— Спокойнее, гражданин. Я — следователь Потапов, — представился Денис Игоревич, усмиряя хозяина видом своего удостоверения. — Кто проживает в квартире?

— Я и жена моя, вот она — Зина, — покосился на супругу мужчина.

— Молодую женщину по имени Фрида вы не знаете?

— Вы хотите спросить, не живет ли в моей квартире без моего ведома кто-нибудь еще? — переспросил мужик. — Но это полная чушь…

— Венсан Витальевич, как вы объясните этот факт? — повернулся к окаменевшему хирургу следователь. — Вас тут ночью не видели.

— Я не знаю… — прошептал Венсан, — я точно был в этой квартире. — У них на кухне справа стоит холодильник. В большой комнате есть стенка, телевизор, кресла… — начал по памяти перечислять Венсан.

— Да что вы говорите! — всплеснула руками хозяйка квартиры. — Такой стандартный набор мебели есть в каждой московской квартире. Я говорю, что вы лжете и вас я здесь не видела! Пить надо меньше!

Венсан выглядел вконец обескураженным.

— Вы уверены, что были именно тут? — спросил Денис Игоревич, в упор глядя на Венсана.

— Я уверен… был, а теперь… уже не очень, если эта женщина так категорична…

— Не нравится мне все это, Венсан Витальевич. Что вы все время водите нас за нос?

— Да он прирожденный актер, — заорала Зинаида, тряся бигудями на голове, — посмотрите на него! Лицо ангела, а действия демона! Точно, как у нас в актерском буфете!

— В чем вы меня обвиняете? — спросил Венсан у следователя.

— Сначала вы не были уверены, что видели именно ту машину около своей клиники, какую мы нашли по номеру, вами же и сообщенному, сейчас не уверены, что ночевали именно здесь, в этой квартире. Значит, вы опять связываете мне руки, и я не могу проникнуть сюда, так как нарушу право частной собственности, вваливаясь в квартиру честных граждан.

— Вот именно, гражданин начальник! Не нарушайте наши права, а этого мошенника задержите, он все врет, — сказала Зинаида, обвела присутствующих грозным взглядом и, не встретив возражения, захлопнула перед ними дверь.

— Проедем в отделение, — пригласил Венсана Денис Игоревич на «романтическое свидание».

— Зачем? Я, честное слово, ничего не делал и не знаю, что такого мог совершить Михаил.

— Выясним. А нам пока расписочку о невыезде подпишите, и разойдемся до лучших времен, — сказал следователь, и Венсану ничего не оставалось, как подчиниться.

Уже в машине его посетила удачная мысль:

— Постойте! Эта же женщина была в моей клинике в качестве пациентки!

— Какая женщина? — повернулся к бледному Венсану Денис Игоревич.

— Ну, эта… Фрида! С которой я был ночью…

— Она точно была у вас? Она не результат белой горячки? Вы неважно выглядите, возможно, вы вчера перепили, раз ничего не помните. Не эта ли полная дама Зинаида и есть ваша Офелия, то есть Фрида? Возможно, она не захотела признаваться в своей измене при муже?

— Нет, что вы! Я, конечно, был пьян, но не до такой же степени, — заверил его Венсан, — я имею в виду Фриду. Она посещала наш медицинский центр, там я и увидел ее в первый раз, там мы и познакомились.

— Извините, Венсан Витальевич, но я должен спросить: с какой медицинской проблемой обратилась к вам эта ваша незнакомка?

— Врачебная тайна.

— Это не тайна исповеди, а если вы и дальше будете мешать ходу следствия…

— Куда уж дальше. Вы и так обвинили меня во всех смертных грехах. Фрида подверглась сексуальному нападению, но в милицию заявлять не захотела.

— Очень интересно, — задумался следователь, — не рано ли ваша Фрида оклемалась после сексуального нападения? Раз уж вы провели ночь вместе сегодня, как вы утверждаете?

— Я как-то не думал об этом… — помрачнел Венсан, глядя, как мимо проносятся дома, лица пешеходов. — Я просто решил, что на нее заводили карточку и там может быть ее домашний адрес. Вы сможете с ней связаться, и она подтвердит, что эту ночь я провел с ней, — в голове у него восстановилась ясность мыслей.

— Хорошо, заедем к вам в клинику, — согласился Денис Игоревич и дал указание своему водителю.

Венсан ворвался к себе в кабинет. Ольга с опаской покосилась на шефа, когда ему принесли историю болезни Фриды Андреевны из гинекологического отделения. Оля наклонилась к уху Венсана и тихо сказала, обдав его запахом дорогих духов:

— Дмитрий Дмитриевич очень сердится, я еле его успокоила, сказав, что у вас в кабинете милиция. Он испугался, что Фрида все-таки подала заявление о факте своего изнасилования, и только тогда отдал карточку с данными.

Венсан посмотрел на титульный лист истории болезни.

— Тысяча девятьсот семьдесят пятый год рождения… — я так примерно и предполагал. — Вот здесь адрес — Цветной бульвар, есть номер дома, а квартира номер один, — радостно произнес доктор, — правда, этот адрес не похож на адрес той квартиры, где я был сегодня ночью…

— Мне это ни о чем не говорит, — постучал ручкой по столу Денис Игоревич, — я могу предположить, что вы опять лжете, или ваша Фрида такая же авантюристка, как и вы.

— Почему? — Венсан недоумевал, с радостью отмечая, что листки бумаги в его руках уже не дрожат.

— Потому что по роду своей деятельности я уже сталкивался с этим адресом.

— Вы знаете его?

— Это адрес цирка на Цветном бульваре, — ответил следователь, снова принимая задумчивый вид, — похоже, что эта дама действительно не хотела, чтобы ее нашли правоохранительные органы.

Венсан невольно подумал о том, сколько ударов способно вынести его здоровое, натренированное в спортивном клубе сердце? Он подписал следователю необходимые бумаги и распрощался с ним. Уже в дверях Денис Игоревич сказал, обернувшись:

— Чует мое сердце, что нам предстоит еще встретиться, и не раз. А все сотрудники вашего центра будут опрошены вторично в связи с разбойным нападением на квартиру убитого хирурга.

Венсан открыл карточку истории болезни и прочел, что там написал Дмитрий Дмитриевич. По мере прочтения лицо Венсана приобретало зеленоватый оттенок, а дышать становилось труднее и труднее.

В его кабинет вошел гинеколог Дмитрий Дмитриевич, какой-то рассеянный и подавленный. Не дожидаясь приглашения шефа, он уселся на стул в позе проглотившего кол.

— Я решил предвосхитить ваше приглашение к себе в кабинет и пришел сам.

— Очень хорошо… я прочел историю болезни и хотел бы кое-что уточнить. Что означает ваша фраза, что у пациентки жалоб нет? И потом, разве женщина после изнасилования лечится инъекцией витамина В внутримышечно и сердечным средством под язык? — спросил Венсан.

— Я пришел сюда, чтобы объясниться. — Дмитрий Дмитриевич снял очки и начал протирать стекла носовым платком в клетку. — Дело в том, что на нее не было совершено никакого сексуального нападения.

— Она была в крови! — воскликнул Венсан.

— У нее были две легкие ссадины, которые я залепил пластырем. Она сама по неосторожности упала и поранилась.

— Зачем же она солгала?

— Чтобы попасть в клинику и остаться наедине с врачом. Фрида призналась мне, что она наркоманка, и слезно просила дать ей лекарства. Видели бы вы, как она плакала! Но я был неприступен и сказал, что мы такими вещами не занимаемся, и дал адрес наркологической клиники, — гордо ответил Дмитрий Дмитриевич, отстоявший свою честь и честь клиники. — Правда, она написала записку доктору, который встретил ее в холле, то есть вам, но я не знал о ее содержании. Не имею привычки читать чужие письма и записки.

— Мне она не показалась наркоманкой, — произнес Венсан.

— Мне, если честно, тоже, но она была так убедительна, — отметил Дмитрий Дмитриевич.

— Она умеет быть убедительной, — согласился Венсан.

— Фрида была возбуждена, говорила, что у нее плохо с сердцем. Я посмотрел пульс, измерил давление — все было в пределах нормы, не считая легкой тахикардии от беспокойства. Я сделал ей еще кардиотропный укол, скорее для ее успокоения, чем для какого-то лечения, и общеукрепляющий укол и посоветовал обратиться в наркологический центр. Я ведь все сделал правильно, шеф? Наркотиков я ей не дал, да и вас по такому пустячному поводу беспокоить не стал. Она ведь не буянила, поплакала и мирно ушла.

Венсану казалось, еще немного, и от линз, которые упорно протирал Дмитрий Дмитриевич, возгорится пламя. Так сказать, он добудет огонь новоизобретенным способом — от очков.

— Успокойтесь, Дмитрий Дмитриевич. Вы, конечно, расстроили меня, но не своими действиями, а еще одним подтверждением того, что Фрида не совсем порядочная женщина.

— Вас это трогает? — наконец-то поднял глаза Дмитрий.

— Как ни странно для меня самого — трогает, — ответил Венсан, — вы ведь потом принесли мне записку от нее…

— Я подумал, что, возможно, она захочет взяться за ум и завязать с наркотиками, а такой порядочный человек, как вы, поможет ей в этом… слишком уж красивая женщина пропадает…

— Вам звонят, шеф, — сообщила Ольга по связи, прервав их разговор.

— Меня нет, — быстро ответил Венсан.

— Это Галина Анатольевна.

— Соедини, — обреченно вздохнул Венсан.

— Венсан, здравствуй, — раздался приятный голос Галины, а Дмитрий Дмитриевич, воспользовавшись ситуацией, тихо выскользнул из кабинета начальника.

— Здравствуй, Галчонок. Я виноват перед тобой, обещал прийти на ужин и не появился.

— Ничего страшного, я привыкла. Ты же занятой человек. Наверное, задержали на работе? — спросила Галина.

— Наверное… то есть так оно и было, — спохватившись, ответил Венсан, чувствуя себя весьма мерзко.

Он обманывал любимую женщину, любившую его, с которой он был близок несколько лет. А что он еще мог ей сказать? Что поехал на свидание к даме, которую видел первый раз в жизни, провел с ней лучшие полдня в жизни и безропотно пошел с ней на квартиру с недвусмысленными намерениями? Он не хотел, чтобы Галина опять начала рыдать в трубку.

— Я приглашаю тебя на выставку молодых художников и ужин в ресторане. Надеюсь, сегодня ты мне не откажешь? — прощебетала она.

— Конечно, дорогая.

— Тогда я жду тебя в шесть вечера у Дома художников, а сейчас у меня есть одно неотложное дело.

— Я буду, — пообещал Венсан, положил трубку, забыв попрощаться, и тупо уставился на фотографию какой-то супермодели в бикини на календаре, висящем у него на стене.

Больше всего он хотел найти женщину с таким странным именем — Фрида и потребовать от нее хоть каких-то объяснений. Теперь он уже не был уверен, что у них ночью вообще что-то было, а мог вполне предположить, что Фрида сама его усыпила, подсыпав какое-нибудь снотворное. Венсану не давал покоя вопрос: зачем ей это надо было? Деньги у него в кошельке остались целы, кредитные карточки тоже. Никакого смысла в нападении на свою персону он не видел.

«Просто театр одного актера», — промелькнула у него мысль, и он уцепился за нее, словно гончая, взявшая след. Почему-то ему стало казаться, что Фрида имеет какое-то отношение к театру. Во-первых, полная женщина, в квартиру которой она его привела, обронила фразу «как у нас в театральном буфете». Из этого можно было сделать вывод, что Зина работает в буфете при каком-то театре. Во-вторых, женщина, чью машину он видел в момент нападения на Софью Карелину, оказалась театральным художником. А ведь саму Софью, последней видевшую Михаила в живых, тоже разыскать не удалось. Нет, театр явно был замешан в этой грязной истории. Вдруг пришли на память слова театрального декоратора, которая предлагала ему пригласительный билет на два лица на какой-то спектакль с намеком: «Я уверена, что они вам пригодятся!» Тогда он этого не понял, а теперь Венсан был уверен на все сто процентов, что сегодня вечером он пойдет не на выставку молодых художников, а в тот театр. Насчет Галины он не сомневался: она ради него поменяет все свои планы.

Глава 7

Разбудил Фриду противный кошачий крик, скорее утробное мяуканье. Так ее черный кот Васька встречал май из года в год, да и другие месяцы в году тоже. Фрида, не встающая ранее двенадцати часов дня, открыла один глаз и посмотрела на циферблат еще одного ненавистного ей предмета — будильника.

— Девять утра! — взорвалась она, так как для нее это было равносильно пяти часам утра в расписании обычного человека. — Максим!! Прибей этого кота! Или напои его контрасексом! Это невозможно больше слушать!

Она положила себе на голову подушку и попыталась уснуть, но кот не унимался. Фрида поняла, что сегодня поспать ей не удастся. Ее огромная, неправильной формы спальня была выполнена в своеобразном стиле. Начнем с того, что это был мансардный этаж и потолок шел к стене под определенным углом. Окна начинались где-то посередине стены и переходили на потолок. И наполняли помещение солнечным светом. Она часто повторяла, что любит лежать на кровати и смотреть в окно над ней на потолке, когда идет дождь.

— Капли летят тебе в лицо и не долетают, разбиваясь о стекла, и, глядя на белые фонтанчики брызг, возникает ощущение, что летишь ты по Млечному Пути, — сообщала она гостям, впервые посетившим ее квартиру.

Здесь были стены, выложенные натуральным камнем, и мини-водопад, стекающий по декоративным камням стены. Фрида любила заниматься йогой под шум льющейся воды. Пол из очень светлой паркетной доски контрастировал с алыми парчовыми занавесями. Мебели в квартире был минимум, хозяева явно предпочитали простор. Зато вещи можно было увидеть совершенно разные — от плюшевых медведей разных размеров и разных цветов до спортивных кубков за достижения в художественной гимнастике. Фотографии друзей хозяев квартиры были помещены в изящные рамочки из латуни, украшенные бусинками. По стенам были развешаны картины московских художников. Трюмо нежно-розового цвета с хрустальными ручками было завалено различными принадлежностями для макияжа. В гостиной изумрудного цвета висел самый современный домашний кинотеатр и стояла аудиосистема. Потолок освещался множеством мелких лампочек, которые сливались с окном в звездную ночь и создавали полную иллюзию пребывания под открытым небом. Вообще, эта квартира носила отпечаток изысканного вкуса и некоторой небрежной богемности.

Фрида сунула ноги в пушистые тапки, накинула поверх пижамы с короткими шортами белый халат из натурального шелка и направилась через огромную гостиную во вторую спальню, оформленную в стиле хай-тек. Здесь были серебристые стены со вставленными в них зеркальными панно, авангардная люстра в форме гоночного мотоцикла, которую можно было включить и заставить вращаться. Тогда мотоцикл «Харлей» выхватывал фарами кожаный диван голубого цвета, стеллаж с книгами, стол с компьютером и ноутбуком, два надувных кресла, барную стойку и небрежно брошенную на паркетный пол шкуру белого медведя. За столом перед компьютером сидел молодой человек с темными волосами и голубыми глазами. Лицо его имело правильные женственные черты, а гибкие длинные пальцы не переставая стучали по клавишам. Его большие глаза не отрывались от монитора компьютера, а на ушах сидели огромные наушники. Он даже не шелохнулся, когда Фрида вошла в комнату.

— Понятно, — протянула она, — мальчик отрывается вовсю!

Она подошла к нему и сорвала с него наушники.

— Макс, в чем дело? Почему ты не охраняешь мой сон? Этот чертов Васька горланит все утро свои любовные серенады.

— Он у нас поэт… — встряхнул головой парень и улыбнулся Фриде. — Доброе утро, красавица!

Она нагнулась и поцеловала его в макушку.

— Утро… но не доброе. Заснуть я уже не смогу и буду спать во время спектакля.

— Ты играешь совершенно дикую женщину-неврастеничку, с такой ролью не поспишь, — ответил ей молодой человек, которого звали Максим.

— Мне все время достаются характерные роли, — похвасталась Фрида, — но с ними собственная нервная система работает на износ. Эх, все по Станиславскому…

Максим встал из-за стола и, увлекая Фриду за собой, повел ее в столовую.

— Пойдем, сварю тебе кофе, как я это умею.

— Да, на это ты мастер! Что бы я без тебя делала, — согласилась она, присаживаясь за круглый стол и наблюдая за манипуляциями Максима с приготовлением кофе.

— Кстати, тебе звонила какая-то Джулия и просила перезвонить.

Фрида наморщила маленький носик.

— Опять она! Как они меня достали вместе со своим братцем! Не хочу больше ничего знать, зря я ввязалась в это дело.

— Может, посвятишь меня? — повернулся к ней вполоборота Максим.

— Обещаешь не ругаться?

— Что с тобой поделаешь? Обещаю.

— Клянешься? — допытывалась Фрида.