X. Развитие демократии

(Гл. 26—28)

26. Вот каким образом у совета ареопагитов было отнято право надзора. А после этого государственный строй стал все более терять свой строгий порядок по вине людей, задававшихся демагогическими целями. В эту пору как раз произошло такое совпадение, что партия благородных не имела даже вождя (первое место у них занимал Кимон, сын Мильтиада, человек слишком молодой[170] и поздно обратившийся к занятию государственными делами), да кроме того, большинство их погибло на войне. Надо иметь в виду, что в те времена походные армии составлялись по списку[171] и в полководцы назначали людей хотя и неопытных в военном деле, но пользовавшихся почетом только из-за славы их отцов; поэтому постоянно бывало, что из участников похода до двух или трех тысяч оказывалось убито[172]. Таким образом выбывали лучшие люди и из простого народа и из числа состоятельных.

(2) Хотя во всем вообще управлении афиняне не так строго, как прежде, придерживались законов, тем не менее порядка избрания девяти архонтов не меняли; только на шестой год после смерти Эфиальта[173] решили предварительные выборы кандидатов для дальнейшей жеребьевки в комиссию девяти архонтов производить также и из зевгитов[174], и впервые из их числа архонтом был Мнесифид. А до этого времени все были из всадников и пентакосиомедимнов, зевгиты же обычно исполняли рядовые[175] должности, если только не допускалось какого-нибудь отступления от предписаний законов. (3) На пятый год после этого, при архонте Лисикрате[176], были снова учреждены тридцать судей, так называемых «по демам»[177], а на третий год после него, при Антидоте[178], вследствие чрезмерно большого количества граждан, по предложению Перикла, постановили, что не может иметь гражданских прав тот, кто происходит не от обоих граждан.

27. После этого в качестве демагога выступил Перикл. Он впервые получил известность, будучи молодым, когда обвинял Кимона при сдаче им отчета по должности стратега[179]. Тогда государственный строй стал еще более демократичным. Перикл отнял некоторые права у ареопагитов[180] и особенно решительно настаивал на развитии у государства морской силы. Благодаря ей простой народ почувствовал свою мощь и старался уже все политические права сосредоточить в своих руках.

(2) Затем на 49-й год после битвы при Саламине, при архонте Пифодоре[181], началась война с пелопоннесцами, во время которой народ, запертый в городе и привыкший на военной службе получать жалованье, отчасти сознательно, отчасти по необходимости стал проявлять более решительности, чтобы управлять государством самому.

(3) Также и жалованье в судах ввел впервые Перикл, употребляя демагогический прием в противовес богатству Кимона[182]. Дело в том, что Кимон, имея чисто царское состояние, первое время исполнял блестящим образом только общественные литургии[183], затем стал давать содержание многим из своих демотов. Так, всякому желающему из лакиадов[184] можно было каждый день приходить к нему и получать скромное довольствие. Кроме того, его поместья были все неогороженные, чтобы можно было всякому желающему пользоваться плодами. (4) Перикл, не имея такого состояния, чтобы соперничать с ним в щедрости, воспользовался советом Дамонида[185] из Эи (этого Дамонида считали во многих делах советником Перикла, потому и подвергли его впоследствии остракисму). Совет этот состоял в том, что раз Перикл не обладает такими же личными средствами, как Кимон, то надо давать народу его же собственные средства. Из этих соображений Перикл и ввел жалованье для судей[186]. На этом основании некоторые[187] считают его виновником нравственного разложения, так как об избрании всегда хлопочут не столько порядочные люди, сколько случайные. (5) Начался после этого и подкуп, причем первым подал пример этого Анит, после того как был стратегом в походе под Пилос[188]. Будучи привлечен некоторыми к суду за потерю Пилоса, он подкупил суд и добился оправдания.

28. Пока Перикл стоял во главе народа[189], государственные дела шли сравнительно хорошо; когда же он умер, они пошли значительно хуже. Тогда впервые народ взял себе в качестве простата человека, не пользовавшегося уважением среди порядочных людей, между тем как в прежнее время демагогами всегда бывали люди достойные.

(2) В самом начале, и притом первым, простатом народа сделался Солон, вторым — Писистрат, оба из круга благородных и знатных; когда же была низвергнута тирания, выступил Клисфен, происходивший из рода Алкмеонидов. У него не было соперников из противной партии, после того как был изгнан Исагор со своими сторонниками. Потом во главе народа стоял Ксанфипп[190], а во главе знатных — Мильтиад, затем выступали Фемистокл и Аристид[191]. После них во главе народа стоял Эфиальт, а во главе состоятельных — Кимон, сын Мильтиада; далее, Перикл — во главе народа, Фукидид[192] — во главе противной партии (он был зятем Кимона). (3) После смерти Перикла во главе знатных стоял Никий — тот самый, который погиб в Сицилии; во главе народа — Клеон, сын Клеенета, который, как кажется, более всех развратил народ своей горячностью[193]. Он первый стал кричать на трибуне и ругаться и говорить перед народом, подвязав гиматий[194], тогда как остальные говорили благопристойно. После них во главе одной партии стоял Ферамен, сын Гагнона, во главе же народа — Клеофонт, фабрикант лир, который первый ввел и раздачу двух оболов[195]. И в течение некоторого времени он производил такие раздачи, но затем его самого отстранил[196] Калликрат из Пеании; он первый обещал прибавить к этим двум оболам еще один обол. Их обоих присудили впоследствии к смертной казни[197]. Так и бывает обыкновенно, что если народ даже сначала и поддается на обман, впоследствии он ненавидит тех, кто побудил его делать что-нибудь нехорошее. (4) После Клеофонта уже непрерывно сменяли один другого в качестве демагогов люди, которые более всего хотели показывать свою кичливость и угождать вкусам толпы, имея в виду только выгоды данного момента.

(5) Самыми лучшими из политических деятелей в Афинах после деятелей старого времени, по-видимому, являются Никий, Фукидид и Ферамен. При этом относительно Никия и Фукидида почти все согласно признают, что это были не только «прекрасные и добрые»[198], но и опытные в государственных делах, отечески относившиеся ко всему государству; что же касается Ферамена, то вследствие смут, наступивших в его время в государственной жизни, в оценке его существует разногласие. Но все-таки люди, серьезно судящие о деле, находят, что он не только не ниспровергал, как его обвиняют[199], все виды государственного строя, а, наоборот, направлял всякий строй, пока в нем соблюдалась законность. Этим он показывал, что может трудиться на пользу государства при всяком устройстве, как и подобает доброму гражданину, но, если этот строй допускает противозаконие, он не потворствует ему, а готов навлечь на себя ненависть.

XI. Олигархия Четырехсот

(Гл. 29—33)

29. Пока в военных действиях не было перевеса ни на той, ни на другой стороне, афиняне сохраняли свой демократический строй. Но когда после несчастия, случившегося в Сицилии[200], на стороне лакедемонян получилось преимущество благодаря союзу с царем[201], афиняне вынуждены были отменить демократию и установить государственный строй под главенством Четырехсот[202]. Слово перед голосованием произнес при этом Мелобий[203], а письменное предложение внес Пифодор из Анафлиста[204]. Народ согласился главным образом в том расчете, что царь скорее станет в этой войне на сторону афинян, если они отдадут государственное управление в руки немногих[205]. (2) Законопроект Пифодора был приблизительно следующий: «Народу предлагается в дополнение к имеющимся уже налицо десяти пробулам[206] выбрать еще новых двадцать из людей в возрасте свыше сорока лет от роду, всех этих лиц привести к присяге в том, что они действительно будут предлагать меры, какие почтут наилучшими для государства, и вменить им в обязанность составить законопроект о мерах спасения. (3) При этом и из остальных граждан всякому желающему предоставляется право вносить письменные предложения, для того чтобы эти лица из всего этого имели возможность выбирать наилучшее».

Клитофонт[207] со своей стороны заявил, что вполне соглашается с предложением Пифодора, но внес еще дополнительно письменное предложение о том, чтобы избранные лица сверх того рассмотрели отеческие законы, которые издал Клисфен, когда устанавливал демократию, и чтобы, заслушав также и их, приняли наилучшее решение — потому, говорил он, что государственный строй Клисфена был не демократический, а близкий к Солонову[208].

(4) Избранные прежде всего внесли предложение, чтобы пританам[209] вменено было в обязанность ставить на голосование все заявления, имеющие в виду благо государства; затем они приостановили действие жалоб на противозакония[210], заявлений чрезвычайного характера[211], требований явиться к ответу[212], чтобы все желающие из афинян имели возможность подавать советы о поставленных вопросах. К этому присовокупили, что если кто-нибудь за такое предложение станет налагать взыскание, требовать к ответу или привлекать к суду, то его действия подлежат экстренному обжалованию[213], и сам он подвергается аресту и приводу к стратегам, а стратеги в свою очередь обязаны препроводить его к одиннадцати[214] для предания его смертной казни.

(5) После этого комиссия наметила следующий план государственного устройства: деньги, поступающие в казну, воспрещается расходовать на что бы то ни было кроме войны[215], все должностные лица исправляют свои обязанности безвозмездно, пока будет длиться война, за исключением девяти архонтов и пританов, какие только будут на этом посту[216]; они будут получать каждый по три обола в день. Все вообще политическое управление поручается тем из афинян, кто оказывается наиболее способным служить государству как лично, так и материально, в количестве не менее пяти тысяч[217] на все время, пока будет длиться война. Им предоставляется полномочие заключать также и договоры с кем найдут нужным. А в данный момент из каждой филы надлежит выбрать десять лиц, имеющих свыше 40 лет от роду, с тем чтобы они, принеся присягу над взрослыми[218] жертвенными животными, составили список пяти тысяч граждан.

30. Вот какой законопроект составила эта избранная комиссия.

Когда он был утвержден, пять тысяч избрали из своей среды сто человек для составления проекта государственного устройства.

Выборные составили и внесли на рассмотрение следующий проект. (2) Членами Совета состоят в течение года лица в возрасте свыше тридцати лет от роду совершенно безвозмездно. В состав их входят стратеги, девять архонтов, гиеромнемон[219], таксиархи, гиппархи, филархи, коменданты крепостей[220], десять казначеев священной казны богини[221] и прочих богов, казначеи эллинской[222] казны и казны светского назначения в числе двадцати, которые должны распоряжаться денежными суммами, гиеропеи[223] и попечители[224] по десяти тех и других. Выборы всех их производятся из предварительно намеченных кандидатов, причем кандидаты намечаются из действующего в данное время состава Совета в большем чем требуется числе. А на все остальные должности избираются по жребию, но не из состава Совета. Только казначеи эллинской казны, заведующие денежными суммами, не принимают участия в заседаниях Совета[225]. (3) Советов на будущее время образуют четыре[226] из означенного возраста, и каждый из них заседает по очереди в том порядке, как укажет жребий. Также и остальных граждан[227] распределяют на каждую смену. Далее, упомянутые сто лиц распределяют самих себя и всех остальных[228] на четыре части, по мере возможности равномерно, и устанавливают по жребию очередь. Все они в течение года несут обязанности членов Совета. (4) Они имеют суждение о том, как, по их мнению, лучше всего устроить финансы, чтобы они сберегались в сохранности и расходовались на необходимые нужды, а также и об остальных вопросах со всей возможной тщательностью. В тех же случаях, когда найдут нужным обсудить какой-нибудь вопрос в большем составе, каждый имеет право приглашать еще в качестве особо приглашенных кого пожелает из лиц того же возраста[229]. Заседания Совета устраивают каждую пятидневку, если не требуется чаще[230]. (5) Выбирают по жребию ту или иную группу Совета[231] девять архонтов, а подсчет голосов производят пять лиц, избранных по жребию из состава Совета, и из этих пяти выбирается по жребию на каждый день один[232], который должен ставить вопросы на голосование. Эти же пять лиц, избранных по жребию, распределяют по жребию очередь между желающими получить аудиенцию в Совете[233], во-первых, по делам религии, во-вторых, для герольдов, в-третьих, для посольств, в-четвертых, по всем остальным делам. Что же касается военных дел, то в случае надобности стратеги имеют право внести их вне очереди и поставить на обсуждение Совета. (6) Кто из членов Совета не явится в заранее объявленное время в Совет, облагается штрафом в одну драхму[234] за каждый пропущенный день, если только на такое отсутствие не имеет разрешения Совета.

31. Вот какой план государственного устройства составили они на будущее время, а на текущий момент следующий: Совет состоит из четырехсот членов, согласно заветам отцов, по сорока из каждой филы. Их избирают члены фил из предварительно намеченных кандидатов[235] — из лиц, имеющих свыше тридцати лет от роду. Эти члены Совета назначают властей и устанавливают порядок, в котором те должны принести присягу. В вопросах, касающихся законов, принятия отчетов и всего прочего они действуют так, как находят полезным. (2) Что касается законов о государственных порядках, то члены Совета применяют все, какие изданы, и не имеют права изменять их или издавать иные. Что же касается стратегов, то в данный момент следует производить выборы их из всех пяти тысяч, а Совет, когда станет у власти, должен сделать смотр граждан, носящих полное вооружение[236], и выбрать десятерых лиц и секретаря к ним. Эти избранные лица[237] исправляют обязанности в течение наступающего года с неограниченными полномочиями, а в случае надобности обсуждают дела совместно с Советом. (3) Кроме того, выбирают одного гиппарха и десятерых филархов[238]. А впредь избрание должен производить Совет согласно с вышеизложенным[239]. Из всех вообще должностей, кроме членов Совета и стратегов, не разрешается никому — ни этим лицам, ни кому бы то ни было другому — занимать одну и ту же должность более одного раза. А на будущее время, чтобы весь состав Четырехсот был поделен на четыре очереди, комиссия ста должна заняться их распределением, когда явится возможность заседать им в Совете вместе с остальными[240].

32. Вот какой план государственного устройства составила эта комиссия из ста лиц, избранных пятью тысячами. Затем Аристомах[241] поставил этот законопроект на голосование, и он был утвержден народом. Совет, что был при архонте Каллии[242], прежде чем истек срок его полномочий, был распущен в месяце фаргелионе[243] 14-го числа; Четыреста же вступили в исполнение своих обязанностей 22 фаргелиона. А избранному бобами[244] Совету полагалось вступать в исполнение обязанностей 14 скирофориона[245].

(2) Так установилась олигархия при архонте Каллии[246], сто приблизительно лет спустя после изгнания тиранов[247]. Руководящая роль в этом деле принадлежала главным образом Писандру, Антифонту и Ферамену[248], людям, которые не только были благородного происхождения, но еще и пользовались репутацией выдающихся по уму и образу мыслей. (3) Когда был введен этот государственный строй, пять тысяч были избраны только для виду, на самом же деле правили государством, войдя в здание Совета, Четыреста вместе с десятью лицами, облеченными неограниченными полномочиями. Они, между прочим, отправили посольство к лакедемонянам и предлагали прекратить войну на условии сохранения обеими сторонами того, чем они в то время владели. Но так как те не соглашались иначе как при условии, чтобы афиняне отказались от владычества на море, то они так и оставили свое намерение.

33. Государственный строй Четырехсот продержался, может быть, месяца четыре. В течение двух месяцев архонтом был из их среды Мнесилох — в год архонтства Феопомпа[249], который исполнял эти обязанности в течение остальных десяти месяцев. Тут афиняне потерпели поражение в морской битве близ Эретрии[250], а затем отпала вся Эвбея кроме Орея[251]. Афиняне были удручены этим несчастьем более, чем всеми прежними: в это время с Эвбеи они получали больше доходов, чем из Аттики. Поэтому они низвергли правительство Четырехсот и передали правление пяти тысячам из лиц, имеющих тяжелое вооружение; при этом они постановили, чтобы никакая должность не оплачивалась жалованьем. (2) Главная роль в низвержении принадлежала Аристократу[252] и Ферамену, которые были недовольны тем, как шло дело под руководством Четырехсот — именно тем, что это правительство все дела решало самостоятельно, ничего не передавая на рассмотрение пяти тысяч. В эту пору, по-видимому, у афинян было действительно хорошее управление: шла непрерывно война, и руководство государством принадлежало тем, кто обладал тяжелым вооружением.

XII. Конец войны

(Гл. 34)

34. Вскоре[253] у этого правительства народ отнял власть. Затем на шестой год после низвержения Четырехсот, при архонте Каллии из Ангелы[254], произошло морское сражение при Аргинуссах. Тут прежде всего были подвергнуты суду десять стратегов, победивших в сражении, все зараз одним общим голосованием — в том числе даже и такие, которые или вовсе не участвовали в сражении, или же спаслись на чужом корабле. Это произошло вследствие того, что народ был обманут людьми, которые нарочно вызвали его гнев[255]. Когда затем лакедемоняне хотели уйти из Декелеи[256] и предлагали заключить мир на условии сохранения обеими сторонами своих тогдашних владений, некоторые энергично поддерживали это предложение, но народ не послушался, обманутый Клеофонтом[257], который явился в Народное Собрание пьяный и одетый в панцирь и помешал заключению мира, говоря, что не допустит этого иначе как при условии, чтобы лакедемоняне вернули все города[258].

(2) Афиняне тогда не сумели воспользоваться надлежащим образом обстоятельствами, но по прошествии недолгого времени они поняли свою ошибку. Именно, в следующем году, при архонте Алексии[259], они потерпели неудачу в морском сражении при Эгоспотамах, в результате чего Лисандр[260] взял в свои руки всю власть над государством и установил правление Тридцати при следующих обстоятельствах. (3) Мир был заключен у афинян на том условии, чтобы они управлялись по заветам отцов. И вот демократы старались сохранить демократию, а из знатных одна часть — люди, принадлежавшие к гетериям[261], и некоторые из изгнанников, вернувшиеся на родину после заключения мира[262], — желала олигархии. Другая часть — люди, не состоявшие ни в какой гетерии, но вообще по своей репутации не уступавшие никому из граждан, — думала о восстановлении отеческого строя. К числу их принадлежали Архин[263], Анит[264], Клитофонт[265], Формисий и многие другие, а главную роль между ними играл преимущественно Ферамен[266]. Когда же Лисандр принял сторону приверженцев олигархии, народ в страхе был вынужден голосовать за олигархию. В письменном виде внес проект постановления Драконтид из Афидны[267].

XIII. Правление Тридцати

(Гл. 35—37)

35. Вот каким образом Тридцать[268] стали у власти, при архонте Пифодоре[269]. Взяв в свои руки управление государством, они не стали считаться ни с какими постановлениями, касающимися государственного устройства. Они назначили пятьсот членов Совета и прочих должностных лиц из предварительно намеченной тысячи кандидатов и, избрав сверх того в помощники себе десятерых правителей Пирея[270], одиннадцать стражей тюрьмы[271] и триста биченосцев в качестве служителей[272], распоряжались государством по своему усмотрению.

(2) Первое время они проявляли умеренность по отношению к гражданам и делали вид, что стремятся к восстановлению отеческого строя. Они велели убрать из Ареопага законы Эфиальта и Архестрата[273] относительно ареопагитов и из законов Солона те, которые возбуждали спорные толкования, а также отменили предоставленное судьям право окончательного разрешения спорных вопросов[274]. Этим самым они как будто восстановляли государственный строй и делали его свободным от всяких споров. Например, закон о праве каждого отдать свое имущество кому он пожелает они утвердили безусловно, а осложняющие дело оговорки к нему — «буде он не лишился рассудка, не выжил из ума от старости или не подпал под влияние женщины»[275] — отменили, чтобы не было повода для придирок со стороны сикофантов[276]. Одинаково делали это и в остальных случаях.

(3) Так вот с самого начала они держались такого образа действий, устраняли сикофантов и людей, подлаживавшихся в речах своих к народу вопреки его настоящим интересам, аферистов и негодяев, и государство радовалось этому, думая, что они делают это во имя высших интересов. (4) Но, когда они укрепили власть свою в государстве, они не стали щадить никого из граждан, но убивали всех, кто только выдавался по состоянию или по происхождению или пользовался уважением. Так делали они, стараясь незаметно устранять опасные элементы и желая грабить их имущество. Так за короткое время они погубили не менее полуторы тысячи человек.

36. Когда таким образом в государстве дела стали идти все хуже и хуже, Ферамен, возмущенный происходившим, стал уговаривать[277] своих сотоварищей прекратить такой необузданный образ действий и допустить к участию в делах правления лучших людей. Они сначала воспротивились этому, но потом, когда распространились в народе слухи о речах Ферамена и к нему стало сочувственно относиться большинство населения, они испугались, чтобы он не сделался простатом народа и не низверг их господства. Поэтому они составляют список, включая в него три тысячи граждан, под видом того, что хотят допустить их к участию в государственном управлении.

(2) Но Ферамен опять-таки возражал и против этого — во-первых, с той точки зрения, что они, желая дать место благородным людям, дают его только трем тысячам, как будто именно в этом числе сосредоточено все благородство, затем он указывал на то, что они совершают две прямо противоположные вещи — основывают власть на насилии и в то же время делают ее слабее подчиненных. Тридцать не придали значения его словам, а обнародование списка трех тысяч долгое время откладывали и хранили у себя имена намеченных, а если иногда и приходили к решению опубликовать его, то некоторых из занесенных в него начинали вычеркивать и вписывать вместо них кого-нибудь нового.

37. Наступила уже зима, когда Фрасибул с изгнанниками занял Филу[278]. Тридцать вывели было против них свою армию, но вернулись, потерпев неудачу. После этого они решили всех вообще граждан обезоружить, а Ферамена погубить[279] следующим образом. Они внесли в Совет два законопроекта и предложили их голосовать. Из этих законопроектов один давал полномочия Тридцати казнить любого из граждан, не принадлежащих к списку трех тысяч, а другой лишал политических прав при настоящем государственном строе тех лиц, которые или участвовали в срытии стены в Этионее[280] или оказали в чем-нибудь сопротивление Четыремстам[281], установившим первую олигархию. В том и другом как раз принимал участие Ферамен. Таким образом, в случае утверждения этих законопроектов он оказывался исключенным из гражданского состава и Тридцать получали право казнить его. (2) После казни Ферамена они отобрали оружие у всех, кроме трех тысяч, и вообще во всех отношениях стали проявлять еще в большей степени жестокость и злодейские наклонности[282]. Отправив послов в Лакедемон, они обвиняли Ферамена[283] и просили себе помощи. Выслушав этих послов, лакедемоняне послали гармостом[284] Каллибия с отрядом приблизительно в семьсот воинов. Они пришли и стали гарнизоном на Акрополе.

XIV. Восстановление демократии

(Гл. 38—40)

38. После этого, когда граждане, наступавшие из-под Филы, заняли Мунихию[285] и победили в сражении Тридцать[286] вместе с их сторонниками, пришедшими им на подмогу, городское население, возвратившись по миновании опасности, собралось на следующий день на площадь и низложило власть Тридцати; тут оно избрало десятерых[287] из граждан и дало им неограниченные полномочия для прекращения войны. Однако, взяв в свои руки власть, эти лица не принимали никаких мер к осуществлению того, для чего были избраны; наоборот, они посылали в Лакедемон с просьбой оказать им помощь и ссудить деньгами. (2) Но так как это возбудило негодование тех, кто имел гражданские права, то они, боясь лишиться власти и желая навести на всех страх (что и случилось), схватили Демарета, человека далеко не заурядного среди граждан, и казнили. После этого они крепко держали в своих руках управление благодаря содействию Каллибия и бывших там пелопоннесцев, а кроме того и некоторых лиц, принадлежавших к сословию всадников. Дело в том, что некоторые из всадников более других граждан старались помешать возвращению эмигрантов из Филы.

(3) Когда же на сторону граждан, занявших Пирей и Мунихию, перешел весь народ и эта партия стала одолевать в войне, тогда в городе низложили коллегию десятерых этого первого избрания и избрали новых десятерых — таких, которые пользовались репутацией наилучших людей[288]. При них-то и при их энергичном содействии состоялось примирение между сторонами и возвратилась демократическая партия. Руководящую роль среди них играли преимущественно Ринон из Пеании[289] и Фаилл из Ахердунта[290]. Они еще до прихода Павсания[291] стали вести переговоры с находившимися в Пирее, а после его прихода общими стараниями добились возвращения изгнанников. (4) Окончательно водворил мир и уладил заключение договора лакедемонский царь Павсаний совместно с десятью[292] посредниками, прибывшими позднее из Лакедемона по его настоянию. Комиссия Ринона заслужила одобрение[293] за сочувственное отношение к народу. Хотя члены ее взяли дела в свои руки при олигархии, им удалось благополучно сдать отчет при демократии, и никто не выставил против них никакого обвинения, ни из тех, которые оставались в городе, ни из тех, которые вернулись из Пирея. Наоборот, за свои заслуги в этом деле Ринон был даже выбран сейчас же в стратеги.

39. Примирение состоялось, при архонте Эвклиде[294], на следующих условиях: из афинян, остававшихся в городе, всем, желающим выселиться, предоставляется право жить в Элевсине[295] с сохранением всех гражданских прав, полной свободы, самоуправления и правом пользоваться доходами от своего имущества[296]. (2) Что касается храма[297], то доступ к нему должен быть предоставлен одинаково тем и другим, а попечение о нем должно лежать на обязанности Кериков и Эвмолпидов[298] по отеческим заветам. Далее, ни жителям Элевсина не дозволяется приходить в город, ни жителям города в Элевсин[299]; разрешается это тем и другим только во время мистерий. Вносить подати с доходов в союзную казну[300] элевсинцы должны наравне с остальными афинянами. (3) А буде кто-нибудь из лиц, собирающихся переселиться, пожелает занять дом в Элевсине, он должен получить на это согласие от владельца; в случае же невозможности достигнуть соглашения каждая сторона должна выбрать троих оценщиков, и какую цену назначат эти последние, такую и следует брать. Из элевсинцев предоставляется жить с ними тем, кого они сами пожелают к себе пустить. (4) Запись желающих выселиться должна быть произведена для тех, кто находится в наличности, в течение десяти дней, после того как принесут присягу[301], а выезд должен последовать в течение двадцати дней; для тех же, которые находятся в отъезде, остаются те же условия, считая с момента их возвращения. (5) Человек, проживающий в Элевсине, не имеет права занимать никакой должности в Афинах, пока не запишется снова на жительство в городе. Дела об убийстве должны вестись по отеческим заветам — в случае, если кто-нибудь собственноручно убил или ранил человека[302]. (6) За прошлое никто не имеет права искать возмездия ни с кого, кроме как с членов коллегий Тридцати, Десяти, Одиннадцати и правителей Пирея, да и с них нельзя искать, если они представят отчет. А представить отчет правившие в Пирее должны перед гражданами в Пирее, правившие в Афинах — перед собранием из лиц, могущих показать имущественный ценз[303]. После этого желающим предоставляется право выезда. Что касается денег, которые занимали на войну, то каждая сторона должна выплатить их самостоятельно.

40. Когда состоялось такое соглашение, люди, воевавшие на стороне Тридцати, находились в страхе. Многие думали выселяться, но откладывали запись на последние дни, как это обыкновенно все делают; тогда Архин[304], увидав их многочисленность и желая удержать их, закрыл запись в остававшиеся дни, так что многие поневоле вынуждены были оставаться, пока понемногу не успокоились.

(2) И по-видимому Архин правильно поступил как в этом отношении, так и в том, что после этого он обжаловал как противозаконный проект Фрасибула, в котором тот предлагал дать гражданские права всем участникам возвращения из Пирея (в числе их некоторые были заведомо рабы); наконец, еще в том, что, когда кто-то из возвратившихся начал искать возмездия за прошлое, он велел арестовать его и, приведя в Совет, убедил казнить без суда[305]. Он объяснял, что теперь членам Совета предстоит показать, хотят ли они спасать демократию и соблюдать присягу: если отпустят этого человека, то это будет поощрением и для остальных, если же казнят, это будет примером для всех. Так и случилось. После его казни уже никто никогда потом не искал возмездия за прошлое. Наоборот, афиняне, кажется, превосходно и в высшей степени дальновидно с политической точки зрения воспользовались и в частных и в общественных отношениях пережитыми несчастьями. (3) Они не только пресекли обвинения по делам о прошлом, но и возвратили из общих средств лакедемонянам те деньги, которые Тридцать[306] заняли для войны, хотя договор[307] предлагал обеим партиям отдавать порознь — партии города и партии Пирея. Они видели в этом первое, что должно служить началом для взаимного согласия. Между тем в остальных государствах демократия в случае своей победы не только не добавляет своих денег на общие расходы, но еще и производит раздел земли[308]. (4) Примирились они и с теми, которые поселились в Элевсине, на третий год после выселения, при архонте Ксененете[309].

XV. Обзор политических преобразований

(Гл. 41)

41. Это произошло позднее, а в тот момент народ, сделавшись владыкой государства, установил существующий поныне[310] государственный строй, при архонте Пифодоре[311]. Было очевидно, что народ имел полное право взять в свои руки государственную власть, так как он собственными силами добился своего возвращения.

(2) Это было по счету одиннадцатое преобразование. Первым с самого начала было преобразование, когда переселился Ион[312] со своими сподвижниками. Тогда впервые жители были распределены по четырем филам и учредили должность филобасилевсов[313]. Вторым преобразованием, первым после этого, имевшим вид правильного государственного строя, было преобразование, сделанное при Фесее[314]. Оно немного отклонялось от самодержавного[315] строя. После него было преобразование при Драконте — то самое, при котором впервые опубликовали законы[316]. Третьим было преобразование при Солоне после смуты, то самое, с которого началась демократия. Четвертым — тирания при Писистрате. Пятым было после низвержения тиранов преобразование при Клисфене, более демократичное, чем Солоново. Шестым было преобразование после мидийских войн, когда главенство принадлежало совету Ареопага. Седьмым было следующее за ним преобразование, которое наметил Аристид, а осуществил Эфиальт, когда низверг[317] совет Ареопага. При этом устройстве государству пришлось совершать весьма часто ошибки под влиянием демагогов ради поддержания владычества на море. Восьмым преобразованием было установление власти Четырехсот, и после этого девятым — восстановление демократии. Десятым — тирания Тридцати и Десяти. Одиннадцатым — преобразование после возвращения из-под Филы и из Пирея. Со времени возвращения этот порядок сохраняется и до сих пор, причем постоянно дает развиваться власти народных масс. Действительно, народ сам сделал себя владыкой всего, и все управляется его постановлениями и судами, в которых он является властелином[318]. Надо иметь в виду, что судопроизводство Совета перешло к народу. И в этом отношении афиняне, кажется, поступают правильно, потому что немногие скорее поддаются соблазну корысти и личных симпатий, чем большое количество[319].

(3) Плату за посещение народных собраний первоначально[320] решили не вводить, но, когда на собрания не стал собираться народ и пританы[321], должны были придумывать разные ухищрения, чтобы являлось число, достаточное для действительности голосования, сперва Агиррий[322] изыскал средства для платы по одному оболу, а после него Гераклид Клазоменский, по прозвищу Царь[323], — по два обола; потом снова Агиррий — по три обола.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СОВРЕМЕННЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ АФИНЯН

(Главы 42—69)

I. Гражданские списки и воспитание эфебов

(Гл. 42)

42. Теперешнее[324] государственное устройство имеет следующий характер.

Гражданскими правами пользуются люди, которых родители оба — граждане[325]. Они вносятся в списки демотов[326] по достижении восемнадцатилетнего возраста. Всякий раз, когда производится их запись, демоты решают голосованием под присягой относительно их: во-первых, находят ли, что они достигли положенного законом возраста (в случае отрицательного решения молодые люди опять поступают в разряд несовершеннолетних); во-вторых, свободный ли каждый из них в отдельности и законно ли рожденный. Затем, если его отвергнут, признав несвободным, он имеет право апеллировать в суд. Демоты выбирают в качестве обвинителей пятерых из своей среды, и, если будет признано, что он не имеет права быть записанным, государство продает его в рабство; если же он выиграет дело, демоты обязаны его вписать. (2) После этого вписанных подвергает докимасии[327] Совет и, если окажется, что данное лицо моложе 18 лет, налагает взыскание на демотов, внесших его в список.

После того как эфебы[328] подвергнутся докимасии, отцы их собираются по филам и, принеся присягу, выбирают троих из членов фил в возрасте свыше 40 лет от роду — таких, которые, по их мнению, будут наилучшими и наиболее пригодными, чтобы иметь попечение об эфебах, а из них народ выбирает поднятием рук по одному от каждой филы в качестве софрониста[329] и из всех вообще афинян — космета[330] над всеми. (3) Эти лица, собрав эфебов, прежде всего обходят храмы богов, затем отправляются с ними в Пирей и несут гарнизонную службу — одни в Мунихии[331], другие в Акте.

Далее, народ выбирает для них поднятием рук и двух педотрибов[332] и учителей, которые должны обучать их фехтованию, стрельбе из лука, метанию дротика и спусканию катапальта[333].

На содержание народ выдает софронистам по 1 драхме[334] каждому, а эфебам — по 4 обола каждому. Каждый софронист получает деньги эфебов своей филы, закупает припасы для всех в общее хозяйство (они обедают вместе по филам) и заботится обо всем остальном.

(4) Таким образом они проводят первый год. На следующий же год, после народного собрания в театре, эфебы показывают народу строевые приемы и получают от государства щит и копье. После этого они охраняют границы страны, дежуря все время на сторожевых постах. (5) Гарнизонную службу они исполняют в течение двух лет, нося хламиды[335], и на это время освобождаются от всех повинностей[336]. Перед судом они не выступают ни в качестве ответчиков, ни в качестве истцов, чтобы не было повода отлучаться — разве только возникнет дело о наследстве или наследнице[337], или если кому-нибудь придется в его роде выполнять жреческие обязанности. По истечении этих двух лет они становятся уже на один уровень с остальными гражданами.

II. Порядок избрания должностных лиц. Совет Пятисот и Народное Собрание

(Гл. 43—46)

43. Вот как обстоит дело с внесением граждан в списки и с положением эфебов.

На все вообще должности, входящие в круг обычного управления, афиняне выбирают кандидатов по жребию, за исключением казначея воинских сумм[338], заведующего зрелищным фондом[339] и попечителя водопроводов. На эти должности избирают поднятием рук, и избранные таким порядком исполняют обязанности от Панафиней до Панафиней[340]. Кроме того, поднятием рук избирают и на все военные должности[341].

(2) Совет состоит из пятисот членов, избираемых по жребию, по 50 от каждой филы. Обязанности пританов исполняет каждая из фил[342] по очереди, как выпадет жребий, первые четыре — по 36 дней каждая, а следующие шесть — по 35 дней каждая (как известно, афиняне считают год по луне)[343]. (3) Те из состава Совета, которые несут обязанности пританов, имеют общий стол в фоле[344], получая на это деньги от государства[345]. Затем, они собирают и Совет и народ — Совет ежедневно, кроме неприсутственных дней[346], а народ — четыре раза в каждую пританию. При этом они составляют программу, сколько дел и что именно предстоит обсуждать Совету в каждый день и где должно происходить заседание[347]. (4) Кроме того, они назначают и Народные Собрания[348]. Одно — главное, в котором полагается производить проверку избрания властей — находит ли народ их распоряжения правильными, затем обсуждать вопросы относительно продовольствия и защиты страны; далее, в этот день могут делать чрезвычайные заявления[349] все желающие; наконец, полагается читать описи конфискуемых имуществ и заявления об утверждении в правах наследства и о наследницах, чтобы все были осведомлены о каждом открывшемся наследстве. (5) В шестую пританию[350] кроме означенного пританы ставят на голосование поднятием рук еще вопрос относительно остракисма — находят ли нужным производить его или нет, затем предложения предварительных приговоров[351] против сикофантов от афинян и от метеков, не более трех от тех и других; наконец, такие дела, когда кто-нибудь, дав то или иное обещание народу, не выполнит его.

(6) Другое Народное Собрание назначают для рассмотрения ходатайств; тут всякий желающий, возложив молитвенную ветвь[352], может рассказать народу о каких пожелает личных или общественных делах. Остальные два Народных Собрания отводятся для всех прочих дел. На них законы повелевают обсуждать три дела по вопросам религии, три дела по докладам герольдов и посольств, три — по вопросам светского характера. Обсуждают иногда и без предварительного голосования[353]. Обращаются же и герольды и послы прежде всего к пританам; точно так же и лица, приносящие письма, передают их им.

44. Председателем[354] пританов бывает одно лицо, избранное по жребию. Оно состоит председателем в течение ночи и дня, и нельзя ни пробыть в этой должности дольше, ни дважды занимать ее одному и тому же человеку. Председатель хранит ключи от храмов[355], в которых находятся казна и документы государства и государственная печать. Он обязан все время оставаться в фоле, равно как и третья часть пританов, которой он прикажет. (2) И когда пританы соберут Совет или народ, он избирает жребием девять проэдров[356], по одному из каждой филы, за исключением той, которая несет обязанности пританов, и из их среды, в свою очередь, одного председателя[357] и передает им повестку. (3) Последние, получив ее, следят за порядком и объявляют вопросы, подлежащие обсуждению, ведут подсчет голосов и распоряжаются вообще всеми делами; они имеют право и распустить собрание. Быть председателем[358] нельзя более одного раза в год, а проэдром можно быть однажды в каждую пританию.

(4) Кроме того, пританы производят в народном собрании выборы стратегов, гиппархов и прочих властей, имеющих отношение к войне[359], сообразно с тем, как решит народ. Эти выборы производят пританы, исполняющие обязанности после шестой притании, — те, в чье дежурство будет благоприятное знамение[360]. Но и об этом должно состояться предварительное постановление Совета.

45. В прежнее время Совет имел право подвергать денежному взысканию[361], заключать в тюрьму и казнить…[362] И вот он препроводил к государственному палачу Лисимаха[363], и, когда этот последний сидел уже в ожидании казни, его освободил Эвмелид[364] из Алопеки, заявив, что ни одного гражданина нельзя казнить без приговора суда. Когда состоялось разбирательство дела в суде, Лисимах был оправдан — он получил прозвание «из-под дубины»[365], а народ отнял у Совета право предавать смертной казни, заключать в оковы и налагать денежные взыскания[366]. Он установил закон, что если Совет признает кого-нибудь виновным или наложит взыскание, то эти обвинительные приговоры и взыскания фесмофеты[367] должны представлять на рассмотрение суда, и то, что постановят судьи, должно иметь законную силу.

(2) Далее, Совет судит большинство должностных лиц и особенно тех, которые распоряжаются денежными суммами. Но его приговор не имеет окончательной силы и может быть обжалован в суде. Также и частным лицам предоставляется право подавать заявления относительно любого из должностных лиц, обвиняя его в том, что оно поступает противозаконно. Но и этим должностным лицам, в случае если Совет призна́ет их виновными, возможна апелляция в суд.

(3) Помимо всего этого Совет производит докимасию[368] кандидатов в члены Совета на следующий год и девяти архонтов. Притом прежде он имел право окончательного отвода кандидатов, теперь же им предоставляется право апеллировать в суд[369].

(4) Вот те случаи, в которых решение Совета не имеет окончательной силы. Он составляет предварительные заключения для внесения в народное собрание, и народ ни по какому вопросу не может вынести постановления, если об этом не состоялось предварительного заключения Совета или если этого не поставили на повестку пританы. В силу этого всякий, кто проведет какой-нибудь законопроект без соблюдения этих условий, подлежит обвинению в противозаконии[370].

46. Далее, Совет следит и за построенными триэрами[371], за оснасткой их и за корабельными парками[372], строит новые триэры или тетреры[373], в зависимости от того, какой из этих двух видов решит построить народ, дает им оснастку и строит парки. А строителей для кораблей выбирает народ поднятием рук. Если Совет не передаст этого в готовом виде новому составу Совета, он не может получить полагающуюся награду[374], так как ее получают при следующем составе Совета. Для постройки триеры он избирает из своей среды десять человек в качестве строителей триэр.

(2) Наконец, Совет наблюдает и за всеми общественными зданиями и, если найдет тут проступок с чьей-нибудь стороны, о виновном докладывает народу и, дав заключение о его виновности, передает дело в суд.

III. Совет и администрация

(Гл. 47—54)

47. Далее, Совет распоряжается большинством дел совместно с остальными властями.

Прежде всего есть десять казначеев Афины[375]. Избираются они жребием по одному из каждой филы — из класса пентакосиомедимнов, согласно закону Солона (этот закон все еще сохраняет силу), но в действительности исправлять должность может всякий, кому выпадет жребий, хотя бы он был очень беден. Они принимают статую Афины[376] и изображения Ник[377], все вообще убранство[378] и казну в присутствии Совета.

(2) Далее, есть десять полетов[379]. Избираются они жребием по одному из каждой филы. Они заключают все арендные контракты[380], устраивают торги на разработку рудников[381] и на сбор податей совместно с казначеем воинской казны[382] и лицами, избранными для заведования зрелищным фондом[383], в заседании Совета, а потом утверждают за теми, кому Совет определит поднятием рук, отданные с торгов рудники как приносящие доход — их сдают на три года, так и условно[384] предоставленные — их сдают в аренду на десять[385] лет. Кроме того, они продают с торгов в заседании Совета также имущество преступников, осужденных судом Ареопага[386], и прочих, а утверждают это девять архонтов. Равным образом, они передают Совету сведения и о податях, отданных на откуп[387] на один год, причем записывают на выбеленных табличках[388] имя откупщика и цену, за какую он взял откуп. (3) Записывают они отдельно в десяти списках, кому надо вносить каждую пританию, отдельно тех, которые должны платить трижды в год, причем для каждого взноса составляют особый список, отдельно тех, которым приходится вносить в девятую пританию[389]. Кроме того, они публикуют списки земельных участков и домов, конфискованных и отданных в аренду через суд[390]. Дело в том, что и на это устраивают торги они же. За дома надо вернуть стоимость в течение пяти лет, а за земельные участки — в течение десяти лет. Вносят эти деньги в девятую пританию.

(4) Докладывает Совету также и басилевс о сдаче в аренду священных участков[391], причем заносит их на выбеленные таблички. Равным образом, и они сдаются в аренду на десять лет, а взносы делаются в девятую пританию; потому-то в эту пританию собирается наибольшее количество денег.

(5) Итак, в Совет вносятся списки, распределенные по срокам платежей, а хранит их государственный секретарь[392]. Всякий раз, как наступает срок платежа денег, он достает с полок те списки, по которым в этот день должны быть внесены и вычеркнуты деньги, и передает их аподектам[393]. А остальные лежат отдельно, чтобы не были вычеркнуты преждевременно.

48. Затем есть десять аподектов[394], избираемых жребием по филам. Получив списки, они отмечают вносимые деньги в присутствии Совета в булевтерии[395] и возвращают списки обратно государственному секретарю. Таким образом, если кто-нибудь пропустит срок платежа, его имя там записано, и он должен вносить сумму долга в двойном размере или, в противном случае, подвергнуться заключению. Взыскивать это, равно как и заключить неисправного в тюрьму, Совет имеет по законам безапелляционное право[396]. (2) Один день аподекты принимают все взносы и распределяют их между должностными лицами, а на следующий день докладывают об этом распределении, записав его на доску; потом они читают по порядку в здании Совета и предлагают в заседании Совета высказаться, если кто знает, что тот или другой человек — должностное или частное лицо — повинен в неправильном распределении, и, если кого-нибудь находят виновным в каком-либо проступке, ставят вопрос о нем на голосование.

(3) Еще избирают члены Совета из своей среды десять логистов[397], которые обязаны проверять отчетность у должностных лиц в каждую пританию. Далее, они избирают жребием эвфинов[398] по одному из каждой филы и по два товарища при каждом из эвфинов, которые должны в дни собраний[399] заседать возле эпонима[400] каждой филы. И если у одного из сдавших отчет перед судом кто-нибудь пожелает в течение трех дней после сдачи потребовать нового отчета по частному или государственному делу, он пишет на выбеленной дощечке имя свое, имя обвиняемого и проступок, в котором его обвиняет; обозначает также наказание, которое находит для него нужным, и подает эвфину. (5) Последний, приняв это заявление, рассматривает его и, в случае если признает обвинение основательным, передает частные дела на разбирательство судьям по демам[401], которые разбирают тяжбы этой филы, а дела государственного значения препровождает со своим заключением фесмофетам[402]. Фесмофеты, в свою очередь, если примут такое заявление, вторично вносят эту отчетность на рассмотрение в суд, и что призна́ют судьи, то имеет окончательную силу.

49. Кроме того, Совет подвергает докимасии и лошадей и, если найдет, что человек, имеющий хорошую лошадь, плохо ее содержит, штрафует его в размере содержания. А тем лошадям, которые не могут идти за хозяином или настолько не приучены[403], что не хотят стоять смирно, накладывают на челюсть клеймо в виде круга, и лошадь, у которой сделана такая пометка, считается негодной. Совет подвергает докимасии и конных разведчиков, выбирая подходящих, по его мнению, для этой службы людей, и, если кого забракует поднятием рук, тот сходит с коня[404]. Подвергает докимасии и пехотинцев-кавалеристов[405], и, если кого отвергнет поднятием рук, тот лишается жалованья.

(2) Всадников заносит в списки учетная комиссия[406] — десять человек, избираемых народом поднятием рук. Перечень записанных они передают гиппархам[407] и филархам, а эти, в свою очередь, получив список, докладывают его Совету. Там они вскрывают таблицу, в которой запечатан список имен всадников[408]. Если при этом кто-нибудь из числа записанных уже прежде будет под присягой заявлять, что по состоянию здоровья не может быть всадником, того вычеркивают. Затем вызывают вновь зачисленных и, если кто заявит под присягой, что или здоровье или средства не позволяют ему быть всадником, того отпускают. Относительно же того, кто не приносит такой клятвы, члены Совета решают поднятием рук, пригоден он быть всадником или нет, и, если признают годным, записывают в таблицу, если же нет, то отпускают и его.

(3) Прежде Совет обсуждал также проекты построек и облаченье для статуи Афины[409], а теперь это обсуждает судебная комиссия, взятая по жребию, так как стали находить, что Совет бывал пристрастен в своем суждении. Равным образом, и о сооружении статуй Ники[410] и о наградах на состязаниях на Панафинеях[411] Совет заботится совместно с казначеем воинской казны.

(4) Кроме того, Совет подвергает докимасии инвалидов. Существует закон, который повелевает Совету производить докимасию людей, владеющих имуществом не свыше трех мин[412] и имеющих настолько серьезные телесные недостатки, что не могут заниматься никаким ремеслом. Закон повелевает выдавать этим людям из казны на содержание каждому по два обола[413] в день. И есть у них казначей, избираемый по жребию.

Точно так же и с остальными должностными лицами Совет разделяет, можно сказать, большинство обязанностей.

50. Итак, вот что находится в ведении Совета.

Кроме того, по жребию избираются в качестве заведующих ремонтом храмов десять человек, которые, получая тридцать мин от аподектов[414], ремонтируют наиболее нуждающиеся в этом храмы. (2) Далее, избираются десять астиномов[415]. Из них пять несут обязанности в Пирее, пять — в городе. Они следят за флейтистками[416], арфистками и кифаристками, чтобы нанимались не дороже двух драхм[417], и, если одной и той же станут добиваться несколько человек сразу, они кидают между ними жребий и отдают ее внаймы тому, кому выпадет жребий. Заботятся также и о том, чтобы никто из уборщиков нечистот не сваливал их ближе десяти стадиев[418] от городской стены. Далее, они не позволяют застраивать улицы, перекидывать над улицами балконы, делать висячие желоба, имеющие сток на улицу, и окна, открывающиеся на улицу[419]. Они же хоронят людей, умерших на улице, и имеют для этой цели в своем распоряжении казенных служителей.

51. Избираются по жребию также десять рыночных надзирателей[420] — пять для Пирея, пять для города. На них возлагается законами обязанность наблюдать за всеми товарами, чтобы их продавали без примеси и без подделки.

(2) Еще избираются по жребию десять надзирателей за мерами[421] — пять для города и пять для Пирея. Они наблюдают за всеми мерами и весами, чтобы торговцы употребляли правильные.

(3) Далее, хлебных надзирателей, избирающихся по жребию, раньше было десять — пять для Пирея и пять для города[422], — теперь же их двадцать для города и пятнадцать для Пирея. Они наблюдают прежде всего за тем, чтобы на рынке зерновой хлеб продавался добросовестно; далее, чтобы мельники продавали ячменную муку в соответствии со стоимостью ячменя, а булочники — пшеничный хлеб в соответствии с ценой пшеницы, и притом чтобы булки имели такой вес, какой они им укажут. Закон велит надзирателям устанавливать это.

(4) Далее, избирают по жребию десять портовых попечителей[423]. Им вменяется в обязанность наблюдать за торговыми пристанями, и из приходящего в хлебную пристань хлеба они должны заставлять торговцев две трети доставлять в город.

52. Еще назначают по жребию коллегию одиннадцати. Эти лица должны иметь под своим ведением содержащихся в тюрьме узников и подвергать смертной казни взятых под арест[424] воров, охотников за рабами[425] и грабителей в случае их собственного сознания, а в случае запирательства приводить на суд и, если будут оправданы, отпускать, в случае же осуждения — предавать смерти. Они должны еще представлять в суд описи конфискуемых земельных владений и домов, и те, которые будут признаны казенной собственностью, передавать полетам[426]. Наконец, должны представлять на разбирательство донесения[427] о проступках (этим донесениям дают ход Одиннадцать). Но некоторые из таких донесений вносят и фесмофеты[428].

(2) Затем избирают по жребию и пятерых докладчиков[429], которые дают ход месячным[430] тяжбам, каждый для двух фил. Месячными процессами являются, во-первых, дела о приданом[431], когда кто-нибудь, обязанный вернуть его, не отдает; во-вторых, когда человек, заняв деньги под процент в одну драхму[432], не платит долга; в-третьих, когда кто-нибудь, желая открыть мастерскую на площади, займет у другого средства на обзаведение. Далее, дела об оскорблении, об обществах и товариществах, о рабах и вьючных животных[433], о триэрархиях[434] и денежных операциях. (3) Вот какие дела разбирают эти должностные лица, давая им ход в месячный срок. Аподекты же разбирают дела, возбуждаемые откупщиками[435] и против откупщиков, причем в делах на сумму не свыше десяти драхм их решение имеет окончательную силу, а остальные они вносят в суд для рассмотрения в месячный срок.

53. Избирают по жребию еще и комиссию сорока — по четыре из каждой филы. В этой комиссии возбуждают все остальные иски. Она прежде состояла из тридцати лиц, которые судили, обходя по демам[436], а после олигархии Тридцати их число доведено было до сорока. Дела на сумму не свыше десяти драхм они имеют право решать окончательно, а свыше этой суммы передают диэтетам[437]. (2) Последние принимают дело и, если не в состоянии будут примирить стороны, выносят свое решение. Если обе стороны останутся довольны приговором и согласятся с ним, тяжба прекращается. Если же один из тяжущихся подаст апелляцию в суд, тогда они кладут показания свидетелей, запросы[438] и тексты законов[439] в ящики — отдельно со стороны истца и отдельно со стороны ответчика, запечатывают их и, приложив решение диэтета, написанное на особом листе, передают четырем судьям, разбирающим дела филы ответчика[440]. (3) Последние, приняв этот материал, направляют его в суд: дела на сумму не свыше тысячи драхм — в комиссию двухсот одного, дела свыше тысячи драхм — в комиссию четырехсот одного. Там уже нельзя пользоваться ни законами, ни запросами, ни свидетельскими показаниями помимо тех, которые были представлены у диэтета и положены в ящики.

(4) Диэтетами могут быть люди, которым идет шестидесятый год. Это определяется по архонтам и эпонимам. Дело вот в чем: есть десять эпонимов фил[441] и 42 эпонима возрастов[442]. Прежде, когда производилась запись в эфебы, их имена заносили на выбеленные таблички, причем обозначался архонт, при котором они были записаны, и эпоним диэтетов предыдущего года, а теперь эфебов записывают на бронзовую плиту, и эта плита ставится перед зданием Совета возле эпонимов[443]. (5) Сорок берут последнего из эпонимов[444], распределяют между людьми, записанными под его именем, обязанности судей и определяют по жребию, какие каждый из них должен исполнять. И каждый должен выполнить до конца судейские обязанности, которые ему достанутся. Закон повелевает, чтобы тот, кто не будет диэтетом в соответствующем возрасте, был лишен гражданской чести. Исключение допускается только для тех, кто в этот год исправлял какую-нибудь должность или находился в отъезде. Только такие лица освобождаются от этой повинности.

(6) Можно вносить и чрезвычайные заявления в коллегию диэтетов в случае несправедливости со стороны одного из них. При этом законы повелевают, чтобы тот диэтет, кого они признают виновным, подвергался лишению гражданской чести[445]. Но и такие люди имеют право апелляции. (7) Эпонимами пользуются и для военных походов, и, когда собираются послать известный возраст, вывешивают объявление, с какого архонта и эпонима до какого должны идти в поход.

54. Еще избирают по жребию следующих должностных лиц: пять строителей дорог, которым вменяется в обязанность исправлять пути; для этого они имеют в своем распоряжении казенных рабочих. (2) Далее, десять логистов[446] и при них десять синегоров[447]. Перед ними должны сдать отчет все, кто исправлял какую-либо должность. Это — единственный орган, который контролирует сдающих отчеты и вносит дела об отчетности в суд. И если логисты уличат кого-нибудь в хищении, то судьи признают его виновным в воровстве, и сумма обнаруженного хищения уплачивается в десятикратном размере. Если логисты установят, что кто-нибудь принял подарки, и судьи призна́ют его виновным, то определяют его проступок как взяточничество; уплачивается и за это в десятикратном размере. Если логисты призна́ют кого-нибудь виновным в неправильных действиях, судьи определяют его преступление как злоупотребление, и причиненный ущерб возмещается в настоящей своей стоимости, если виновный выплатит эту сумму до девятой притании[448]; в противном случае она удваивается. Однако десятикратный штраф не удваивается.

(3) Еще избирают по жребию секретаря — так называемого по притании. Он заведует документами и хранит издаваемые постановления, все вообще документы скрепляет своей подписью и находится при Совете во время заседания. Прежде на эту должность выборы производились поднятием рук, и тогда избирали наиболее известных и пользующихся доверием людей. Как известно, на плитах[449] при публикации договоров о союзах, даровании звания проксена[450] и даровании прав гражданства обозначается его имя. А теперь на эту должность стали избирать по жребию[451]. (4) Еще одного секретаря избирают по жребию, чтобы ведать законами. Он состоит при Совете во время заседаний и тоже скрепляет своей подписью все законы. (5) Кроме того, и народ избирает поднятием рук секретаря, который должен читать документы народу и Совету. Этот секретарь не имеет других полномочий кроме обязанности читать.

(6) По жребию избирает народ еще десять гиеропеев[452], так называемых «для искупительных жертвоприношений». Они приносят жертвы как самостоятельно, по назначению оракула, так и совместно с гадателями, когда нужно бывает получить благоприятное знамение. (7) Кроме того, народ избирает по жребию еще других десять, так называемых «годичных». Они совершают некоторые жертвоприношения и заведуют всеми пятилетними празднествами[453], кроме Панафиней[454]. А к числу пятилетних празднеств относятся: во-первых, паломничество на Делос (есть также и семилетнее паломничество туда); во-вторых, Бравронии[455]; в-третьих, Гераклии; в-четвертых, Элевсинии[456]; в-пятых, Панафинеи. Из всех этих празднеств ни одно не совпадает с другим. Теперь прибавились со времени архонта Кефисофонта[457] еще Гефестии.

(8) Наконец, избирают по жребию и архонта на Саламин[458] и демарха в Пирей[459], которые устраивают в том и другом месте Дионисии[460] и назначают хорегов[461]. На Саламине имя этого архонта обозначается и на официальных документах[462].

IV. Архонты

(Гл. 55—59)

55. Итак, означенные должности замещаются по жребию. Выше перечислены также и полномочия, которыми они обладают.

Что же касается так называемых девяти архонтов, то выше было уже сказано, каким образом с самого начала производилось их назначение[463]. В настоящее время[464] избирают по жребию шестерых фесмофетов и секретаря к ним, кроме того, архонта, басилевса и полемарха — одного из каждой филы по очереди. (2) Они подвергаются докимасии[465] прежде всего в Совете пятисот — все, кроме секретаря, а этот последний — только в суде, как и прочие должностные лица (все, избранные и жребием и поднятием рук, вступают в должность лишь после докимасии), девять же архонтов — и в Совете и вторично в суде. При этом в прежнее время тот, кого отвергал на докимасии Совет, уже не мог вступать в должность, теперь же допускается апелляция в суд, и этому последнему принадлежит решающий голос в докимасии.

(3) Когда производят докимасию, прежде всего предлагают вопрос: «Кто у тебя отец и из какого он дема, кто отец отца, кто мать, кто отец матери и из какого он дема?» Затем спрашивают о том, есть ли у него Аполлон Отчий и Зевс Оградный[466] и где находятся эти святыни; далее, есть ли усыпальницы[467] и где они находятся; наконец, исполняет ли он свой долг по отношению к родителям, платит ли подати и отбывал ли военные походы. Допросив об этом, председатель говорит: «Пригласи свидетелей в подтверждение этого». (4) Когда он представит свидетелей, председатель ставит вопрос: «Угодно ли кому-нибудь выступить с обвинением против него?» И, если выступит кто-нибудь обвинителем, он предоставляет слово и для обвинения и для защиты и после того ставит вопрос на голосование — в Совете поднятием рук, а в суде — подачей камешков. Если же никто не пожелает выступить с обвинением, он тотчас же производит голосование. В прежнее время кто-нибудь один опускал в урну камешек[468], а теперь полагается всем подавать голоса о кандидатах, и таким образом, если какой-нибудь кандидат, не имея твердых нравственных устоев, сумеет заставить обвинителей молчать, у судей будет возможность отвергнуть его на докимасии.

(5) Подвергшись докимасии таким образом, избранные идут к камню, на котором положены внутренности закланных жертв (это тот самый камень, с которого приносят присягу и диэтеты[469], когда объявляют свои решения, и свидетели, когда утверждают, что не знают ничего по делу). Взойдя на него, избранные клянутся исполнять обязанности добросовестно и согласно с законами, не принимать подарков за исполнение обязанностей, а если возьмут взятку, посвятить золотую статую[470]. Принеся присягу, они идут оттуда на Акрополь и там снова приносят такую же присягу и только после этого приступают к исполнению обязанностей.

56. Архонт, басилевс и полемарх берут себе каждый двух товарищей по собственному выбору, и эти последние только тогда могут приступить к исполнению обязанностей товарищей, когда пройдут докимасию в суде, а по окончании своей службы они сдают отчет.

(2) Архонт сейчас же по вступлении в должность первым делом объявляет через глашатая, что всем предоставляется владеть имуществом, какое каждый имел до вступления его в должность, и сохранять его до конца его управления[471]. (3) Затем он назначает хорегами для представления трагедий троих наиболее богатых[472] из всех афинян. Прежде же он назначал и на представление комедий пятерых[473], но теперь их избирают филы. Далее, он принимает хорегов, избранных филами на Дионисии[474] для хоров взрослых и мальчиков и для комедий и на Фаргелии[475] для взрослых и мальчиков (на Дионисии они избираются по одному на каждую филу, на Фаргелии же — по одному для двух фил; каждая из двух фил представляет их по очереди); он устраивает между ними обмен имущества[476] и дает ход заявлениям об отказе, который мотивируется или тем, что данное лицо ранее исполняло уже эту литургию, или что оно не подлежит этой литургии, так как только что исполняло другую и еще не истекло время свободы его от повинностей[477], или что не достигло надлежащего возраста: например, лицо, исполняющее обязанности хорега при хоре мальчиков, должно иметь свыше 40 лет от роду. Архонт же назначает и на Делос[478] хорегов и архифеора[479] для тридцативесельного корабля, везущего юношей. (4) Под его ведением находятся процессии: во-первых, та, которая устраивается в честь Асклепия, когда мисты «домовничают»[480], и, во-вторых, на великих Дионисиях[481], когда ему помогают попечители, которых прежде избирал народ поднятием рук в количестве десяти (они должны были покрывать из собственных средств издержки на эту процессию), а теперь избирает жребием по одному из каждой филы, причем дает на оборудование сто мин. (5) Архонт заведует и процессиями в Фаргелии и в честь Зевса-Спасителя[482]. Он же устраивает и состязания на Дионисиях и Фаргелиях. Вот празднества, о которых он имеет попечение.

(6) Кроме того, ему подаются жалобы по государственным и частным делам. Он рассматривает их и направляет в суд. Сюда относятся дела о дурном обхождении с родителями (эти процессы не сопряжены ни с каким взысканием[483] для того, кто хочет выступать обвинителем), о дурном обращении с сиротами (эти направляются против опекунов), о дурном обращении с наследницей (эти направляются против опекунов и мужей), о нанесении ущерба сиротскому имуществу (эти тоже направляются против опекунов), об умопомешательстве, когда кто-нибудь обвиняет другого в том, что он, выживши из ума, расточает свое состояние; дела по избранию ликвидационной комиссии, когда кто-нибудь не желает производить раздел общего имущества; дела об учреждении опеки, по поводу разрешения споров об опекунстве, по поводу предъявления документов, касающихся записи себя опекуном, тяжбы о наследствах и наследницах. (7) Архонт имеет попечение также и о сиротах, о наследницах и о женщинах, которые заявляют, что по смерти мужа остались беременными. При этом он имеет право на виновных налагать дисциплинарные взыскания или привлекать к суду. Далее, он сдает в аренду имущество[484] сирот и наследниц до того срока, пока женщине не исполнится 14 лет, и берет от арендаторов обеспечение. Наконец, он же взыскивает с опекунов содержание, если они не выдают его детям.

57. Вот каковы обязанности архонта.