнях». Вообще, наша аудитория – это я по письмам сужу – четко делится на две группы. С одной стороны, это люди очень высокого интеллектуального уровня. Они знают классику, и им ужасно нравится эта игра на снижение, которая рождает смеховой эффект. С другой – низы. Ну совсем низы. Эти все воспринимают поверхностно, одним планом. Им смешно уже то, что матом все говорится… А вот средняя прослойка Каретного не понимает. Мне поначалу, когда мы записали первую кассету «Аленький цветочек», было ужасно неловко перед знакомыми. Казалось, то, что я сделал, ужасно пошло. Я переживал, просил знакомых девушек, чтобы они ни в коем случае не слушали эту ужасную кассету. Они, конечно, тут же ее прослушали. Потом утешали меня. Говорили мне, что все классно. И я понял, что мы сделали действительно что-то очень народное, когда, проходя мимо уличного кафе, услышал оттуда хохот и свой шепелявый голос, который пересказывал Коляну «Преступление и наказание».
…Видел я горы писем, которые Каретному приходят (на каждой аудиокассете указан адрес Шуры – абонентский ящик). Из тюрем, из армии. Есть и «завсегдатаи». Некий Гоша-Химик каждую неделю присылает десять страниц своих рассказов о жизни, написанных почему-то пятистопным ямбом. Продавщица по кличке Фанта из Подольска частенько присылает свои рисунки и стихи. Они, правда, написаны не ямбом, а просто каллиграфическим почерком. Любо-дорого смотреть. В основном к Шуре обращается народ простой и незатейливый. На полном серьезе просят Каретного подарить им машину или золотую цепочку.
Люди! О подарках Шуру просить бессмысленно да и просто бессердечно: уезжая в Крым (сразу после нашей беседы), он занимал денюжек у приятелей. Не сильно кормит Каретного громкая слава и народная любовь.
На письма Шура отвечает. Иногда вручную на бумаге, но чаще – через кассеты. Почти в каждом очередном выпуске в конце отведено местечко для ответов на письма слушателей. Так они и общаются – народ и его кумир.
Впрочем, любят Каретного не все. В Белоруссии он, например, запрещен. Говорят, личным распоряжением Лукашенко. Потому что неодобрительно на одной из кассет о «батьке» отозвался. Значит, он еще и «политический»… Я специально провел среди своих знакомых мини-опрос – выяснилось, что старое поколение от Каретного морщится. А молодежь, и в особенности юные рафинированные девочки, от него балдеют и говорят, что «Каретный – это класс!» Впрочем, от возраста любовь-нелюбовь не зависит. Немолодой Черномырдин, например, не прочь в машине по ходу дела кассетку Каретного послушать. Ну, Черномырдин понятно… Но и мягчайший и интеллигентнейший Ролан Быков перед смертью слушал Каретного.
Каретный не мог не появиться на рынке. Во-первых, потому что все начинания последних лет, так или иначе связанные с публичным матом, пользовались у народа грандиозным успехом. Напомню вам вехи большого пути… Выпущенная в свет в 1994 году первая русская книга с матерным названием не только мгновенно разлетелась, но и собрала восторженные отзывы культурной элиты и прессы.
Годом позже приложением к «Собеседнику» вышел первый номер «Первой русской нецензурной газеты „Мать“. Тираж был раскуплен гражданами мгновенно.
Дальше – больше. Какой был пару-тройку лет назад самый популярный кабак в Питере? «Хали-Гали». В него нужно было за несколько дней столики заказывать. А почему? Потому что шла там целиком матерная программа. Все посетители, официанты и артисты разговаривали только матом. Даже в приглашениях писали: «Тургеневским барышням вход воспрещен». Это, конечно, шутка, потому как среди тургеневских барышень конца ХХ века отвязный кабачок был как раз дико популярен.
И вот, наконец, возник и сразу взлетел мастер устной речи Шура Каретный. Следующий шаг, я думаю, – появление телепрограмм и специализированных радиоканалов «по теме». Предрекаю им бешеный успех…
Но это все, как я уже сказал, только «во-первых». А во-вторых… Еще одна причина популярности Каретного – в его абсолютной узнаваемости. Это же типаж деда Щукаря, искренние рассказы которого без смеха слушать невозможно. Тот же образ, только без матерщины, воплощал на эстраде нынешний губернатор Алтая – Михаил Евдокимов. «Рожа красная такая…»
В каждой деревне, в каждом взводе, в каждой камере есть такой человек. В моей, например, жизни был Николаха. Он не сидел в тюрьме и не шепелявил, как Каретный, а просто тихо-мирно жил в доме по соседству от нашей дачи, был изрядно глуховат (что придавало его речи особый колорит) и неустанно рассказывал истории из своей жизни. Он говорил, а слушателей качало от смеха. У меня до сих пор стоит в ушах его непередаваемое «ябы-ыть твыю ма-а-ать!»
В общем, Каретный взялся из жизни, что он сам и подтверждает, кстати:
– Этот имидж я спер у одного человека, пожарника из моей молодости. Я тогда только-только пришел из армии и приехал к друзьям в Балаклаву. Город был закрытый, подлодки там стояли, но меня как-то виноградниками в город провели. Вот сидели мы, киряли, и вдруг пришел этот шепелявый пожарник. И рассказал по-своему, шепеляво и с матом, как он смотрел оперу «Князь Игорь». Я просто рыдал! И приговорка эта каретная «чих-пых» именно от него.
А местом рождения Каретного была студия «Союзмультфильм», где «Группа товарищей» писала умильными голосами детские программы – «Паровозик из Ромашково» и тому подобную чушь. Там идея в голову и пришла. Кстати, о мультфильмах наших. Не так уж и далеки они от творчества Каретного. Вот, например, Каретный с Коляном на одной из последних кассет дуэтом поют песню «Взгляни, взгляни в глаза мои суровые». Так, между прочим, эту песню в детском мультфильме «Приключения Васи Куролесова» пел уголовник по кличке Батон. Но это так, к слову…
В миру́ Каретный проявляется только на кассетах. Никаких концертов он не дает, разумеется. Потому что невозможно всегда удачный экспромт на концерте родить. А заранее заученные тексты читать тоже не получится: жанр требует предельной искренности, сиюминутности рождения фразы. Только тогда она звучит.
– Мне, если я чуть сфальшивлю на записи, звукорежиссер сразу кричит: «Вранье! Читаешь!» Надо не читать, надо рассказывать. Причем от души, выкладываясь. Поэтому все Шурины рассказы – это экспромты. «Титаник», я, например, 5 часов наговаривал. А на кассете – 20 минут осталось. Это же потом все режется, переставляется местами. «Бля» из одного места вырезается и переносится в другое…
…В заключение хочу привести несколько цитат из народных писем, приходящих Каретному. Они очень показательны…
«…Еще в школе читал оригинал Тургенева, но в твоем исполнении это круче. Если прочитать оригинал, а потом прослушать твою запись, сочинение можно написать на отлично. Кстати, предложи Министерству образования твои рассказы в качестве дополнения к школьной программе…
Да, Санек, ты мне рационально объясни, «Шура Каретный» – это псевдоним или твое имя? И байки пишешь ты сам или тебе их кто-то сочиняет? А то в Московской области мужик живет, так он до выхода твоих кассет нам эти байки травил. И мой дружок Илья Яцков уверял, что этот мужик и есть Шура Каретный. Так что ты напиши мне по этому поводу. Да ответь, сидел ли ты в тюрьме, а то мы уже до драки доспорились.
Еще хотел сказать тебе, что слушают твои кассеты – от бомжей до банкиров и все смеются до слез. Однажды гулял по Москве, подъехал ментовской УАЗик, и оттуда твой рассказ про Раскольникова доносится. Это и понятно, перед искусством все равны. Я и сам в этом году в ментовку учиться иду, но от этого мое отношение к тебе не меняется. Так что лет через ять, если тебя отмазать нужно будет, пиши, приедем, поможем.
«Аленький цветочек» просто перевернул мое представление о Ваших кассетах… Ну а как Вы рассказали «Преступление и наказание», я просто обалдел (выражаясь цензурным языком). Я в школе так не понимал этого произведения, как понял его из Ваших слов.
«…А на днях мать засекла байки и зверски взбесилась, а потом выкинула их в окно (все 5 касет с 5-го этажа). Но они были в коробках и поэтому не пострадали (я их потом подобрал).
«У меня к тебе просьба: в каком-нибудь из новых выпусков… скажи только слово „Фряново“. Ну, если не хочешь, пожалуйста, можешь и не говорить. Я просто хотел удивить пацанов. Ты не думай, я не хвастаюсь, потому что я никогда не слышал такого слова ни по радио, ни по телевизору, ни в телепередачах… Кстати, забыл представиться, меня зовут Леха или, проще, Леший. Меня так называют все ребята, потому что я всегда сонный и лохматый…
«Привет, Шурик!
Я Вэмс! Вообще-то я Вова, Вован, но нацмены в училище мне дали погоняло «Вэмс»… Кстати, я учусь в Суворовском военном училище (СВУ). Я даже х.. знает почему сюда пошел, наверное, чтобы не попасть в колонию, а в дальнейшем на зону. Мне 16 лет, но выгляжу я на все 20. У меня рост 192 см, и бог силой не обидел, поэтому я имею тут достаточно высокий авторитет. Но это совсем не то, что я хочу. Я хотел бы у тебя узнать: как ты считаешь, как можно завоевать авторитет и чтобы все меня боялись. А то из 120 человек в роте только около 10 человек меня боятся и уважают, а остальные относятся со страхом, но с ненавистью.
«Нам в армии твои рассказы очень помогают. Они вносят радость в нашу скучную жизнь… Сказку „Аленький цветочек“ уже наизусть выучил. Скоро „Титаник“ выучу.
«У нас есть учитель по истории – Михаил Анатольевич по кличке „Козел“. Пару раз мы подкладывали ему на стул „искусственное говно“, продающееся в магазине приколов на Свердловой, правда, за это нас чуть ли не выгоняли из института. Вот так живут и радуются твои фанаты. Если делать нечего, то мы разбиваем на лекции ампулу с Н2S, и лекционную наполняет запах тухлых яиц… Мы советуем вам и „Группе товарищей“ сделать кассету про Астраханский Государственный технический университет, подробно рассматривая все детали!
«АЛЬБАТРОСЫ ЛЯТЯТЬ, КИТЫ ПЛЫВУТЬ…»
Портрет путешественника Федора Конюхова
– А ты рисовать-то где-нибудь учился, Федя?
– Саша! … твою мать! Прости меня, конечно… Я настоящий художник, в Бобруйске учился…
Конечно, непризнание его угнетает немного. Как-никак член Союза художников, а картины его стоят меньше, чем у других художников, – от 200 до 1000 долларов всего. И продаются редко. А все почему?
– Люди думають, шо я известный путешественник, и никто не знаеть, что я еще и художник.
Всемирно прославленный путешественник, «автор» трех кругосветных плаваний, трех же покорений Северного полюса и одного покорения Южного. Человек, слазивший почти на все мало-мальски известные вершины мира. Человек, о котором фильмы снимаются, – Федор Конюхов. Количество стран, в которых он побывал, много больше, чем стран, где он не был. Поэтому все и думают, что он путешественник. А он еще и художник, вот что обидно!
– Я одному канадскому миллионеру предложил свои большие картины. А он маленькие из альбома купил! Потому шо, сказал, ему не творчество мое интересно, а то, шо я их рисовал, когда на яхте плыл, прямо в океане. А я-то ему хотел свои большие картины всучить. А он маленькие купил! А мне маленькие жалко было. Хотя я продал, конечно. Он мои картины как курьез заценил, а мне хотелось, шоб как произведение искусства.
…Колоритный человек этот художник-путешественник Конюхов! Глаза у него голубые, чистые-чистые, как цветочки-василечки. Глядя в них, даже не верится, что у человека восемь образований. Так, во всяком случае, в газетах пишут. Но газетам разве можно верить? Вон один корреспондент написал, что Конюхов импотент, потому что ни один человек со здоровым… э-э… ну, в смысле, ни один здоровый человек на много месяцев от жены в одиночную кругосветку не уйдет. Но на того журналиста Конюхов не обижается вовсе. Он очень добрый. Он понимает людей:
– Я знаю, зачем он это написал. Для завлекательности! Интересный парень.
И природу Конюхов старается понять:
– Мене часто спрашивають: а ты английский знаешь, шоб по заграницам плавать? А я говорю: чего мене этот английский-то, мене нужно язык природы понимать – киты плывуть, альботросы лятять – это мене надо понимать.
Большую часть года Конюхов проводит в разных путешествиях. А в промежутке возвращается в Москву, к жене. Живут они с женой в полуподвале. С непривычки страшновато, на приют бомжей смахивает, но они привыкли уже. Зато вход отдельный. Главное, что супруги живут в ладу да согласии. И больше всего боятся, что власти им дадут наконец нормальную квартиру: ее ведь обживать, обустраивать надо. А разве можно жизнь на такую ерунду переводить?
Жена Федора – доктор юридических наук, работает в Конституционном суде, а еще лекции студентам читает. Да и сам Федор не лыком шит – трудится в СГУ – Современном гуманитарном университете.
– Кем ты там работаешь, прости, запамятовал?
– Начальник лаборатории дистанционного обучения. И еще начальник лаборатории психологического… это… по психологии чего-то. Сто долларов получаю.
– Ну бог с ней, с психологией. А что ты делаешь по дистанционному обучению?
– Я внедряю, шобы в стране у нас люди училися по компьютеру. Полярники приезжають в Антарктиду на 9 месяцев. Приезжаеть паренек трактористом. И уезжаеть трактористом. Спить, книжки читаеть. А пусть он учится и сессии сдаеть по компьютеру!.. А еще я пишу диссертацию про Миклухи Маклая. Как про художника. Потому что Миклухи Маклай очень хорошо рисовал.
И еще одну я диссертацию пишу – Конституцию острова Питкин. Маленький остров, там всего 73 человека живуть, а Конституции нет у них. Но это уже по юридическому диссертация. Две, значить, диссертации…
– Неужели у тебя действительно 8 образований? Ушам не верю. Ты что заканчивал?
– Ой, Саша, я так устал от этого! Где женилси, когда родилси, сколько образованиев. У меня кажный день корреспондент. Вот еще вечером приедет корреспондент. Неужели не могуть обо мне почитать?.. Значить, как говориться, среднее мореходное училище я заканчивал, потом еще ленинградское училище – на судового механика, шоб в море эксплуатировать двигателя́. Потом еще Бобруйское художественное училище. У мене есть диплом, я член Союза художников, то есть художник по всем правилам!.. Потом я заканчивал среднюю духовную семинарию. Ну а потом я заканчивал школу спецразведподразделений под Калининградом, ну, спецназ, как говорится. И еще в Калининграде морское училище закончил. А сейчас я юрист по образованию.
– Во, блин, как…
– Да! Когда я был маленьким, мене говорили: шобы стать путешественником, мало быть штурманом, нужно еще иметь отношение к духовному миру. Нельзя просто так путешествовать, нужно быть ученым или композитором, или поэтом, или писателем, или фотографом, или художником.
– …или юристом.
– Не, юристом мне пришлося потом стать. Когда я стал организовывать экспедиции сам, то столкнулся, шо ни один юрист мене не делаеть документы, которые мене надо. Потому шо, если по букве закона делать, то ничего не сделаешь. Вот какой ни всесильный Юрий Михайлович Лужков, а яхту мене не могли купить, хотя деньги выделили. Потому шо яхту невозможно купить честно, не нарушая закон. Но нихто не хочеть нарушать закон! Профессиональные юристы отказывалися подписывать документы, потому шо их научили через ширму смотреть, и они ничего не видють дальше. А здеся нужно очень психологию людей понимать. И я сам подписывал, и у меня вырос долг – миллион долларов. И тогда я понял: надо быть профессионалом и в этом деле – делать документы профессионально. Пришлося юридическое образование учить.
– А почему у нас нельзя законно купить яхту? Тем более если Лужков денег выделил?
– Ну, есть во Франции яхта, есть деньги. А Центробанк говорить, шо если мы отсылаем деньги за границу, то вещь должна пройти через таможню. А в таможне, между нами говоря, дебильный народ. Они думають яхта – это развлечение, девушка голая стоить на бушприте, машеть ручкой… И по закону за это я должен заплатить налог – 50 тысяч долларов. Ну почему я таможне должен платить такие деньги? Ну 5 тысяч, ну 10. Но не 50 же! Можно, конечно, не платить. Но тогда с банка, который деньги переводил, штраф возьмуть очень большой. И хто на это пойдеть? Ни один банк не хочеть. И тогда мы купили яхту на имя американского университета, а им деньги перечислили как бы на программу дистанционного управления, которую они для нас разработали. И они наняли меня как шкипера. Так я и плыл в регате… Русский флаг повесил, хотя по закону не имел права. И таким образом, я горжусь, шо я смог в законе все это обойти! Так я стал юристом.
…Путешествует (равно как и рисует) Конюхов не ради славы и какого-нибудь спорта, а просто потому, что ему интересно! К финишу последней регаты он шел вообще вне зачета. Ведь главное не победа, главное – покататься. Впрочем, иногда он во время путешествий попутно «делает науку».
– Кажный день я раз в три дня брал пробы забортной воды для науки, когда плыл. Забрасывал ведро в море… Чистое, правда, ведро… В разных местах. И на карте отмечал эти места: координаты записывал.
Энергии Конюхова можно позавидовать. Миллионный долг его ничуть не угнетает. Цифрами он вообще распоряжается на удивление легко, десятки и сотни тысяч долларов из Феди выпадают просто походя. Яхта – 150 тысяч долларов. Экспедиция на Эверест – 70 тысяч. Еще одна какая-то яхта у него в Эмиратах строится. Федор планирует ее продать арабскому шейху за полмиллиона долларов. А личного имущества у художника (ну, на случай конфискации, например) – всего только старый черно-белый телевизор. Небожитель, одно слово. С ним и сидеть-то рядом боязно. Чувствуешь свою кацапскую ущербность: долгов не наделано, жизнь прожита зря…
И вместе с тем Федя – самый человечный человек. Завсегда может дать совет, как вести себя в той или иной сложной жизненной ситуации:
– В Непале всегда с утра на голодный желудок нужно выпить рому или водки, чтобы все время в печени был алкоголь. Тогда вот эти все вредные лямбы, ну как их… не живуть там.
Скоро легкий на подъем Конюхов опять уедет из Москвы. Шило у него в одном месте. В душе.
– На собаках по Аляске поеду: я после морей очень за север соскучилси.
О стоимости проекта я уже даже не стал спрашивать. Да и зачем говорить о презренном металле с художником?
«ЗЕМНАЯ ИСТОРИЯ КОНЧАЕТСЯ ПОРАЖЕНИЕМ ХРИСТИАН»
Портрет дьяка Андрея Кураева
Ехал я себе после работы домой на машине. Никого не трогал. Напротив, слушал радио. И на одной из программ на интересный разговор наткнулся. Уже и к дому подъехал, а из машины не вылез – дослушать хотелось. Так сильно заинтересовался. Хотя по радио поп выступал. А я человек не верующий во все эти религии. Более того, если бы у меня был пистолет, меня можно было бы назвать воинствующим атеистом. Но у меня нет пистолета. И когда я слышу слово «духовность», мне не за что хвататься. Молча терплю.
Теперь представляете, как меня этот человек в радио заинтересовал! Тем более, что человека-то я знал. Это был Андрей Кураев. Дьякон. Довольно раскрученный прессой гражданин. Он умный и хорошо говорит, хотя и фундаменталист. Но кто не без греха? Нужно мягче к людским недостаткам относиться… В общем, послушав, какие идеи толкал немирской человек Кураев, я решил в натуре разобраться с ним и чисто конкретно попросить ответить за свои слова, а попросту говоря, прояснить свои позиции. Стрелку отец Андрей забил мне в храме.
…Я пришел в церкву, когда там шло какое-то религиозное мероприятие. Разнокалиберные священники в желтых халатах пели протяжные песни. Мне почему-то сразу бросилось в глаза, что один из самых молодых служителей культа сильно похож на Дункана Маклауда. Он был без бороды и без усов, с такой же, как у бессмертного, копной волос, собранной сзади в хвост. Я бы ничуть не удивился, если бы по окончании литургии (или как оно там называется?) «Дункан» вдруг одним движением вытянул из-за спины меч и красивым махом с разворота подрубил бронзовую стойку со свечками. Пожалуй, я бы даже принял это за логичное и весьма эффектное по своему психологическому воздействию завершение всей церемонии. Ибо сказал Господь: «Не мир я принес, но меч!»
Замечтавшись об этих феерических картинах, я даже не заметил, как ко мне подошел Андрей Кураев. Со времен нашей последней встречи диакон несколько раздобрел, округлился в умном лице, но выглядел все равно энергичным, а его знаменитые очки-телевизоры так вообще не претерпели никаких изменений. Я, кстати, давно заметил, что люди добреют от сытой жизни. Потому что сытость – это не суть обжорство, а просто добрый умиротворенный и осмысленный образ жизни. Когда наступает сытость, человек округляется, как бы стремясь приблизиться к самой идеальной фигуре, созданной Всевышним, – шару. И в этом я вижу единство внешнего и внутреннего.
Я искренне поделился с отцом Андреем своими наблюдениями по поводу его душевно-телесного пополнения:
– Вы поправились, святой отец. Не всегда, наверное, получается посты соблюдать при ваших-то постоянных разъездах?
– Наоборот. Постная пища как раз располагает к полноте.
– Зачем же вы нездорового образа жизни придерживаетесь? Но, в принципе, можно попробовать в качалку походить, железо двигать…
Мы сидели с Кураевым прямо в храме, у окошка, на деревянном сундуке, в котором местные церковнослужители зачем-то хранили красную ковровую дорожку (нас потом согнали, а дорожку достали). А рядом с сундуком возвышался какой-то гражданин в очках и как зачарованный глядел на красный глазок диктофона. Гражданин стоял не далее, чем в полушаге от меня, буквально дыша мне в затылок, что меня ужасно нервировало. Я несколько раз бросал невежливые взгляды в сторону загадочного гражданина, но он моих красноречивых намеков в упор не понимал. Так и хотелось отпихнуть гражданина ногой, но в храме такие действия предпринимать было бы немного неприлично.
– Не могли бы вы прояснить, что имели в виду, когда говорили о том, будто России в ХХI веке не будет? Я знаю, у вас даже теоретическая работа есть под названием «О нашем поражении». Откуда такой пессимизм?
– Земная история кончается поражением христиан. Об этом в Евангелии честно предупреждается словами Иоанна Богослова в «Апокалипсисе»: «И будет дано Сатане вести войну со святыми и победить их». Нет, сохранится, конечно, сообщество людей, собравшихся вокруг веры, чаши с причастием… Но церковь в социальном смысле проиграет. Не будет христианской школы, христианской политики, христианской культуры. Во многом этого нет и сейчас.
В историческом смысле я пессимист, и мне кажется, что большевистский режим сломал хребет русскому народу. Поэтому сейчас русский народ похож на собаку, которая еще может лапками скрести, но ни свою конуру, ни хозяйский дом охранять не может. Взять хоть то обстоятельство, что в России нет православного терроризма, нет русского националистического терроризма.
– Это плохой признак?
– С точки зрения диагностики жизнеспособности общества, это плохой признак. Терроризм сам по себе – это выплеск злой, разрушительной энергии. И если русский националистический терроризм в России начнется, я первый буду против него проповеди произносить.
– Но в душе, небось, будете радоваться?
– Ну, со стороны, как врач радуется тому, что в организме есть признаки жизни. Это, конечно, черная энергия, но это хоть какая-то энергия. А если человека бьют по лицу, под дых, насилуют его, а он никак не реагирует, одно из двух – или он святой, или труп.
– Так, может, наш народ святой?
– А можно вы будете меньше вмешиваться в разговор? Потому что интервью не с вами, по-моему…
– Я умер.
– Так вот, это или святой, или труп. Поскольку говорить о том, что наш народ после 70 лет советской власти стал каким-то особо святым или духовно совершенным, не приходится. Значит, приходится констатировать, что это некая духовная апатия существа, которое утратило возможность защищать себя, свою территорию. Во всех странах, выходивших из-под коммунистического владычества, возрождение государственности и шло под лозунгами возвращения к своим народным или национальным традициям – так было в странах Восточной Европы, Балтики, и на Украине, и в Молдавии, и в Средней Азии… Но в России почему-то не произошло такой смычки демократизма и патриотизма. Они оказались по разные стороны баррикад.
Я с большим пессимизмом смотрю на все происходящее в России. НТВ и «Огонек» наплевали на все святыни, какие только можно. И коротичевский «Огонек», и гусинское НТВ надавили на все возможные болевые точки и нервно-паралитические узлы общества иголочками кощунств, оскорблений. На святыни чисто исторические, типа Отечественной войны, и на святыни религиозные. Достаточно вспомнить давнюю историю с показом «Последнего искушения Христа». И то, что в ответ НТВ с Гусинским не взлетело на воздух, – плохой признак. В любой порядочной стране это бы произошло – мусульманской, католической, протестантской. А раз у нас этого не произошло, значит, никакого народного самосознания нет. Вывод печален – единственное, что сейчас сдерживает окончательный распад России, – ядерное оружие, которое на сегодняшний день является оружием чисто психологическим.
Природа не терпит пустоты. А перепад давлений по восточным и южным границам России невероятно велик. С одной стороны – избыточное китайское население, вступивший в подлинный политический и религиозный Ренессанс мусульманский мир, с другой – вымирающая Россия. Будет ли граница взломана мирно или через войну? Пока что, повторяю, границу сдерживает только наличие у нас ядерного оружия. Когда я спросил одного своего знакомого китаиста, будет ли у нас война с Китаем или нет, он ответил очень ехидно: «Не будет, потому что война китайцам не нужна. Они будут просачиваться в Сибирь мелкими группами по 100 000 человек». Сибирь, которую русский народ не смог переварить, ассимилировать, будет нами уступлена тому народу, который сможет ее освоить.
– Можно я немного спрошу?.. Видимо, так оно и будет, как вы говорите. Природа действительно не терпит пустоты, а китайцы – мастера тихого проникновения. И что же тогда будет с вашим православием?
– Тысячу лет назад греки совершили подлинный подвиг – на излете Византийской империи они смогли растождествить национальное и религиозное. Они вернули православию, скажем так, вселенское дыхание, передав его варварам – славянским племенам, которые в ту пору были злейшими и опасными врагами Византийской империи. В этом смысле Византия смогла умереть достойно. Она смогла факел мира передать дальше, причем своим врагам. И вот прошла тысяча лет… Наверное, прав Гумилев, когда предрекает национальным организмам предельный срок жизни в тысячу лет… И если сейчас настала пора умирания России, нам нужно задуматься, как мы умрем – в судорогах и проклятиях или же сможем найти наследника, которому передадим самое главное, что у нас есть, – нашу веру и нашу душу. Мы передадим православную эстафету китайцам. Славяне, когда они вторгались через Дунай, не помышляли о том, что станут продолжателями православных традиций. Может быть, и с Китаем произойдет так же – они станут хранителями наших святынь.
– Удивительно красивая идея!
– Она может казаться непривычной только в Москве. Я много езжу. Полжизни моей проходит в поездках от Сахалина до Кенигсберга. И я несколько раз в Сибири беседовал с людьми, которые строят храмы. Строят, кстати, нередко силами турецких рабочих, что самое смешное. Спрашивал: какова, по-вашему, судьба этих храмов? Ведь там повальное настроение – уезжать. Уезжать из Сибири. И они прямо отвечают: мы понимаем, что строим храмы для китайцев.
Китайцы, мне кажется, готовы к этому. Это самая атеистическая нация на земле. И коммунизм тут сказался, и традиции: даосизм и буддизм ведь трудно назвать религией. Во многом китайское сознание – религиозная целина. И когда они придут к нам, они окажутся открыты к нашей среде. Думаю, в дальневосточных и сибирских епархиях уже пора создавать миссионерские центры для работы с китайцами. Мы должны создавать школу православной китаистики. Знаете, я в последнее время сталкиваюсь… В институте, где я преподаю, курс истории религии читает священник Петр Иванов. Он доктор философских наук и китаист. Вокруг меня довольно много молодых ребят, которые являются китаистами. Более того, когда я сам в глубинке вижу юношу с верующим сердцем, умной головой и чистыми глазами, я нередко уговариваю парнишку не поступать учиться в семинарию, а поступать на востоковедение. И такие случаи уже есть.
– Мне как атеисту, честно говоря, до фени ваши религиозные разборки. Мне важно другое – то, что умирание России – достаточно абстрактная проблема. Ведь на самом деле конкретные люди-то не умирают. Они продолжают жить. Нельзя даже сказать, что пути русского народа и православия расходятся. Все равно оставшиеся русские в Московии будут исповедовать православие. Просто «религиозный центр тяжести» как бы сместится на китайский восток.
– Вопрос не в этом. Русский народ претерпит ту же трансформацию, которая произошла с римлянами, – они превратились в итальянцев. Или с эллинами, которые превратились в греков.
– Ну и что?
Поделиться книгой: