– Приказ Жан-Клода. Велел снова приставить к тебе телохранителей.

– Когда?

– Несколько минут назад.

– Блин!

– А что, у тебя снова зверь пытался проснуться?

Я покачала головой.

Натэниел поставил коробку на лакированный стол Жан-Клода, снял шляпу и пальто и положил их на кресла перед столом.

– Надо будет завести себе шляпу полегче, если использовать ее для маскировки. Жарко в коже.

Он вытер со лба бисеринки пота.

– А если не просыпался зверь, зачем тебе телохранители? – спросил Лизандро.

Я хотела было ответить, но передумала:

– Я не знаю, насколько Жан-Клод хочет тебя осведомлять. Не знаю даже толком, кому что можно знать.

– О чем именно?

Я пожала плечами:

– Могла бы – сказала бы.

– Если мне из-за тебя погибать, я могу хотя бы узнать причину?

– Пока что ты из-за меня ни разу не пострадал.

– Я – нет, но двух крысолюдов мы потеряли на твоей охране, Анита. Скажу так: если моей жене предстоит стать вдовой, я бы хотел знать, по какой причине.

Я глянула на его руку:

– А кольца ты не носишь?

– На работе – нет.

– А почему?

– Знаешь, лучше, когда никто не знает, что у тебя есть близкие. Это может навести народ на нежелательные мысли.

Он покосился на Натэниела и тут же вернул свой взгляд ко мне, но Натэниел заметил.

– Лизандро думает, что я – жертва. И тебе в твоей жизни нужны мужчины посильнее.

Я подошла и села с Натэниелом на новый белый диван. Он обнял меня за плечи, я к нему прильнула. Да, мы только что ссорились, но не Лизандро это дело, и уж точно не его собачье дело, с кем я встречаюсь.

– Встречайся ты с кем хочешь, не на это я бочку качу.

– А на что ты ее катишь? – спросила я, позволив себе интонацию на самом краю враждебности. Которая, надо сказать, у меня никогда далеко не лежит.

– Ты же теперь вампир?

Ну и ну. Быстро новости расходятся.

– Не совсем, – ответила я вслух.

– Нет, я знаю, что ты не кровосос. Ты жива и все такое, но ты приобрела от Жан-Клода способность питаться от секса.

– Ну, – ответила я, пока еще с той же враждебностью.

– Слуга-человек приобретает кое-какие способности своего мастера, и это нормально. Так что способность помогать Жан-Клоду утолять различные виды его голода ты должна была обрести, но ты питаешься от похоти сама, и это не дополнительное благо для него, а необходимость для тебя. Я слыхал, что случилось в ту ночь, когда ты решила этого не делать. Когда из-за этого чуть не погибли Дамиан, Натэниел и ты сама. Римус думает, ты бы умерла, если бы не напитала ardeur. В смысле, умерла бы всерьез, если бы никого не поимела.

– Как мило, что он со всеми этим поделился.

– Можешь щетиниться на эту тему, если хочешь, но это потрясающе необычно. Рафаэль никого не знает, кто хоть слышал о слуге-человеке, приобретшем такой голод или жажду.

– А насколько необычной стала моя жизнь – это тебя касается? И почему?

– Потому что ты просишь меня и мой народ рисковать жизнью ради твой безопасности.

Я посмотрела на него недружелюбно, потому что против этой логики ничего возразить не могла. За последние годы двое крысолюдов за меня погибли. Погибли, защищая меня. Так что у него было право мне предъявлять.

– Это твоя работа, – сказал Натэниел. – Не нравится – попроси твоего царя сменить тебе должностные обязанности.

– Это ты прав, Рафаэль убрал бы меня с этой работы, если бы я попросил.

– Так попроси, – ответил Натэниел.

Лизандро покачал головой:

– Я не к этому веду.

– Если к чему-то ведешь, так выкладывай прямо, – сказала я, намеренно не скрывая нетерпения.

– Хорошо. Ты сейчас нечто вроде живого вампира. Мастера-вампира, потому что завела себе слугу-вампира – Дамиана и призываемого зверя – Натэниела.

– Ты мне пока ничего не сказал, чего я не знаю, Лизандро.

– Жан-Клод выбрал тебя в свои слуги. Выбрал одного из мощнейших некромантов за несколько столетий. И это был удачный ход. А его призываемый зверь – глава местной стаи вервольфов. У Ричарда есть свои проблемы, но он силен – опять-таки хороший выбор. Вы оба укрепляете основу власти Жан-Клода. Вы делаете его сильнее. – Он сделал жест в сторону Натэниела. – Натэниел мне нравится. Он хороший парень, но он не силен. И куда больше он получил от тебя, чем ты от него. И то же с Дамианом: он уже больше тысячи лет вампир, и никогда уже не будет мастером.

– Ты уже дошел до своего вывода?

– Почти.

– Знаешь, никогда еще от тебя такой длинной речи не слышала.

– Мы договорились между собой, что тот, кому представится возможность, тебе это скажет.

– Мы – это кто?

– Это я и еще некоторые другие телохранители.

– Хорошо, так какой вывод?

– У тебя был выбор насчет Натэниела и Дамиана? – спросил он.

– Ты спрашиваешь, могла ли я выбрать другого леопарда или другого вампира?

– Да.

– Нет.

– Почему нет?

– Во-первых, ни у кого из нас и мысли не было, что такое может быть. Как ты сам сказал, человек-слуга не получает такой силы. Во-вторых, у меня над этой метафизикой нет такого контроля, как у Жан-Клода. Обычно вампиры, приобретающие слугу-человека или призываемого зверя, должны сначала набрать десятилетия или даже века стажа. А меня просто бросили на глубину без спасательного круга. И я схватила того, кого эта сила ко мне бросила. – Я погладила Натэниела по ноге. – Меня устраивает мой выбор, но когда это случилось, я не знала, что делаю выбор.

– Нас всех это застало врасплох, – сказал Натэниел, обнимая меня за плечи.

– Но сейчас ты уже знаешь, что происходит, – сказал Лизандро, – и как-то это контролируешь.

– Как-то – да, но насчет того, что происходит… давай более конкретно.

– Ты каким-то образом стала носителем трех или четырех видов ликантропии, но не перекинулась ни разу ни в одного из зверей.

– Да, и что?

– Но к тебе стало тянуть зверей разных типов – как ты привлекала раньше к себе волков и леопардов. Я вот что хочу сказать: если ты будешь брать себе нового зверя, нельзя ли выбрать сильного, а не слабака? Такого, который поможет тебе стать сильнее, а не будет создавать трудности?

Натэниел рядом со мной пошевелился.

– Натэниел трудностей не создает, – ответила я, но в глубине сознания мелькнула мысль о только что происшедшей ссоре. Трудности все-таки есть, но не того вида, о которых говорит Лизандро.

– Но и помощи от него нет – такой, какую получает Жан-Клод от Ричарда.

Здесь я могла бы и поспорить. Ричард настолько в конфликте сам с собой из-за того, каков он и чего он хочет от жизни, что наш триумвират из-за него увечен; но если Лизандро сам не понимает, насколько Ричард тяжелый партнер, не мне его просвещать.

– Чего ты от меня хочешь, Лизандро?

– Вот чего: если уж мы будем вставать между тобою и пулей, нельзя ли нам дать совещательный голос насчет следующего выбранного тобою зверя?

– Нет.

– Вот так – «нет» – все?

– Нет – и все. Это не входит в твои обязанности, Лизандро, или Римуса, или чьи угодно. Если не хотите собой рисковать – не рискуйте. Охранник, которому мысль меня охранять кажется неудачной, мне не нужен.

– Я такого не думаю.

– Тогда перестань такое говорить.

– Прекрати объяснения и просто скажи, что ты хочешь, чтобы Анита сделала, – добавил Натэниел.

Лизандро поморщился и сказал:

– Я думаю, что Джозеф был не прав, когда заставил тебя отправить Хэвена – этого льва – обратно в Чикаго. Джозеф пытается все время скормить тебе свой слабоватый в коленках прайд, а все они там ничем не лучше Натэниела, не обижайся. Даже брат Джозефа Джастин тоже не намного сильнее.

Я не сразу вспомнила, кто такой этот Хэвен, потому что про себя называла его только Куки-Монстром. У него волосы были выкрашены в синий цвет, и татуировки «Улицы Сезам» на видных местах. Он служит силовиком у мастера города Чикаго. Хэвен мне помог справиться с «львиной долей» моих трудностей, но еще он затеял драку с тремя местными львами, в том числе с Джозефом, их Рексом, то есть предводителем. С Ричардом они тоже подрались, и Ричард набил ему морду, показав, что может быть чертовски полезен, когда хочет. Но показал еще и то, что слишком много от Хэвена хлопот, чтобы держать его при себе.

– Вы мне объясняли, как устроено львиное сообщество. Если бы кто-то такой сильный и такой крутой приехал в наш город, он бы был вынужден подчинить себе местных львов. А первое, что делает большинство узурпаторов – это перебить почти весь прайд.

– Я думаю, ты его могла бы держать в руках.

– Брось, Лизандро, ты же его видел. Он бандит, профессиональный бандит, с отсидкой в прошлом.

Лизандро пожал плечами:

– Так и у меня отсидка есть, по малолетке, но серьезная. Это жена меня перевоспитала. И я думаю, ты с ним то же могла бы сделать.

– Чего? Значит, чтобы плохой мальчик вел себя хорошо, нужна всего лишь хорошая женщина?

– Если у этой женщины есть то, чего этот человек очень хочет.

– В смысле?

– В том смысле, что я видел, как он на тебя смотрел. Я нюхом учуял, как вы двое друг на друга действуете. Единственная причина, по которой у вас секса не было – это что у тебя голова заправляет всем остальным.

– А знаешь, Лизандро, что-то ты мне больше нравился, когда говорил меньше.

– Я видел его дело. За ним ничего нет такого, что и за мной бы не числилось.

Я как-то очень медленно моргнула – потому что я о нем такого не знала.

– То есть ты очень опасен, – сказала я тихим ровным голосом.

– Ты больше народу убила, чем я.

– Этот разговор окончен, Лизандро.

– Если не Хэвен, может, пусть Рафаэль поищет получше кандидатов из львов? Джозеф так боится, что придет большой страшный лев и слопает его прайд, что он никогда не приведет в этот город никого для тебя подходящего.

Я хотела сказать «нет», но Натэниел сжал мне руку.

– Рафаэль – отличный лидер.