— Потому что я сразу попал в банку, и моя репутация была восстановлена.

— Зачем ты стрелял в банку?

— Чтобы показать, что я умею стрелять.

— Кому?

— Моей жене. Она смеялась надо мной. — И ты все время носил оружие с собой?

— Да.

— Почему?

— Потому что Хартли Бассет был жесток с матерью. Я знал, что рано или поздно придется ему пригрозить.

— Разрешение на оружие есть?

— Нет.

— Кто еще видел, что ты стрелял, кроме твоей жены?

— Никто. Она была единственной свидетельницей.

— Иди и договорись с матерью, что рассказывать.

Мейсон собирался было постучать, но, помедлив, просто повернул ручку и распахнул дверь. Лысый узкоплечий мужчина, которого он видел в офисе у Бассета, уставился на него со злостью сквозь большие очки. Узнав Мейсона, он сильно удивился.

— Вечером вы видели меня у Бассета, — сказал ему Мейсон. — Я Перри Мейсон, адвокат. А вы Коулмар?

На лице Коулмара вновь вспыхнуло раздражение.

— Адвокатам разрешается не стучать? — спросил он.

Мейсон оглядел стол, заметил листок бумаги с карандашной записью своего телефона. Этот листок он утром дал Берте Маклейн.

— Что это такое? — спросил он.

— Это вас касается?

— Да.

— Я подобрал это в коридоре.

— Когда?

— Только что.

— Где именно?

— В начале лестницы, справа от комнаты миссис Бассет, если вам необходимо знать. Но я не понимаю, какое право…

— Забудьте об этом, — перебил его Мейсон, пряча листок к себе в карман. — Вы будете свидетелем. Я юрист и в состоянии оказать вам помощь.

— Помощь мне?

— Да.

Брови Коулмара удивленно поползли вверх.

— Бог мой! Чему это я свидетель и в чем будет заключаться ваша помощь?

— Несколько минут назад вы видели женщину на кушетке в комнате возле кабинета мистера Бассета.

— Не могу сказать вам, была ли это женщина или мужчина. Во всяком случае, кто-то там лежал. Сначала я подумал, что это мужчина, но перед кушеткой стояла Эдит Брайт, а миссис Бассет очень старалась, чтобы я не подошел близко. Она попросту меня оттолкнула. Если это вас интересует, то имейте в виду, что завтра утром я обо всем сообщу мистеру Бассету. Миссис Бассет не имеет права распоряжаться в конторе, а я имею. Она не должна была выпроваживать меня. И оказывать на меня давление!

— Значит, она одолела вас? — с нескрываемым сарказмом спросил Мейсон.

— Вы не знаете эту Брайт, — возразил Коулмар. — Она сильна, как бык, и сделает все, что прикажет ей миссис Бассет.

— И вы ушли?

— Да, сэр.

— Когда вы возвращались к себе, вы видели кого-нибудь на улице? Коулмар выпрямился с той степенью достоинства, какую позволяла его сутулость, приобретенная за конторским столом.

— Да, — вызывающе ответил он.

Что-то в его тоне заставило Мейсона насторожиться.

— Послушайте Коулмар, — сказал Мейсон. — Вы узнали этого человека?

— А это не ваше дело. Об этом я скажу мистеру Бассету. Не хочу показаться неуважительным, однако я не знаю о ваших отношениях с миссис Бассет и не пойму, по какому праву вы ворвались ко мне без стука и задаете вопросы. Вы сказали, что я свидетель. Но свидетель чего?

Однако Мейсон оставил его вопрос без ответа. Он услышал вой сирены, понял, что прибыла полицейская машина, и, выбежав из комнаты, бросился к Бассетам.

Дик и его мать вполголоса о чем-то разговаривали и, когда вошел Мейсон, с виноватым видом отпрянули друг от друга.

— Приехали копы, — объявил он. — Не говорите им ничего о ваших плохих отношениях с Бассетом. В данных обстоятельствах это ни к чему хорошему не приведет. Вы поняли меня?

— Я поняла, — медленно ответила Сильвия.

За дверью послышались шаги, а затем раздался стук в дверь. Сильвия открыла, и два широкоплечих полисмена вошли в комнату.

— Что здесь случилось? — спросил один из них.

— Мой муж только что покончил с собой, — ответила миссис Бассет.

— Но нам по радио сообщили об этом иначе.

— Простите, но мой сын был расстроен и поэтому неправильно выразился. Он даже толком не знал, что случилось.

— Но что же случилось? Она двинулась к двери.

— А откуда вы знаете, что это самоубийство? — спросил второй офицер.

— Вы можете прочесть записку, которую он оставил в пишущей машинке.

Они вошли в комнату, где лежал труп. Один из них зажег фонарь и обвел комнату лучом света. Второй нашел выключатель, нажал кнопку и остановился, созерцая сцену, открывшуюся при электрическом освещении.

— Когда вы обнаружили его? — спросил он.

— Минут пять назад, — вступил в разговор Перри Мейсон.

— Кто вы такой, приятель? — обратился к нему полицейский.

— Это Перри Мейсон, адвокат, — ответил второй офицер, узнавший Мейсона.

Перри Мейсон поклонился.

— Что вы здесь делаете? — снова задал вопрос первый.

— Жду вас, чтобы соблюсти формальности, связанные с самоубийством, ответил Мейсон, — и поэтому могу обсуждать дела миссис Бассет…

— Как вы оказались здесь?

— Я пришел по делу к мистеру Бассету.

— Что за дело?

— Ничего особенного. Речь идет о молодом человеке, работавшем у мистера Бассета. Между ними произошло недоразумение, и я хотел примирить их.

— Гм! — хмыкнул полицейский, не отводя взгляда от трупа.

— Кто-нибудь слышал пистолетный выстрел? — спросил офицер. Никто не ответил.

— Очевидно, было использовано одеяло, чтобы заглушить звук, — сказал офицер. — Вот и пистолет.

Мейсон взглянул на то место, на которое полицейский указывал пальцем. На полу возле трупа лежал кольт тридцать восьмого калибра, очень похожий на тот, который был у молодого Бассета. Полицейский нагнулся над трупом и, взявшись за угол одеяла, приподнял его.

— Да здесь под одеялом еще один! За каким чертом ему понадобились два пистолета?

Второй офицер оттеснил зрителей к двери.

— Выйдите отсюда, — сказал он. — Позвольте мне воспользоваться телефоном. Надо позвонить в отдел убийств.

Мейсон посмотрел на Сильвию Бассет.

— Два пистолета, — сказал он.

Она не ответила. Губы ее побелели, в глазах застыл ужас.

Глава 5

Свидетели тесной группой сидели в приемной. Сотрудники отдела по расследованию убийств работали в комнате, где лежал труп. Перри Мейсон наклонился к Сильвии Бассет.

— Зачем вы подложили пистолет? — прошептал он.

— Вы считаете, что будут неприятности? — беспокойно спросила она.

— Конечно, — ответил он. — Зачем вы это сделали?

— Потому что не может быть самоубийства без оружия, — ответила она. — Я не думала, что там уже есть один. Вы же знаете, что мы ничего не могли увидеть, когда были в комнате. Мы не трогали одеяло и…

— Но зачем вы положили его туда?

— Я хотела, чтобы это выглядело как самоубийство. Ведь если нет оружия, значит, это не самоубийство.

— Не пытайтесь убедить себя, что это не было убийством, — мрачно сказал Мейсон. — Нельзя было оставлять пистолет Дика.

— Я знаю, — быстро сказала она, — но все будет хорошо. Мы с Диком это обсудили. Мы скажем, что Хартли позаимствовал пистолет у Дика и уже около недели носил его с собой, а Дик с тех пор его в глаза не видел.

— Но он же не заряжен, — сказал Мейсон. — Нельзя же застрелиться из незаряженного пистолета…

— Но я вставила туда обойму, прежде чем подложить его.

— Ту обойму, которую я отобрал у Дика?

— Да.

— Вы когда-нибудь слышали, что полиция исследует пули, если они выпущены из определенного оружия?

— Нет. Разве они это делают?

— А вы знаете, что полиция может снять с оружия отпечатки пальцев, и тогда обнаружит отпечатки ваши, Дика и мои?

— Боже мой! Я не знала!

— Или вы самая умная женщина, каких я когда-либо встречал, или набитая дура, — сказал Мейсон.

— Но я же ничего не знаю о полицейских штуках.

— Послушайте, — сказал Мейсон, испытующе глядя на нее. — Вы думали, что Хартли Бассет выходил из дома, или вы знали, что в это время он был мертв?

— Конечно, думала, что он выходил. Я же говорила вам, что видела его… Мне показалось, что это был он…

— Эта девушка — ваша невестка?

— Да, она замужем за Диком. Но вы не должны никому говорить об этом.