...Гости спустились в маленькую кают-компанию шхуны "Нанук". Красинский и Кальвица с любопытством осматривались. Стены кают-компании были завешены шкурами белых медведей, на которых висели отличные канадские винчестеры. На полках - книги, на столе - патефон. Сигрид принесла вареную оленину и кофе.

- Кажется, я влип, - сказал Свенсон. - Такого ледового безобразия в здешних краях я не припомню.

- Да, - кивнул Красинский. - Пароход "Ставрополь" затерт дрейфующими льдами. Вы хоть у берега, на открытой воде.

- Как вы намерены выручать ваших людей?

- Из Владивостока вышел ледокол "Литке".

- А вы, откровенно говоря, верите, что он сможет дойти до острова Врангеля?

- Откровенно говоря, не верю. Но на борту ледокола два самолета. Если ледокол дойдет хотя бы до бухты Провидения, мы вывезем людей со "Ставрополя" самолетами. Но полярное лето еще в разгаре. Обстановка может измениться.

Свенсон сосал свою трубку, недоверчиво сопел.

- У меня на борту столько пушнины, - расстроенно сказал он. - Если ледокол дойдет до этих мест, может, он и мою шхуну доведет до открытой воды в Беринговом проливе?

Красинский немного подумал.

- Пожалуй, с Владивостоком можно будет договориться.

- А если льды не разойдутся до конца лета и я вмерзну? Что посоветуете мне делать?

- Зимовать, - Красинский пожал плечами.

Свенсон долго сердито сосал трубку.

- А если - зимой - самолетом, а? - ни к кому не обращаясь, раздельно произнес он.

Сигрид взволновалась.

- Отец, ты хочешь связаться по радио с Беном?

- Не сейчас, девочка, не сейчас...

В конце июля 1929 года Кальвица повел свой самолет к устью Лены. Сигрид по радио передала корреспонденцию об этом перелете в Америку, и ее напечатали многие зарубежные газеты. Перелет Кальвицы называли великим, историческим.

Но в дневнике Кальвицы ни тени любования собой.

"27 июля. В последний момент, когда казалось, что льды замкнут самолет в бухточке, нырнули в туман, который окружил нас мягким серым саваном. Я не так озабочен собой, как бортмехаником, у которого такая забота: постоянно то подъем, то спуск, то усиление, то замедление скорости - это до невероятности увеличивает тяжесть его труда".

Утром Свенсон, как обычно, вышел на палубу с биноклем в руках. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть. Черная стена морозного пара отгораживала океанскую даль от линии берега. Воздух обжигал лицо. Что за чертовщина! Свенсон кинулся к термометру. Тридцать градусов ниже нуля! В первых числах октября! Стоял полный штиль. Белесоватая пленка льда уже ложилась на воду. Свенсон похолодел. Надо немедленно отводить шхуну под прикрытие мыса Северный, туда, где лед всю зиму стоит неподвижно.

К этому времени ледокол "Литке" смог дойти лишь до бухты Провидения. Было решено вывозить пассажиров со "Ставрополя" на самолетах.

10 ноября 1929 года Эйельсон вылетел из города Ном на самолете "Гамильтон" к шхуне "Нанук".

Белая мгла метели... Она приходит всегда внезапно и потому опасна вдвойне. Казалось, метель долго, затаенно и злобно подкарауливала летящий самолет. Дождалась - и ринулась навстречу с победным воем, со злорадным свистом. Самолет швыряет из стороны в сторону. Пилотов кидает в кабине от одного борта к другому. Надо немедленно садиться. Но где? Как? Невозможно разглядеть в пляшущей белой круговерти пятачок земли, годный для посадки. Эйельсон до рези в глазах всматривается в белесое месиво, слегка отводит штурвал от себя...

Неожиданно самолет проваливается с нисходящей струен. Земля так близка, Эйельсон прибавляет газ, берет штурвал на себя. Ладони горячи, а спину холодит нервная лихорадка нечеловеческого напряжения. Мелькнули рябые заструги под крылом, мелькнули и пропали... Хоть крылом щупай землю. Но они были, заструги, а это верный признак ровной земли. Еще ниже, еще... И самолет содрогается от страшного удара. Это ветер накренил самолет, и он зацепил крылом за высокий обрывистый берег Амгуэмы. Самолет круто развернуло. Эйельсон в долю секунды успел увидеть, как рябь застругов вырвалась из зыбкой белизны, стремглав приблизилась и.превратилась в оглушительный, обжигающий удар в грудь.

...Штурвал продавил грудь Эйельсона.

3 января 1930 года капитан парохода "Ставрополь" радировал председателю полярной комиссии С. С. Каменеву:

"Докладываю, что район к востоку от мыса Северный около пункта, где самолет летчика Эйельсона видели в последний раз, дважды обследовали разведкой на собаках. Был произведен осмотр горизонта с помощью сильных биноклей при ясной погоде, причем никаких признаков исчезнувшего самолета не обнаружено. Свенсон готовится отправить в путь свою санную партию. Но отсутствие корма для собак мешает организовать экспедицию, которая сможет бороться с препятствиями севера".

Советско-американская экспедиция по розыску самолета Эйельсона.

24 января 1930 года к мысу Северный вылетели на поиски Эйельсона два советских самолета. Их вели пилоты Слепнев и Галышев. Самолеты были доставлены на Чукотку ледоколом "Литке".

Пилоты увидели внизу неподвижный "Ставрополь" и рядом - три самолета. Это были американские машины. Их привели опытные полярные пилоты Ионг, Кроссен и Гильом, направленные на поиски Эйельсона.

Советские пилоты приземлились рядом. К ним подошел подтянутый сухощавый человек в меховой куртке, старший американский пилот, и представился:

- Коммодор Ионг. Сожалею, что столь грустные обстоятельства послужили причиной моего знакомства с русскими пилотами. Эйельсон был моим другом. Простите, кто из вас двоих коммодор?

- Я старший группы, - сказал Слепнев.

Ионг представил его американским пилотам.

- Сейчас будем советоваться, как нам продолжать поиски, - сказал Ионг. - Хотим услышать ваше мнение, коммодор Слепнев.

Маврикий Трофимович Слепнев был одним из образованнейших советских пилотов. Он окончил военно-инженерную академию, свободно говорил по-английски.

Кроссен, уважительно выслушав мнения присутствующих, сказал:

- Когда я летел, то заметил, что из-под снега торчит какой-то черный предмет. Мне показалось, что это крыло самолета... Хотя, конечно, я мог и ошибиться.

- Я предлагаю, - сказал Ионг, - чтобы коммодор Слепнев слетал вместе с вами, Кроссен.

Слепнев согласился. Легкий двухместный "Стирмер" взмыл в воздух.

Они приземлились в том месте, где Кроссен заметил темный предмет, торчащий из-под снега. Неподалеку находилось жилище охотника-промысловика, и Кроссен запомнил это место.

Не заглушая мотора, Кроссен выскочил из кабины и побежал по застругам. Потом вдруг остановился и стащил с головы летный шлем.

Из-под снега торчало крыло "Гамильтона".

Остатки самолета Эйельсона.

Десять дней понадобилось, чтобы найти разбитый фюзеляж и тела Эйельсона и Борланда, выброшенные ударом из самолета. Матросы и зимовщики со "Ставрополя" не рыли, а прорубали в твердом как камень снегу узкие траншеи. Тому, кто не был в Арктике, трудно представить, что снег может достигать такой лютой, такой каменной твердости... Наконец топоры звякнули о металл.

Подошел Слепнев.

- Позовите американских пилотов, - попросил он своего второго бортмеханика.

- Господин коммодор... - Ионг тронул Слепнева за рукав и отвел в сторону.

- Господин коммодор, перед отлетом мне сказали о просьбе отца Эйельсона. Он просил, чтобы ему передали штурвал с машины, на которой погиб его сын. Отец и сын... Они так любили друг друга... У старого Эйельсона больше нет никого из родных, совсем никого...

Оба пилота, советский и американский, долго, трудно молчали. Потом Ионг сказал:

- Вчера по моей просьбе радист со шхуны "Нанук" связался с Номом. Дело в том, что все наши машины легкие. А ваши грузовые. Я прошу вас, господин коммодор, чтобы вы доставили тела погибших в Америку. Свяжитесь с вашими властями, если у вас нет возражений. А с американской стороны должен прилететь специально присланный по этому вопросу капитан Пат Рид. Он привезет официальные бумаги для вас.

- Хорошо, - кивнул Слепнев. - Я немедленно свяжусь по радио с нашими официальными лицами.

Советские авиаторы Ф. Фарих и М. Слепнев в Фэрбенксе. Аляска. 1930 год.

На следующий день над мысом Северный послышался рокот авиационного мотора. Все вышли встречать прилетевший самолет. Вот он пошел на посадку... Первый бортмеханик Слепнева Фарих не выдержал:

- Куда его несет! Разве он не видит, в каком направлении стоят все машины?

Слепнев сказал:

- Похоже, что этот парень совершает свой первый полет в Арктику.

Ионг, погрозив кулаком снижающемуся самолету, проворчал:

- Он имеет хороший шанс свернуть се.бе шею.

Действительно, идя на посадку в Арктике, нужно тщательно высмотреть направление застругов. Американец стал приземляться поперек застругов этих длинных низких твердых сугробов. Самолет, запрыгав, скапотировал. С лязгом поломались стойки шасси, погнулись лопасти пропеллера. Наступила тягостная тишина. Механики кинулись к перевернувшейся машине. Но из кабины выбрался элегантный молодой пилот, не получивший ни единой царапины, подошел к пилотам и, сохраняя полнейшее хладнокровие, представился:

- Капитан Пат Рид. Имею честь передать господину советскому коммодору сообщение из Вашингтона.

Слепнев прочитал:

"Государственный департамент сообщает, что Государственный департамент охотно соглашается, чтобы коммодор Слепнев и механик советского аэроплана сопровождали тела погибших до Фэрбенкса".

- Это все, что вы имели сообщить мне? - спросил Слепнев.

- Вот карта Аляски. Возьмите ее. Мне она не пригодится. Я должен был сопровождать вас, но моя машина разбита, и я полечу назад пассажиром.

Эти слова он произнес с горечью. Ему нелегко было пережить неудачную посадку и гибель своего самолета.

Пат Рид достал из фюзеляжа национальные американские флаги и помог матросам обернуть ими тела погибших. С "Гамильтона" сняли штурвал...

4 марта 1930 года. Взлетает самолет Слепнева, взявший на борт тела Эйельсона и Борланда. Его сопровождает самолет Гильома, в задней кабине которого находится Пат Рид. Следом летит Ионг с Кроссеном.

Самолеты сделали прощальный круг над местом гибели Эйельсона. Отныне эта точка на картах будет обозначаться как Коса двух пилотов.

Постаревший, осунувшийся, смотрит вслед улетающим самолетам Свенсон с борта своей шхуны "Нанук". И одиноко рыдает в своей каюте Сигрид.

Полет сквозь туманы, клубящиеся над Беринговым проливом, над безжизненными белыми равнинами Аляски...

Посадка в Тейлоре. Она входит в программу полета над американской территорией...

Мэр Тейлора Варрен устраивает прием в честь советских гостей. Он провозглашает тост. В бокалах вода с кусочками льда.

- Первым, кто пересек Берингов пролив, был русский моряк Витус Беринг, - говорит Варрен. - Вы, мистер Слепнев и мистер Фарих, после Беринга вновь открываете Аляску. Вы, русские, я знаю, известны не только своим мужеством, но и отзывчивостью. И мне очень приятно принимать у себя русских людей. Позвольте вам вручить ключи от мэрии. Это знак того, что отныне вы не только гости, но и хозяева Тейлора.

6 марта самолет Слепнева приземляется в Фэрбенксе. Толпа журналистов окружает Слепнева и Фариха. Переводчик подводит Слепнева к встречающим.

- Господин коммодор, обстоятельства оказали мне печальную честь представить вам родственников погибших. Господин коммодор Слепнев... Жена Борланда... Отец Эйельсона...

Никто не скрывает горя. Слепнев взволнован. Он говорит:

- Личного горя не могут заглушить официальные речи и соболезнования... Я как собрат погибших летчиков знаю, что самую тяжелую утрату понесли вы жена и отец, и слова мало тут чем помогут. Помните только всегда, что ваш муж и ваш сын погибли, борясь до последней минуты со стихией. Разрешите вручить вам этот штурвал, как напоминание о том, что по героям не плачут. Мне, рядовому пилоту, поручено выполнить это задание, и я могу только скорбеть, что привез вам не живых мужа и сына, а только их тела.

Старый Эйельсон слушал, опустив голову. Когда Слепнев замолчал, старик пристально посмотрел ему в глаза и положил руку ему на плечо:

- Вы хороший человек, коммодор. Вы из той же породы людей, к которой принадлежал мой мальчик...

Он не выдержал и закрыл лицо руками, повторяя одно и то же:

- Хороший человек... Хороший человек...

Вечером советские авиаторы были приглашены на официальный траурный ужин. Когда были произнесены приличествующие случаю речи, поднялся старый Эйельсон. Все затихли. Он обратился к Слепневу:

- Господин коммодор! Я не знаю вашей страны. Но я очень хочу на нее посмотреть. Это. должно быть, очень хорошая страна, если в ней живут такие славные люди. как вы. И я обращаюсь к вам с просьбой, господин коммодор. Я хочу, чтобы на гроб моего сына вместе с американским флагом был возложен флаг вашей страны.

Наступила глубокая тишина. Первым нарушил молчание переводчик:

- Господин Эйельсон, ваша просьба связана с известными дипломатическими затруднениями. Ведь правительство Соединенных Штатов еще не признало Советскую Россию.

Эйельсон побагровел от гнева:

- А я признал Советскую Россию. И я хочу, чтобы моего сына провожал в последний путь и флаг этой страны.

Смягчая напряженную ситуацию, Слепнев сказал по-английски:

- Господин Эйельсон, я благодарю вас за оказанную честь. Но возложение государственного флага действительно непростая процедура. После консультации с официальными лицами я готов выполнить вашу просьбу.

В церкви Фэрбенкса были установлены два гроба с останками Эйельсона и Борланда. Слепнев стоит во время панихиды в первом ряду, рядом с женой Борланда и отцом Эйельсона. В руках Слепнева свернутый алый флаг. Его сшили ночью портнихи Фэрбенкса.