— Шеф? Как вы?

— Сколько времени? — спросил Венсан.

— Десять часов, — ответила секретарь.

— Что? Что за черт? У меня же в девять часов была назначена встреча!

— Венсан Витальевич, успокойтесь. Мне рассказали, что случилось с вами вечером, и мы решили дать вам время отдохнуть.

— Кто это — мы? Кто здесь решает за меня?

— Мы… все… коллектив, — растерялась Ольга, никогда не видевшая шефа в таком состоянии.

— Я первый раз проспал, ужас! Сделайте указание принести мне чистое полотенце и чистую рубашку!

— Слушаюсь, шеф.

Он принял душ, надел чистую рубашку жемчужно-серого цвета, принесенную ему в кабинет прямо из магазина мужской моды. Ольга любезно внесла в кабинет поднос с кофе, бутербродами, двумя сочными сосисками, омлетом и салатом из овощей.

— Позавтракайте, шеф.

— Спасибо. Знаешь, я бы хотел поговорить с Михаилом.

— Хорошо, я позову его.

Ольга унеслась из кабинета доктора, но скоро вернулась назад.

— Венсан Витальевич, Михаил ночью повез девушку, которой вы помогали…

— Да, я сам его об этом просил, так как занимался своей внешностью.

— Ну вот, дело в том, что Миша больше на работу не вернулся, — продолжила Ольга.

— Как не вернулся?

— Ну, наверное, поехал домой, ведь его смена заканчивалась, с утра уже вышел Женя.

— Все равно, так не делается, он должен был сдать смену Евгению Петренко лично, — ответил Венсан, — вдруг кому-нибудь из пациентов стало бы плохо?!

— Не судите его строго, шеф, он же знал, что вы остались в клинике и что пациенты, если что, не останутся без помощи.

— Все равно, он должен был хотя бы меня предупредить! Я нервничаю, не случилось ли чего с той девушкой, она выглядела совершенно беспомощной. Позвони Мише домой, узнай, все ли у него в порядке? — дал он Ольге указания.

— Хорошо, шеф.

— И позови ко мне Арнольда Рудольфовича, — сказал он ей вдогонку.

Арнольд Рудольфович был штатным психоневрологом клиники Венсана. Он пришел по вызову шефа через десять минут, представительный мужчина с густой шевелюрой и окладистой бородой. Он был высококлассным специалистом, а в известных кругах слыл дамским угодником. Запахнув на полном животе белый накрахмаленный халат, Арнольд Рудольфович сел в кресло и вытер вспотевший нос платком. Дело в том, что он страдал астмой и ему постоянно не хватало воздуха.

— Не буду говорить вам, Венсан Витальевич, о вашем внешнем виде, мне больно смотреть на вас. Я сочувствую вам и надеюсь на ваше благоразумие.

— Спасибо, Арнольд Рудольфович, за меня не беспокойтесь, на мне все заживет. Я пригласил вас по другому вопросу. У меня намечается в скором времени чрезвычайно сложная по поставленной задаче операция, и я хочу знать ваше мнение.

— Кто и что вас беспокоит? — подался вперед психоневролог.

— Я, честно говоря, надеюсь, что вы скажете, что эта женщина ненормальна и мне не придется мучиться с ней на операционном столе. Я имею в виду некую Клару Феликсовну.

Брови Арнольда Рудольфовича поползли вверх.

— Да, эта дама вчера во второй половине дня приходила ко мне на консультацию, но я не понимаю вашего опасения, вернее, надежду на ее ненормальность. Я дал ей «добро», эта дама нуждается в операции, как никто другой! Ее надо прооперировать в первую очередь.

Теперь настала очередь поползти вверх бровям Венсана, правда, одной из них помешала физическая боль при движении.

— Вы считаете ее нормальной?! — вскричал он.

— Абсолютно. А что вас смущает?

— Вы не считаете ее странной, вызывающей, импульсивной?

— Она сама кротость. Я правильно понимаю: мы говорим об одной женщине? Клара Феликсовна — доярка?

— Именно о ней… — Венсан был в недоумении, так как полностью доверял профессионализму этого доктора.

— Уверяю вас, Венсан Витальевич, все пройдет успешно.

— Ей предстоят такие сложные операции… — задумался хирург.

— Совершенство трудно исправить, я согласен, — кивнул головой психоневролог.

— Совершенство? Я не совсем понимаю…

— А я не совсем понимаю, что вы собрались делать с этой красавицей?

— С кем?

— Она настолько приятна, что мне не приходит в голову, о каких сложных операциях вы говорите?

Венсан задумался о том, не получил ли он вчера сильный удар по голове, который привел к тому, что он перестал воспринимать действительность или потерял память. А может быть, вкус Арнольда Рудольфовича был настолько извращен?

Ответить он не успел, так как в кабинет ворвалась белая как мел Ольга.

— Венсан! Шеф! Я… я…

— Что случилось?

— Я позвонила домой Михаилу, а там, — голос Ольги прервался, — а там следователь, который спросил, кто я и что я?

— Следователь? — тупо переспросил Венсан, чувствуя легкое беспокойство.

— Он сообщил мне, что Михаил застрелен в подъезде собственного дома примерно в два часа ночи. Они приедут к нам в клинику поговорить о Михаиле, о вечернем происшествии и о той девушке, которую он подвозил.

В голове Венсана в один миг выветрились мысли о Кларе Феликсовне.

— Это просто невероятно! Ольга, — закричал он секретарю, — закрой кабинет Михаила до приезда милиции, чтобы никто туда не входил! И еще отмени две операции, запланированные на сегодня.

— Слушаюсь, шеф! — Девушка выбежала из кабинета.

Глава 4

Милиция не заставила себя долго ждать. Невысокого роста, суетливый и шумный майор прямиком направился в кабинет директора медицинского центра. Венсан встал ему навстречу пожать руку. Майор представился:

— Потапов Денис Игоревич.

Разглядев доктора, он рассмеялся.

— Что говорить о других, если у нас пластические хирурги ходят с разукрашенным лицом. Говорят, вы известный человек?

— Говорят.

— Рад с вами познакомиться, Венсан Витальевич, надо же, отчество какое — Витальевич.

— Взаимно, Денис Игоревич, — ответил хирург, не совсем понимая, что именно странного увидел майор в его отчестве, других людей раньше удивляло скорее уж имя.

— Раньше ваша клиника была у нас на хорошем счету, — прищурил глаза Денис Игоревич, напомнив Венсану лейтенанта Коломбо из американского сериала.

— А что случилось сейчас?

— Сейчас произошло убийство вашего сотрудника, и мне необходимо разобраться в этом вопросе, — почесал темные с проседью волосы Денис Игоревич.

— Разбирайтесь, — Венсан включил кондиционер, — только откуда такая уверенность, что наша клиника может быть причастна к его убийству?

— Вы правильно сказали — может быть, а может быть, и нет. Хотя убийство вашего доктора тянет на заказное, а такое чаще всего совершается из-за бизнеса, то есть трудовой деятельности пострадавшего.

— Я не думаю, что это так, у нас не криминальный бизнес.

— У вас высокооплачиваемый бизнес, а где большие деньги, там и преступления.

Венсану нечего было возразить, он-то знал, что они не делают ничего противозаконного, но майор должен убедиться в этом лично.

Последующие полдня сотрудники милиции наводнили клинику, опрашивали всех работников, кто и когда в последний раз видел пострадавшего, не говорил ли он им что-нибудь. Венсан вспомнил, что Миша как раз перед своей смертью хотел с ним о чем-то поговорить.

— О чем? — оживился майор.

— Если бы знать… Я отложил разговор, так как спешил. Накануне я поссорился со своей подругой и собрался ехать к ней. Я же не знал, что больше не увижу Михаила живым.

— Конечно, никто не может предвидеть, когда умрет, — согласился Денис Игоревич, — вы даже приблизительно не можете сказать, о чем он хотел поговорить?

— Нет, он ни словом не намекнул.

— Очень жаль… А теперь, пожалуйста, поподробнее о вашем ночном происшествии, — попросил следователь.

Венсан рассказал все, что ему было известно.

— Похоже, что эта женщина была последней, кто видел Михаила в живых, — задумался майор. — Как ее звали?

— Она представилась Софьей Карелиной, а документы я не спрашивал.

— Как она выглядела?

— Среднего роста, худощавого телосложения, со светлыми волосами чуть пониже плеч, с челкой, прямой нос, обычные губы, большие светлые глаза. Да что говорить! Откройте любой глянцевый журнал и найдете там сотню таких лиц. Красивая, с чертовски правильными чертами лица, в ней не было ничего запоминающегося… Вы это называете особыми приметами, я называю это изюминкой.

— Понятно, изюминки в ней не было, но машину вы ее помните?

— Да, Софья призналась, что припаркованный «Пежо», к которому ее бандиты и прижали, принадлежит ей.

— Цвет, номер?

— Черный или темно-синий, а за номер я не могу ручаться с полной гарантией, — напряг память Венсан, сдвинув брови и снова ощутив там боль.

— Постарайтесь, пожалуйста, — попросил майор, — сердцем чувствую, что здесь не все так чисто. У вас в клинике два ЧП одно за другим, и они могут быть связаны. Вдруг эта женщина замешана в убийстве вашего хирурга или, по крайней мере, имеет об этом какую-то информацию? На нее же напали во время его дежурства, так я понимаю?

— Совершенно верно.

— Вот, надо проверить, нет ли здесь подвоха…

Венсан закрыл глаза и написал на бумаге номер, который предположительно был на машине. Он протянул листок Денису Игоревичу со словами:

— Я не могу гарантировать на сто процентов, что вспомнил все цифры правильно.

— Спасибо, проверим. Будем надеяться на вашу профессиональную память, — быстро положил записку себе в карман Денис Игоревич. — Если вспомните еще что-нибудь интересное, сообщите мне, телефон я оставлю.

— Денис Игоревич, — сказал Венсан, задумавшись, — теперь мне кажется это нападение на женщину и на меня несколько странным.

— Почему? — оживился следователь.

— Может быть, я ошибаюсь. На меня давно не нападали, дрался я в последний раз забыл когда, но как-то я себе не так это представлял, или мне только показалось.

— Поясните.

— Во-первых, странно, что на женщине не было ничего порвано, ни ушиба, ни царапины, хотя держали ее втроем и она истошно кричала.

— Ничего странного, они не мокрушники, такие люди не будут совершать лишнего физического насилия над жертвой, тем более если она и так смертельно напугана и отдаст сама все по доброй воле.

— А меня? Меня почему они щадили? — продолжал допытываться хирург.

— Вы видели свое лицо? И после этого считаете, что вас пощадили? — с интересом в глазах посмотрел на него майор.

— Тогда в пылу драки я не соображал, что делаю, а потом все стало на свои места. Эти парни скорее отбивались от меня, чем атаковали. Все эти травмы на лице я получил больше по своей неосмотрительности, чем из-за их стараний.