На городском валу
Написано в 1775 году.
Ночь. Улица перед домом Гретхен
За исключением сорока вступительных стихов, относящихся к 1775 году, сцена писалась в 1800 году, но была окончена 20 марта 1806 года.
Смиряя дрожь, / Зачем под нож,/ Катринхен, к милому идешь... — Первый куплет песни Мефистофеля в подлиннике совпадает с переводом строфы из песни Офелии («Гамлет») А. — В. Шлегеля; вторая строфа принадлежит самому Гёте (ср. запись Эккермана: «Так, Мефистофель поет у меня песенку Шекспира. Зачем же мне было трудиться выдумывать свое, когда песня Шекспира была здесь вполне уместна и выражала именно то, что я хотел сказать?». — Вот ты пеньем манишь, крысолов! — Валентин имеет в виду известную в Германии легенду о гамельнском крысолове, который увел вслед за крысами и всех детей города Гамельна в отместку за то, что бургомистр не дал ему награды, обещанной за истребление крыс.
Тебе не даст проступок твой / Блистать в цепочке золотой... — Имеется в виду полицейское постановление франкфуртского магистрата XVI века о том, чтобы «простые бедные девушки и блудницы не носили золотых или позолоченных цепочек, а также атласа и бархата при посещениях храмов».
Собор
Сцена написана до 1775 года. По первоначальному замыслу, она должна была иметь место во время похорон матери Гретхен.
Dies irae, dies ilia / Solvet saeclum in favilla. — «День гнева, этот день обратит мир в пепел». (Из католического церковного гимна, известного уже в XIII веке.)
Judex ergo cum sedebit / Quidquid latet, adparebit, / Nil inultum remanebit. — «Когда воссядет судия, откроется все сокровенное, и ничто не останется без возмездия». (Из того же гимна.) — Quid sum miser tune dicturus / Quern patronum rogaturus, / Cum vix Justus sit securus — «Что я скажу тогда, несчастный, какого покровителя я буду умолять, когда и праведник едва спасется?»
Вальпургиева ночь
Эта сцена создавалась в 1797-1801 годы и была окончательно обработана в апреле 1806 года. Впервые мысль написать эту сатанинскую сцену посетила Гёте еще в 1777 году, во время его путешествия по Гарцу.
Название «Вальпургиева ночь» происходит от имени игуменьи Вальпургии, память которой чтится в католических странах первого мая. Ночь на первое мая в дохристианские времена отмечалась народными празднествами в честь наступления весны и пробуждения сил природы. С распространением христианства в Германии эти древние празднества были осуждены церковью как «нечистое, бесовское идолопоклонство». Их участники предавались проклятию как «служители дьявола».
Как и когда возникло немецкое народное поверие о том, что в ночь на первое мая ведьмы и колдуньи устраивают сатанинскую оргию на Брокене (одной из вершин Гарца), неизвестно. Гёте в письме к Цельтеру от 2 декабря 1812 года писал: «Один исследователь немецкой старины пожелал отыскать историческое объяснение оргиям ведьм и чертей на горе Брокен, о которых веками толкуют в Германии, и высказал догадку, что древнегерманские язычники, жрецы и патриархи, когда их изгнали из священных рощ и народу была навязана христианская вера, стали весною удаляться со своими приверженцами в пустынные, недоступные горы Гарца, чтобы там, по древнему обычаю, молиться и приносить жертвы бестелесному богу земли и неба. Чтобы быть в безопасности от коварных, вооруженных христианских проповедников, они сочли за благо надеть личины на некоторых своих единоверцев, надеясь тем самым отпугнуть суеверных противников, и так, под охраной «сатанинского воинства», совершали свое чистое богослужение. Я столкнулся с этим объяснением уж много лет назад и назвать автора теперь затрудняюсь; мне эти домыслы понравились, и вот я снова превратил эту баснословную историю в поэтическую побасенку».
Впервые Гёте разработал этот мотив в кантате «Первая Вальпургиева ночь».
В первой ремарке: Ширке и Эленд — две деревни по пути на Брокен.
Видишь, в недрах гор взошел / Царь Маммон на свой престол. — Намек на демона Маммона из поэмы «Потерянный рай» известного английского поэта Мильтона (1608-1674). Маммон построил для сатаны дворец, отливающий золотом.
Там Уриан, князь мракобесья, / Красуется у поднебесья, — Уриан — имя черта на нижненемецком диалекте. — Старуха Баубо мчит к верхушке... — единственный персонаж из античной мифологии в этой сцене; Баубо — кормилица богини Деметры (Цереры). Она старалась непристойной болтовней развлечь богиню, когда та тосковала по своей дочери Персефоне (Прозерпине), унесенной Плутоном в подземное царство.
Откуда ты? От Ильзенштейна... — Ильзенштейнодин из утесов Гарца, получивший свое название от имени принцессы Ильзы, возлюбленной императора Генриха II.
Втиранье ускоряет прыть... — Существовало поверье, что ведьмы и колдуньи натираются мазью, которая позволяет им подниматься на воздух; это поверье было уже известно в античные времена (ср. «Золотой осел» Апулея).
У нас не носят ордена Подвязки... — Орден Подвязки — высший орден в Англии.
Эй, судари, а ну-ка к нам! — Речь ведьмы-старьевщицы дала повод к разноречивым толкованиям комментаторов; обычно эту ведьму принимают за олицетворение истории и археологии — наук, занимающихся раскопками «всевозможного старья». Нам такое толкование кажется весьма произвольным. Смысл монолога ведьмы-старьевщицы раскрывается в ответной реплике Мефистофеля, советующего ей обновить арсенал грехов сообразно новому духу времени, ибо только «новизна... может увлечь человека».
Первая жена Адама. — В отличие от библейского мифа, каббалистическое преданье утверждает, что у Адама до Евы была еще другая жена — Лилит, убившая всех прижитых с ним детей и им за это отвергнутая; она была превращена в демона, обуреваемого безудержной женской похотью.
Проктофантасмист. — Под этим именем выведен здесь немецкий просветитель Христиан Фридрих Николаи, литературный противник Гёте и Шиллера, порицаемый ими за пошлое рационалистическое толкование порождений народной фантазии. В частности, Гёте намекает здесь на статью Николаи, в которой тот подробно рассказывает о том, как он избавился от галлюцинаций, поставив себе пиявки к ягодицам; эта статья была зачитана Николаи на одном из заседаний берлинской Академии наук.
И в Тегеле на чердаках моих... — Тегель — имение известного немецкого лингвиста В. Гумбольдта, в котором, по преданию, водились привиденья; о Тегеле упоминает в своей статье и Николаи. — Ах, изо рта у ней во время пенья / Вдруг выпрыгнула розовая мышь. — Согласно средневековому преданью это один из признаков того, что женщина отдалась сатане.
Небось ты слышал о Медузе! — Медуза — в греческой мифологии, — подземное чудовище (одна из горгон) со змеиным страшным взором, превращающим в камень всех, кто на нее взглянет.
Как в Пратере во дни гулянья. — Пратер — парк в Вене. — Servibilis — готовый к услугам; под этим именем Гёте выводит здесь бездарного веймарского дилетанта Беттингера, угождавшего пошлым вкусам публики.
Сон в вальпургиеву ночь
«Сон в Вальпургиеву ночь, или Золотая свадьба Оберона и Титании» был первоначально задуман как сборник эпиграмм, продолжающий «Ксении» (эпиграммы Гёте и Шиллера, направленные против враждебных им деятелей немецкой культуры). Название «Сон в Вальпургиеву ночь» дано этой интермедии в подражание «Сну в летнюю ночь» Шекспира; оттуда же заимствованы и некоторые персонажи, как то: Оберон и Титания, царь и царица эльфов, и Пук (проказник-эльф); из шекспировской «Бури» заимствован светлый дух воздуха Ариэль.
Сцена эта написана в 1796-1797 годах. Первоначально Гёте намеревался вывести в ней также писателей Юнг-Штиллинга и Фосса; строфы, им посвященные, сохранились в набросках.
Тема свадьбы Оберона и Титании была навеяна не только комедией Шекспира и поэмой Виланда «Оберон», но и опереттой «Оберон, царь эльфов» композитора Враницкого, поставленной на сцене Веймарского театра в сезон 1796 года под непосредственным руководством Гёте. Самую замечательную характеристику «Сна в Вальпургиеву ночь» дал, на наш взгляд, А. И. Герцен в своей юношеской статье о творчестве Э.-Т.-А. Гофмана.
Мидинга потомки! — Мидинг — талантливый бутафор Веймарского театра, на смерть которого Гёте написал большую прочувствованную кантату.
Заиграл волынщик... — По средневековому поверью, дьявол любит играть на волынке. — Несложившийся дух. — По мнению немецких комментаторов, намек на писателя Жан-Поля Рихтера; едва ли это так: у Гёте упомянута «строфа экспромта», тогда как Жан-Поль — прозаик. — Любопытный путешественник — один из недоумевающих читателей многотомного «Путешествия по Германии» Николаи. — Ортодокс (правоверный) — граф Фридрих-Леопольд Штольберг, автор ханжеской статьи, направленной против «Богов Греции» Шиллера. — Северный художник. — Считается, что Гёте говорит здесь о себе самом; однако нам кажется более правдоподобным, что здесь имеется в виду художник Мюллер, живописец и писатель из круга «Бури и натиска».
Пурист. — По-видимому, Гёте здесь имеет в виду сторонников академического искусства старой французской школы. — Флюгер. — Флюгером Гёте и Шиллер называли музыканта и журналиста Рейхардта, к которому в годы, когда создавался «Сон в Вальпургиеву ночь», они относились отрицательно, так как он в политическом отношении был значительно левее обоих поэтов; они ставили ему в вину его попытку лавировать между французской революцией и оппозиционно настроенными к ней веймарскими классицистами.
Геннимге Август фон; он же, ниже, Музагет (один из его псевдонимов) и Бывший гений своего времени («Гений своего времени» — название одного из сборников стихов Геннингса) — публицист, порицавший классическую эстетику Гёте и Шиллера как чуждую духу христианства. — Видно, чудятся ему / Здесь иезуиты. — Намек на манию Николаи во всем видеть происки иезуитов. — Журавль — Лафатер, писатель-романист и богослов; в юности друг Гёте, ко времени написания этой сцены был ему неприятен своим восторженным мистицизмом и ханжеством; Гёте называл Лафатера журавлем за его «журавлиную» походку.
Светский человек — то есть человек без религиозных или псевдонаучных предрассудков; Гёте имеет здесь в виду самого себя. — Догматик — сторонник докантианского философского догматиза. — Идеалист — в первую очередь, видимо, Фихте, но также и все сторонники идеалистической теории познания, для которых внешний мир существует только в их сознании и которые поэтому не знают, как отнестись к окружающей их чертовщине.
Реалист — здесь реалист эмпирического толка. — Супернатуралист (убежденный в существовании сверхчувственного мира) — по-видимому, философ-мистик Фридрих Якоби. — Скептик — здесь последователь английского философа-скептика Юма.
Блуждающие огни — предположительно, французские эмигранты, покинувшие родину во время первой буржуазной революции. — Падающая звезда. — Имеются в виду проходимцы, всплывающие на поверхность в эпоху крупных исторических переворотов и низвергаемые ходом исторических событий.
Пасмурный день. Поле
Единственная прозаическая сцена, сохраненная Гёте в составе «Фауста». Написана до 1775 года.
Критика здесь отмечает хронологическое несообразие: в ночь убийства Валентина Мефистофель говорит, что Вальпургиева ночь должна наступить послезавтра. Сцена «Пасмурный день» разыгрывается утром после Вальпургиевой ночи: она, таким образом, отделена от ночи убийства Валентина всего тремя днями. За эти три дня происходят следующие события: Гретхен родит ребенка, топит его в реке, затем она «долго блуждает», берется под стражу, судится как детоубийца и приговаривается к смертной казни — события, в три дня явно не вмещающиеся; поэтому прав один из комментаторов «Фауста», историк философии Куно Фишер, предлагавший, чтобы читатель, углубляясь в эту сцену, «забыл о хронологии». Вальпургиеву ночь надо мыслить символически, как длительный период, в течение которого Мефистофель стремится всеми доступными ему способами отвлечь Фауста от забот и беспокойства о Маргарите.
Ночь в поле
Написано до 1775 года.
Эшафот и вообще место казни, по средневековому представлению, является «нечистым местом». Ведьмы, колдующие у эшафота («кадят перед плахой, кропят эшафот»), пародируют католическое богослужение.
Образы мчащихся сквозь ночь Фауста и Мефистофеля запечатлены в известной гравюре французского художника Делакруа, о которой Гёте восторженно отзывается в беседах с Эккерманом.
Тюрьма
Сцена в настоящем её варианте является позднейшей поэтической обработкой прозаической сцены, написанной еще до 1775 года. Из изменений, произведенных в этой сцене, стоит отметить прибавление (в окончательной редакции) ранее отсутствовавшего возгласа: «Спасена!» (Голос свыше.)
Сама-де в лес её снесла, / Как в сказке есть про двух малюток. — Безумной Маргарите кажется, что песня «Чтоб вольнее гулять, / Извела меня мать» сложена про нее.
Вот стали в колокол звонить, / И вот уж жезл судейский сломан. — При свершении казни звонили, по обычаю, сохранившемуся до конца XVIII века, в так называемый «колокол грешников»; по прочтении приговора судья ломал палочку в знак того, что пора приступить к Казни.
Вторая чacть
Акт первый
Закончена в 1830 году. Первый акт второй части «Фауста» связывает с первой частью трагедии намек на перенесенные Фаустом испытания (см. стр. 257-258.): Уймите, как всегда великодушно, / Его души страдающей разлад. / Рассейте ужас, сердцем не изжитый, / Смягчите угрызений жгучий яд.
Красивая местность
Ночь на четыре четверти разбита... — Согласно римскому времяисчислению, ночь делится на четыре части.
Слышите, грохочут Оры! — Оры в греко-римской мифологии — богини времени, охраняющие небесные врата, которые они с грохотом растворяют, пропуская солнечную колесницу Феба.
Опять встречаю свежих сил приливом... — Этот монолог Фауста написан терцинами, стихотворным размером, заимствованным у итальянских поэтов (терцинами написана «Божественная комедия» Данте). Солнце воспринимается Фаустом как символ вечной и абсолютной правды, недоступной человеку; он полагает, что «правда» может быть видна человеку только в её отражениях, в историческом бытии человечества (так же как глаз человека, не будучи в состоянии смотреть на солнце, воспринимает свет только на поверхности освещаемых предметов).
Императорский дворец
Загадка, задаваемая Мефистофелем («Что ненавистно и желанно?» до «Верней и ниже всяких слуг?»), предполагает разгадку: глупость.
Канцлер — он же архиепископ, согласно обычаям Священной Римской империи, где должность канцлера обычно возлагалась на архиепископа Майнцского.
Гвельфы и гибеллины — две политические партии, сыгравшие большую роль в итальянской истории XI-XV веков; первые были сторонниками папства, вторые — сторонниками императорской власти.
В века нашествий и невзгод... — Имеется в виду «великое переселение народов», содействовавшее крушению Римской империи. — Все, что зарыто в землю встарь, / То, вместе с землями твоими, / Твое по праву, государь. — Согласно древнегерманскому праву «все сокровища, хранящиеся в земле глубже чем проходит плуг, принадлежат королю».
Нам солнце блещет золотом в лазури... — Астролог произносит эту нарочито туманную речь о семи известных в средние века планетах по подсказке Мефистофеля; согласно учению астрологов Солнцу соответствует золото, Меркурию — ртуть, Венере — медь, Луне — серебро, Марсу — железо, Юпитеру — олово и Сатурну — свинец.
О мандрагорах вздор твердите / И глупости о черном псе. — Согласно средневековому поверью корни мандрагоры указывают местонахождение кладов; корень мандрагоры может быть выкопан только черным псом; человек, дерзнувший его вырыть, погибает.
Стада златых тельцов сверкнут. — Намек на библейское предание о золотом тельце, которому поклонялись израильтяне, когда Моисей удалился на гору Синай; здесь — символ богатства.
Маскарад
У папы туфлю лобызая, / Он с императорским венцом... — Венчание немецких королей императорской короной первоначально происходило в Риме; обряд целования папской туфли императором символизировал главенство власти католической церкви над властью императора.
Дар Цереры дамам статным... — Церера (греко-римская мифология) — богиня земледелия, её дар — золотые колосья.
Теофраст (III в. до н. э.) — греческий философ; считается основоположником ботаники.
Полишинели — веселые маски в итальянской (особенно неаполитанской) комедии масок.
Парки (греко-римская мифология) — богини судьбы, прядущие нить человеческой жизни; из них Клото вила нить, Лахезис вращала веретено, а Атропос перерезала ножницами нить человеческой жизни; Гёте ошибочно наделил Клото функциями Атропос, а Атропос — функциями Клото.
Фурии (греко-римская мифология) — богини-мстительницы. — Ночами злого духа Асмодея. — Асмодей — имя дьявола, разрушающего семейный союз (еврейская мифология); сочетание имени греческой фурии Мегеры с именем библейского дьявола — в духе смешения мифологических представлений, свойственном эпохе Возрождения.
Зоило-Терсит. — Сочетание имен двух завистников: Зоила — греческого грамматика (III в. до н. э.), хулителя Гомера, и Терсита — труса и завистника из «Илиады».
Мальчик-возница. — Согласно разъяснению Гёте это — Линкей из третьего акта трагедии.
Плутус — Плутон (греко-римская мифология), повелитель подземного мира (Аида). В свите Плутона, наряду о персонажами античной мифологии: фавнами, сатирами, нимфами, наядами, ореадами, нереидами и Паном (божество природы) выступают также и персонажи германского мифа — гномы: металлурги, кузнецы и хранители металлов и драгоценностей. Плутон в настоящей феерии выступает не столько как повелитель Аида, сколько в качестве бога драгоценных ископаемых.
Все в робости замрет кругом, / Едва забудется он сном. — Согласно греческой мифологии во время полуденного сна Пана спит и вся природа.
Сад для гулянья
Где на море всего сильней волненье... — Фантастическое повествование Мефистофеля о подводном царстве основано на оптических наблюдениях Гёте, изложенных в «Учении о цвете», часть дидактическая, 78.
Взметет Фетида раковинок пласт / И новому Лелею руку даст... — Фетида — морская нимфа; Пелей — супруг Фетиды и отец Ахилла.
Темная галерея
То — Матери. — Миф о Матерях в основном — вымысел Гёте, на который его натолкнуло одно место из «Жизнеописаний» Плутарха. (см. Эккерман, Запись от 10 января 1830 г.). В главе 20 «Жизнеописания Марцелла» читаем: «Энгиум — небольшой, но старинный город Сицилии, известный благодаря богиням, именуемым Матерями, храм которым там воздвигнут».
Ярко освещенные залы
Сцена заклинания духов заимствована из народной книги о докторе Фаусте, где Фауст вызывает перед императором дух Александра Великого и его жены, а затем, в компании студентов, и дух прекрасной Елены. Заклинание духов встречается и в других, позднейших обработках легенды о Фаусте.
Но мы подобное подобным лечим, / Стопу — стопой... — Гёте иронизирует здесь над известным положением гомеопатического врачевания: «Похожее врачуется похожим».
Рыцарский зал
Не царский сын, а пастушок топорный... — Парис, по греческому мифу, пас отцовские стада, когда к нему пришли три богини: Гера, Афродита и Афина с просьбой избрать из них красивейшую.
Стройна, крупна. А голова — мала. — В этом критическом замечании «пожилой дамы» касательно сложения вызванного Фаустом образа Елены повторяется мнение римского ученого Плиния Старшего (23-79 гг. н. э.) о работах античного скульптора Лисиппа. — Она — луна, а он — Эндимион. — Прекрасный юноша-охотник Эндимион был любимцем Дианы, богини охоты, и Луны (греко-римская мифология).
Я понял наконец. Названье сцены, / Как видно, «Похищение Елены». — «Похищение Елены» — название слабой пьесы александрийского поэта Калифоса (V в. н. э.).
Ремарка: Духи обращаются в пар — от прикосновения Фауста, позабывшего, что перед ним не живые Парис и Елена, а сотворенные Матерями прообразы, по подобию которых были в свое время созданы реальные Елена и Парис.
Акт второй
Этот акт Гёте написал в 1827-1830 годах. План второй части «Фауста» от 1816 года не содержит никаких намеков на затронутые в нем мотивы.
Тесная готическая комната с высокими сводами
Фамулус (лат.) — ученый служитель при профессоре или лаборатории.
Бакалавр — младшая академическая степень; бакалавр второй части «Фауста» — не кто иной, как тот самый ученик, которого Мефистофель дурачит в первой части «Фауста»; он наделен чертами самоуверенной академической молодежи, столь несимпатичной Гёте-старику.
Одного из бородатых... — «Бородатыми» на студенческом жаргоне назывались профессора, главным образом философы.
Все опыт, опыт! Опыт это вздор. — Гёте имеет здесь в виду философию Фихте в Шеллинга, отрицавших пользу опыта и веривших в интуитивность мышления.
Чуть человеку стукнет тридцать лет, / Он, как мертвец, уже созрел для гроба, — Парафраза изречения философа-просветителя Гельвеция (1715-1771), утверждавшего, что лишь до 30-35 лет в человеке под влиянием внешнего мира пробуждаются все те мысли, на которые он способен.
Лаборатория в средневековом духе
Гомункул — человекоподобное существо, искусственно созданное в лаборатории алхимика. Слово это буквально означает «человечек» (homuncnius — уменьшительное от homo — человек). Возможность создания такого существа утверждалась алхимиками в ряде трактатов, из коих Гёте были хорошо известны труды натурфилософа и врача Феофраста Парацельса (1493-1541), в 1525 году заявившего о своей солидарности с идеями восставшего крестьянства.
Образ Гомункула — один из наиболее туманных и трудно поддающихся истолкованию образов второй части «Фауста». Правда, в беседе с Эккерманом от 16 декабря 1829 года Гёте говорит о Гомункуле: «Bы заметите, что Мефистофель оказывается в невыгодном положении по сравнению с Гомункулом, который не уступает ему в ясности взглядов, но далеко превосходит его в стремлении к красоте и плодотворной деятельности». Однако это замечание не касается существа измышленного поэтом аллегорического образа. Попытка истолковать этот образ дана в предисловии.
Что Гёте, создавая своего Гомункула, имел в виду также и абстрактность, нежизненность укоренившейся тогда в немецком обществе идеалистической философии Канта, Фихте и Шеллинга, не подлежит сомнению. Вполне вероятно, что Гёте помнил также и об учении натурфилософа профессора П. Вагнера, утверждавшего возможность создавать искусственным способом органические существа. Роль Гомункула — по мысли Гёте — должна исполняться чревовещателем.
