— Садитесь, Нельсон, — сказал Мейсон, улыбаясь, — и давайте вашу историю.

— Думаю, вы решите, что я немного чокнулся, — сказал Нельсон, — но я намерен рассказать все именно так, как оно было. Итак, Пол Дрейк сказал мне, что в вашей конторе сидит девушка, за которой вы хотели бы установить слежку. Я должен был прицепиться к ней на хвост в лифте, а другой сыщик стал бы поджидать нас в автомобиле перед входом. Еще должно было ждать наготове свободное такси на тот случай, если что-нибудь пойдет не так. Как я понял, было важно следовать за ней по пятам, поэтому я предпочел идти неподалеку от нее. Дрейк приказал нам не позволять ей скрыться из виду, что бы ни случилось.

Мейсон кивнул.

— Итак, — продолжал Нельсон, — молодая дама вышла из конторы. Роста в ней немного повыше метра шестидесяти, лет двадцати с небольшим, волосы каштановые, глаза карие. На ней были коричневый костюм-шотландка и зеленая блузка.

— Подождите-ка, — сказал Мейсон, — о ее внешности нам все известно.

— Знаю, знаю, — вмешался Дрейк, — но давайте систематизируем все наши сведения, Перри. Мы хотим быть уверены в безупречной точности.

— Хорошо, продолжайте, — сказал Мейсон.

— Ну, так или иначе, я вошел в лифт вместе с ней, — сказал Нельсон. — А мой партнер ждал снаружи, перед входом. Она принялась искать такси. У того такси, которое мы держали у тротуара, флажок был опущен, но она попробовала его нанять. Водитель показал на свой флажок, а она стала спорить с ним, но как раз в это время появилось еще одно такси, которое она и остановила. Я действовал предельно осторожно, ведь никогда не знаешь, что произойдет в следующую секунду. Единственные указания, которые у нас были, это не выпускать ее из поля зрения и не жалеть ради того никаких расходов. Поэтому я вскочил в такси, которое ждало нас у тротуара, а мой приятель рванул на своей машине, и оба мы направились за тем такси, которое взяла девушка. Мы знали номер такси, ехавшего впереди, а банкнот в двадцать долларов быстро заставил моего таксиста взяться за свою радиосвязь, столковаться с линейным диспетчером и попросить его передать нам, куда направляется машина, которую мы преследовали. Такое сообщение пришло минуты через две. Водитель того такси отрапортовал диспетчеру, что направляется в аэропорт. Ну, и поэтому мы оба пристроились позади в полной уверенности, что дама, ничего не подозревая, поедет в аэропорт, не обращая ни малейшего внимания, что происходит за ее спиной.

Эти таксисты обычно очень внимательны, следя за движением, и я боялся, что ее шофер невзначай присмотрится к происходящему позади него. Поэтому я попросил своего водителя немного отстать, и мой напарник приблизился к ним сзади вплотную. Затем, спустя немного времени, он отстал, а мое такси немного вырвалось вперед. Мы оба держали ее в поле зрения всю дорогу.

— Всю дорогу куда? — спросил Мейсон.

— К аэропорту.

— И что же потом?

— Потом она просто ходила там взад-вперед.

— Как долго?

— Чуть больше часа, — ответил детектив. — Она чего-то ждала, и я сглупил, не сообразив, чего именно она ждала. Но я все ожидал, что она выкинет какую-нибудь штуку, я не сводил с нее глаз, не особенно глазея по сторонам.

— Ну и к чему же вы пришли? — спросил Мейсон.

— Мне лучше просто рассказать вам, как это произошло. Ведь у нас, когда над каким-то делом работают два сыщика, один из них должен быть за старшего. А поскольку я вообще старше, то и отвечал за все. Мне, может, следовало поручить своему коллеге осмотреть все кругом, но у нас все внимание было сосредоточено на красотке, мы просто не сводили с нее глаз…

— Что же случилось? — спросил Мейсон.

— Совершенно неожиданно она встрепенулась, взглянула на газетный киоск, закричала: «Это не ограбление», вытащила из сумочки револьвер и выстрелила три раза.

Это было настолько, черт подери, неожиданно и настолько абсолютно лишено смысла, что заставило меня остолбенеть.

— Теперь подождите минутку, — сказал Мейсон. — Вы говорите, что она крикнула: «Это не ограбление»?

— Совершенно верно. Я был футах в десяти от нее и отчетливо слышал.

— Продолжайте. Что произошло потом? Вы схватили ее?

— Не я. Я был как и все остальные. Люди там как стояли, так прямо и окаменели. Это было еще то зрелище, ну совсем как будто вы смотрите кинофильм, и внезапно пленка останавливается, а изображение на экране замирает. Всего минуту назад все вокруг торопились, слонялись туда-сюда: одни сидели в ожидании рейсов, другие покупали билеты, третьи сновали взад-вперед… И вдруг — трах! Все остановилось, и люди просто замерли на местах.

— А что наша красотка?

— Вот она-то не осталась на месте, — сказал Нельсон. — Она вихрем бросилась в женский туалет, размахивая револьвером. Ситуация, скажу я вам, просто смехотворна. В аэропорту есть множество охранников, есть несущие службу полицейские, но не оказалось ни одной женщины-полицейского, которая могла бы войти в дамское заведение. И в итоге мы имеем красотку с револьвером, забаррикадировавшуюся в женском туалете, и кому же Прикажете отправляться за ней?

— Вам? — спросил Мейсон, и в его глазах мелькнул огонек.

— Ни в коем случае, — запротестовал Нельсон. — Одно дело — встретить лицом к лицу обезумевшую женщину с револьвером, и совсем другое — схватиться с разъяренными дамами, которых побеспокоили за их интимными делами. А если одно прибавить к другому, то для любого нормального человека это будет слишком большой риск.

Я просто стоял рядом, там, откуда мог наблюдать за дверью туалета.

— Так что же случилось?

— Ну, появилась парочка полицейских, которые вертелись там и совещались, но они, как и я, были совершенно сбиты с толку этой ситуацией. Потом они явно решили разделаться с этой историей и направились в туалет. Но как раз в это время дверь открылась, и красотка выплыла наружу как ни в чем не бывало.

— С револьвером?

— Я вам толкую, — сказал Нельсон, — что она вышла спокойная, как ангелочек, ну совсем как любая нормальная женщина, которая попудрила свой носик и появилась, чтобы взглянуть на доску объявлений да выяснить, когда ее самолет должен отправиться в путь.

— Что дальше? — нетерпеливо спросил Мейсон.

— Ну, эти офицеры ведь не видели даму, когда она стреляла из револьвера, поэтому и не узнали ее, вышедшую из туалета. Она прошла мимо них, и ни один не повернулся, пока кто-то не завопил: «Вот же она!» К тому времени человека три-четыре уже показывали пальцем и кричали: «Это она! Хватайте ее!» Ну, а потом все задвигались.

— Так что же произошло дальше?

— Вы никогда не видели ничего подобного, — сказал Нельсон. — Эта дама стояла там с самым что ни на есть невинным выражением лица и озиралась кругом, как бы недоумевая, что же такое происходит. Один из офицеров подошел и схватил ее, и на какое-то мгновение она испугалась, а потом возмутилась и потребовала объяснить, в чем дело. Потом собралась толпа, и все разом начали говорить.

— А как насчет револьвера? — спросил Мейсон.

— Револьвер остался в туалете. Какая-то женщина вышла оттуда и вручила его офицеру. Револьвер там, в сортире, скользил по плиткам пола и до смерти перепугал эту женщину. А нашу даму офицеры спросили, не возражает ли она, если они заглянут в ее сумочку. Она сказала им: давайте, мол. Конечно, они не стали прилюдно обыскивать саму даму, но в сумочку заглянули.

Потом один из офицеров открыл револьвер, посмотрел в него и имел после этого совершенно озадаченный вид. Он сказал что-то своему коллеге, и тот парень тоже посмотрел в револьвер. Ну, и, думаю, никто там, кроме меня, не слышал, что было сказано. А я был прямо у локтя одного из них и слышал, как он произнес: «Они же холостые».

— Сколько выстрелов было сделано?

— Три.

— И что потом?

— Эта дама вдруг ни с того ни с сего кокетливо улыбнулась офицеру: «Ладно, давайте покончим с этим. Мне просто хотелось слегка пощекотать нервы, посмотреть, что из этого получится».

— И она признала, что стреляла?

— Да, признала, — сказал Нельсон. — Ну, вот и все, что касается этой истории. Офицеры взяли даму под стражу и предоставили ей возможность отправиться в участок на фасонистой полицейской машине. Мы попытались было пристроиться за ними, но вы же знаете, как эти полицейские перестраховщики ведут себя за рулем, когда арестовывают женщину.

— Что вы имеете в виду? — спросил Мейсон.

— Ну, они действуют наверняка, — сказал Нельсон. — Женщина-то всегда может заявить, что офицеры к ней приставали, ну и все такое прочее. Вот потому-то стоит им арестовать какую-либо особу женского пола, как сразу же по радиотелефону связываются с главным управлением, сообщают время и место своего нахождения, докладывают, что они уже в пути с арестованной, диспетчер фиксирует время и место их нахождения, а как только полицейские добираются куда надо, там тоже регистрируется время прибытия… Весь фокус в том, чтобы с учетом преодоленного расстояния не было абсолютно никакого лишнего времени для всяких амурных развлечений. Поэтому когда они везут куда-то арестованную, то воистину устраивают гонки, не пользуются ни мигалками, ни сиренами и едут чертовски быстро для нас, а мы не можем так гнать на своих колымагах. Я подхватил своего коллегу, и мы старались выжать из наших водовозок все, что могли. Следовали за этой машиной… о, думаю, мили три-четыре, а потом они проскочили под светофор, как раз когда он переключился, и мы потеряли их из виду.

— И что же в итоге сделали? — спросил Мейсон.

— В итоге я позвонил Дрейку и рассказал ему в общих чертах, что произошло, а Дрейк велел приехать доложить ему лично…

Мейсон посмотрел на Дрейка.

— Да, вот так, — сказал Дрейк. — Так вот и случилось.

— Что ж, — сказал Мейсон, взглянув на часы, — при таком раскладе наша клиентка попросит пригласить какого-нибудь адвоката, так что мы услышим о ней в течение получаса.

— Совершенно очевидно, — сказал Дрейк, — она все это спланировала заранее, Перри, а к тебе явилась просто, чтобы загодя тебя нанять. Думаю, ты и сам должен это понимать.

— Да, конечно, должен. Полагаю, ситуация исчерпана. И ущерб и финансового плана, и личного порядка нам уже нанесен…

— Дело в том, мистер Мейсон, — обратился Нельсон к адвокату, — ведь если что-то произойдет, я окажусь в затруднительном положении…

— Что вы хотите сказать?

— У этих офицеров есть мое имя и адрес. Мне пришлось дать им свою визитную карточку. Мой партнер видел, что произошло, и ему удалось убраться подальше, но я торчал как осел, прямо там, и один из зевак сказал офицеру: «Вот этот мужчина стоял рядом со мной, и он видел все от начала до конца». Ну и в итоге офицер повернулся ко мне и спросил, как мое имя.

А я не осмелился хоть в чем-то обмануть его, потому что знал, рано или поздно они доберутся до меня и если разузнают, что я частный детектив и почему-то не захотел дать им нужную информацию, они сопоставят все и мигом сообразят, что я занимался этим делом.

Поэтому я вел себя просто как самый обычный гражданин и назвал этому хмырю имя и адрес.

— Он как-нибудь проверил это?

— Да. Он пожелал взглянуть на мои водительские права.

— Стало быть, у него есть ваше имя и адрес…

— Точно так.

— И если вас вызовут как свидетеля, придется дать показания обо всем, что вы мне здесь рассказали?

— Да уж конечно.

— Что ж, — сказал Мейсон, — если вас вызовут, придется рассказать правду. Но я призываю вас помнить, как она крикнула, что это не ограбление.

— Вот этого-то я и не могу понять, — вновь заволновался Нельсон. — Она направилась к газетному киоску, открыла сумочку, перехватила взгляд девушки за прилавком киоска, рывком выхватила револьвер, закричала: «Это не ограбление», а потом — бац! бац! бац! Ну, а после повернулась и кинулась в женский туалет.

— Но вы можете присягнуть, если придется, что она произнесла именно: «Это не ограбление»?

— Совершенно определенно. Но я, наверное, едва ли не единственный, кто слышал именно так, что она-то сказала «не», и я готов хоть сию минуту биться об заклад, что примерно половина… да что там половина — думаю, все, кто там вертелся, поклялись бы, что она сказала: «Это ограбление».

— Что ж, это самое «не» может оказаться достаточно важным, поскольку в револьвере были только холостые патроны… Вы слышали, как один из офицеров сказал, что патроны холостые?

— Да, сам слышал.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Думаю, мы с этим покончили.

Нельсон встал, подав Мейсону руку.

— Я чрезвычайно рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Сожалею, что могу невзначай оказаться свидетелем против вас… я хотел сказать: против ваших интересов в этом деле.

— Что вы хотите сказать этим «против»? — спросил Мейсон. — Вы можете стать одним из самых лучших свидетелей, которые у меня имеются.

Дрейк, со вздохом открывая Нельсону дверь, уныло заметил:

— Тебе, Перри, попадаются более бестолковые дела, чем кому-то другому из твоих коллег.

— А также более бестолковые клиенты, — уточнил Мейсон.

А Джерри Нельсон уже в дверях приостановился и покачал головой.

— Никак я этого не могу понять. Дама, когда вышла из туалета, была так спокойна, что я и не припомню, когда такое видел. Она вела себя ну совершенно естественно. Вы бы даже никогда не подумали, будто ей вообще известно, что это за штука такая — револьвер, не говоря уже о том, что она могла пару минут назад вызвать с его помощью такую суматоху…

— Относительно женщин не всегда можно в чем-то ручаться, — безрадостно произнес Дрейк.

— Относительно женщин никогда нельзя в чем-либо ручаться, Пол, — усмехнулся Мейсон.

Глава 3

Над конторой Перри Мейсона нависла атмосфера напряженного ожидания, пока незадолго до пяти часов Мейсон не подытожил:

— Ну что ж, Делла, наша клиентка решила, что адвокат ей не нужен, и, черт меня подери, никак не могу понять почему…

— А вам не кажется, что они там допрашивают ее и просто не дают добраться до телефона и позвонить нам?

— Не знаю, — признался Мейсон. — Я могу подыскать кучу объяснений, но ни в одном из них нет логики. Тем не менее я не намерен особо тревожиться по этому поводу. Так что давай-ка закроем нашу лавочку, отправимся домой и на сегодня покончим с этим. Мы ведь должны закрывать нашу контору в половине пятого, а… Постой-ка, Делла, так ведь уже почти пять.

Давай настроимся на пятичасовую передачу новостей, посмотрим, не будет ли там каких упоминаний… Стоит выяснить, есть ли смысл мне защищать клиентку, которую обвиняют в том, что она палила в аэропорту в воздух холостыми патронами…

— Единственное оправдание в суде на этот счет — невиновность по причине умопомешательства, — сказала Делла.

Мейсон ухмыльнулся, а Делла Стрит достала портативный радиоприемник, настроила его на нужную станцию и ровно в пять часов повернула регулятор, увеличивая громкость. После сообщений о международном положении и биржевом курсе доллара они услышали следующее:

— Сегодня местный аэропорт был приведен в состояние, близкое к панике, когда привлекательная молодая женщина, размахивая револьвером, прокричала: «Это ограбление!», а потом сделала три выстрела и отступила в женский туалет. Пока полиция организовывала штурм этой «цитадели», женщина, о которой идет речь, внезапно вышла оттуда. После того как ее опознали очевидцы и взяла под стражу полиция, виновница перестрелки вначале настаивала на своей непричастности, а затем в конце концов с улыбкой признала, что совершила всю эту акцию, желая пошутить. Полиция, настроенная откровенно скептически, вскоре установила два факта, которые значительно подкрепили заявление молодой дамы. Первый — револьвер был заряжен только холостыми патронами и те три патрона, которыми сделаны выстрелы, оказались холостыми. Другой факт таков — изучение водительских прав дамы говорит о том, что это не кто иная, как Минерва Минден, которая недавно одной газетой именовалась как сумасбродная наследница Монтроуза.

Мисс Минден время от времени наносит визиты в управление полиции — то за умышленное битье посуды в ресторане, чтобы привлечь внимание официантов, то за неосторожное вождение автомобиля и сопротивление офицеру полиции, то за управление машиной в состоянии опьянения. В дополнение к этому она несколько раз получала взыскания за превышение скорости. Молодая наследница, кажется, рассматривает все совершенное как невинную шалость, однако городской судья Карл Болдуин придерживается противоположной точки зрения. Когда ответчица предстала перед ним для установления суммы залога в связи с обвинением в нарушении спокойствия и использовании огнестрельного оружия в общественном месте, судья Болдуин немедленно установил сумму залога в две тысячи долларов за каждый пункт обвинения. Так или иначе, наказанная мисс Минден заявила, что она признает себя виновной во всем, внесла оплату залога и покинула помещение суда. Завтра в половине десятого утра она снова должна предстать там для слушания своего заявления об условном освобождении и для вынесения приговора…

Затем диктор перешел к обсуждению погоды, атмосферного давления и температуры воды в океане.

— Ну что ж, — сказала Делла Стрит, выключив радио, — не кажется ли вам, что наша мисс Эмблер — двойник Минервы Минден, этой сумасбродной наследницы?

— Несомненно, — отозвался Мейсон, сузив глаза, — преступление было обдумано заранее, и водительские права и отпечаток большого пальца на них с абсолютной безусловностью принадлежат мисс Эмблер. Вот почему шрам от операции аппендицита может представлять теперь особую важность…

— Но каким же образом? — спросила Делла Стрит. — Чему он может служить объяснением?

— Я не думаю об этом, Делла, — сказал Мейсон, — но почему-то мне хочется побиться об заклад, что…

Адвокат внезапно замолчал, потому что со стороны коридора в дверь личного кабинета Мейсона постучали чьи-то робкие пальцы. Мейсон взглянул на часы.

— Четверть шестого. Не открывай эту дверь, Делла.